Riverdale

Кое-как досидев последнюю пару, я, уставшая до невозможности, поплелась домой. Я тысячекратно пожалела о том, что проявила инициативу в походе к Попу.

      Ноги отваливались, глаза слипались, а что дома? А дома, как всегда, необычайно конфликтная мама, не менее привередливый отец и множество разговоров о выдуманной болезни Полли. Да и к тому же, в моей комнатушке меня преданно ожидал мой компьютер, который требовал полной доработки новой статьи для школьной газеты.

      Но сейчас, уже подходя к своей скромной двухэтажной обители, я чувствовала себя крайне напряжённо и, честно говоря, мне совершенно не хотелось переступать порог этого дома.

      Стоило мне хоть в один день опоздать домой на пять минут, как сразу же, на входе начинался громкий скандал. Да, моих родителей определённо можно понять. После убийства Джейсона Блоссома, весь наш и без того устрашающий Ривердейл, был окутан паникой и страхом за свою жизнь. Разумеется, по закону жанра, дело было быстро замято, и Вероника проела мне все мозги своими конспирологическими теориями о вероятном убийце парня.

      И дело было даже не в том, что шерифу Келлеру к чертям не сдалось преступление в отношении «маленького» известного в узких кругах мальчишки. Дело было в том, что именно мэрия поручила прекратить расследование этого дела, чем вызвала бурю негодования среди «простого люда».

      Но я, как продолжала расследовать это ещё подробнее, так и продолжаю. В школьной газете я веду отдельную колонку, в которой ежедневно пишу новые подробности расследования. Нередко из-за такого материала, мистер Везерби был в ярости и буквально приказывал мне сжечь все номера газеты к чертям, и вообще забыть о том, кто такой Джейсон Блоссом.

      На моё же счастье, теперь директору и педсовету по барабану на мою газету и я, пользуясь данным случаем, до сих пор посвящаю целые развороты всем криминальным сводкам, на которые мне удалось наткнуться.

      И все следы ведут к членам криминальной группировки «Саутсайдовские Змеи», что среди народа именуются просто «Южными».

      Это настоящий ад. В Ривердейле были времена, когда люди подвергались активным мошенническим махинациям. Списывалось бесчисленное количество денег со счетов, активно обворовывались магазины, и Змеи часто мелькали в новостях. Некоторые из участников данной банды, присваивали себе личную информацию о людях кощунственным и бессердечным способом. Обычно, в интернете находили более уязвимых и влюбчивых персон, затем Змей втирался в доверие и в процессе общения выведывал всю информацию, придумывая различные предлоги.

      Но мы отошли от самой темы. Да, я определённо была уставшей и совершенно отказывалась заходить в дом. Однако, приметившая меня в окне мама, лишь широко улыбнулась и помахала рукой.

      Так было всегда. Сначала ты слышишь типичные вопросы о том, как у тебя дела, а затем звук разбивающихся вдребезги тарелок. Так было, так будет всегда и ничего с этим уже не поделать.

      Я неуверенно ступила на последнюю ступеньку крыльца, и передо мной мама сразу же открыла дверь, встречая меня лучезарной из всех своих улыбок. Такое проявление эмоций меня насторожило, однако я не подавала виду и просто поздоровалась с родственницей.

      Я прошла чуть вглубь дома, скинув рюкзак около двери. Я, скрестив руки на груди, ожидала какого-нибудь подвоха, однако им и не пахло даже. Единственное, что бросилось мне в глаза, а точнее, в ноздри, это приятнейший запах жареной курицы, политой соусом тартар. И я искренне не понимала, что вообще происходит.

      Мама пройдя мимо меня, устроилась за столом, и переплетя пальцы, произнесла:

      — Присядь, покушай, нужно поговорить.

      Я уселась напротив неё. Теперь уже точно было ясно, что ничего хорошего можно не ожидать. Когда мама заявляет о том, что нужно поговорить, то это уже является своеобразным сигналом к тому, чтобы бежать куда подальше и главное, не оборачиваться.

      В горло уже совсем ничего не полезет, а приятный запах аппетитной еды, сразу же стал отвратительно приторным и раздражающим.

      Отца дома не было. Поругались. Мать наверняка на нервах, однако уверенно держится бодрячком, но радоваться слишком рано.

      — Бетти, я... Мы... Мы с отцом подумали, что будет разумнее предоставить тебе полное право на твою самостоятельность, — стремление к свободе во мне восторжествовало, — Поэтому, я предлагаю тебе съехать от нас.

      «Что, простите?» — мелькнуло у меня в мыслях.

      Ком встал в горле. Ладони сжались в кулаки, ногти вновь больно впились в кожу. Да, чёрт, когда это прекратится?

      — Могу поинтересоваться: с чего к вам с отцом снизошла такая оригинальная идея выселить меня ещё до совершеннолетия? — стиснула зубы. Главное сейчас — не наговорить лишнего.

      — Ты сама долго говорила о том, что хочешь свободы. Когда эта свобода тебе предоставляется, ты задаёшься глупым вопросом «зачем?». Определись, пожалуйста, в своих желаниях.

      Мой мозг полностью отказывался воспринимать информацию. Неужели я профукала тот момент, когда моя жизнь покатилась куда-то вниз и начала стремительно пробивать своё дно.

      — Я требовала лишь той свободы, в планы которой не входит выселение меня из единственного имеющегося места проживания. И сейчас вы, «любящие» родители, выгоняете меня из дома просто потому, что вы мне даже не разрешали жить так, как мне хочется.

      Сейчас бы зажмурить глаза, вновь открыть их и обрадоваться тому, что всё это глупый кошмарный сон, что снится каждому десятому ребёнку. Но я для большей убедительности ущипнула себя за руку. Всё-таки не сон.

      Улыбка матери сразу же сползла с её лица и она с надеждой посмотрела на меня.

      — Я думала, что ты поймёшь. Мне бы не хотелось, чтобы в нашем доме вечно царил хаос и раздор. Тут твой отец, возмущающийся по любому поводу и без, ты со своими истериками насчёт Полли и этого отвратного Джейсона. Ещё нужно что-то делать с этим близнецами... Я не хочу, чтобы они родились в столь ужасных условиях.

      И тут я просто опешила. Губы непроизвольно приоткрылись, и я с нескрываемым презрением посмотрела на мать. Так паршиво я себя ещё никогда не чувствовала. Мало того, что я уже постепенно становлюсь отдельным куском этой семьи, так они ещё и Полли хотят лишить детей.

      — Мам, ты знаешь... У каждого своя правда, но как по мне, всё, что ты сейчас сказала — настолько мерзко, что мне просто неприятно осознавать то, что ты тот человек, что с детства прививал мне любовь к близким.

      Глаза заслезились. Ну нет, только не сейчас. Купер, держи себя в руках. По-крайней мере, можно убедиться в том, что всё это шутка. Ха-ха. Хотя и ни черта не смешная. Зато сейчас популярен чёрный юмор. Ну любят же подшучивать над детьми, говоря, что они приёмные? Ну вот, и это, значит, неудавшаяся шуточка. Ха-ха...

      Я медленно поднялась со стула, поплелась к рюкзаку и вновь закинув его на плечо, вышла из дома, напоследок услышав:

      — Ты, что же, есть не будешь?

***

      Я, пребывая в совершенно убитом настроении, хлопнула дверью, заходя в наше излюбленное кафе с неоновыми вывесками. Поп Тейт вздрогнул и чуть не уронил огромный стакан для коктейля, который протирал на досуге.

      Пройдя мимо нескольких столиков, за которыми миленько переговаривались компашки малознакомых мне людей, я наконец-таки заприметила своих закадычных друзей — Арчи и Веронику, что совершенно не разговаривали друг с другом и лишь прожигали своего оппонента взглядом.

      Когда я уже стояла рядом с их столиком, то до сих пор оставалась незамеченной и дабы привлечь хоть немного внимания, наигранно кашлянула.

      — Кхе-кхе.

      Первой очнулась Лодж, она подняла свою тёмноволосую голову и посмотрела на меня с нескрываемым восторгом и радостью. Арчи же равнодушно оглядел меня и откинулся на спинку диванчика.

      — Как давно вы тут сидите? — поинтересовалась я, устраиваясь около подруги.

      — Чуть меньше получаса, — заявил Эндрюс, скрещивая руки на груди.

      И тут я себя почувствовала максимально неловко и некомфортно. В который раз, я совершенно не понимаю, что происходит в данный момент. Казалось, все важные детали потихоньку ускальзывают от меня, оставляя в полном ступоре и в море вопросов.

      — Здравствуйте, молодые люди. Может быть, коктейлей? — предложил Поп, появившийся около Вероники.

      — Почему бы и нет? — откликнулась я и принялась по очереди спрашивать у ребят о том, какие вкусы они бы себе хотели заказать.

      Вероника выбрала вишнёвый. Вишнёвый. Знакомое слово. Арчи предпочёл коктейль с необычным смешением груши и корицы. Ну, а я... А что я? Я по старинке выбрала клубничный напиток и принялась терпеливо ждать заказа, намереваясь разговорить друзей, что уже с минуту сидели молча.

      После двух безуспешных попыток наладить ситуацию и завести непринуждённую беседу между своими «товарищами», я пошла напрямую:

      — Итак, голубки мои, — начала я, переплетая пальцы, точь-в-точь, как моя мать, — что между вами вообще происходит? Вы долго собираетесь играть в прятки или в «кто кого проигнорирует дольше»?

      — Знаешь, Бэтс, я и сам не понимаю, что я делаю не так. Ронни уже около недели отказывается со мной разговаривать, и я просто в недоумении. Чего она хочет добиться? — кажется, утренняя жизнерадостность и бодрость Арчи в миг улетучились.

      — Будто бы ты сам не знаешь, что делаешь не так, — подала голос тёмноволосая, обиженно надув губки.

      — А что такое? Почему ты так старательно избегаешь меня?

      — Не хочется видеть твоё нахально-оценивающее лицо, когда ты смотришь на других девушек, как на ходячие куски мяса, — подытожила та.

      — С каких пор ты записалась в феминистки?

      — Шутка не зашла. Я не феминистка и констатирую вполне известный факт. Ты — последний бабник, что кажется, только вышел из пещеры. Ау, период многожёнства давно закончился, все гаремы расформированы. Почему ты считаешь нормальным встречаться с одной девушкой, но питать чувства к другой?

      — О чём ты говоришь? Я «чувства питаю» только к тебе и никому более. Если ты не хочешь, чтобы я смотрел на девушек — выколи мне глаза и стань для меня поводырём до конца моей жизни. В чём проблемы?

      Я знаю, что это неправильно, но мне безумно нравилось это противостояние. Вероника нападала на Эндрюса, он в свою очередь переводил всё в довольно саркастичную ситуацию, и за этим действительно интересно наблюдать. Но всё же, чувствуешь себя ненужным в столь разгорячённом споре.

      Около десяти минут они закидывали друг друга претензиями и аргументами.

      — Я видела, как ты целовался с Шерил, — я широко открыла рот от неожиданности и посмотрела на Эндрюса, который, казалось, был растерян не меньше, чем я.

      — Стоп, что? — синхронно, в один голос, изумились мы.

      Я взглянула на рыжеволосого, а он недоумённо взглянул на меня. Я увидела какую-то панику в его глазах. Затем он потупил взгляд и отвернулся к окну.

      — Я в то время был пьян. Очень сильно. И почти ничего не помню, — одними губами произнёс он, высматривая что-то вдалеке.

      — Разумеется, это так, ведь наш мистер Совершенство набухался, как последняя свинья, да ещё и поддержал все те гадости, что про меня говорил поддатый Чак.

      — Когда это произошло? — спросила я, мысленно обрадовавшись тому, что никогда не любила большие скопища людей и масштабные вечеринки, поэтому редко посещала подобные мероприятия.

      — Одиннадцатого июля, — монотонно заявила Вероника.

      — Но это же...

      — Да-да, прошло два года со смерти Джейсона, — подтвердил мои догадки Эндрюс.

      Я даже и не знала что сказать. Нет, ну серьёзно, какая нормальная девушка будет устраивать вечеринки в честь смерти своего драгоценнейшего брата? Тем более, приносить туда кучу алкоголя.

      — А ещё прошли почти два года с того момента, как Сиерра Маккой запретила вести дело о гибели одного из Блоссомов, — заметила Вероника, продолжая прожигать Арчибальда взглядом.

      — Я был пьян, — вновь напомнил парень, будто чувствуя на себе свирепый взгляд своей девушки.

      — Мы уже поняли, ок-да? — весьма обиженно ответила она, поворачивая голову куда-то влево и рассматривая причудливые ретро-украшения на стенах кафе.

      Наступившую тишину прервал гул стаканов, что Поп Тейт аккуратно расставлял на нашем столе. Поблагодарив мужчину, мы принялись, «всем коллективом», выпивать содержимое этих стеклянных ёмкостей.

      Когда стакан Арчи был полупустым, он наконец-то посмотрел на Лодж и тихим голосом сказал:

      — Прости меня.

      Внутри меня всё перевернулось, смешалось. Я помню, когда он говорил мне то же самое, когда я позорно рыдала у него на глазах. А теперь я вижу то, чего сама же добивалась. Вся боль, обида давно ушли. Я просто приняла суровую для себя реальность и сейчас смотрела на своих друзей с непередаваемой радостью внутри, хоть и что-то мне напоминало о тех временах.

      — Я думаю, что тебе стоит определиться: либо я, либо разгульная жизнь в качестве альфонса, — поставила ультиматум Вероника.

      И сразу же вспомнилась «мудрая» фраза историка: «Этот молодой человек, соглашаясь на отношения с тобой, наверняка, не давал никаких обещаний верности или что-то вроде этих розовых соплей».

      — Я выберу тебя, — Лодж засияла, — Как насчёт того, чтобы сходить в кино?

      — С радостью! Бэтс, пойдёшь с нами? — предложила сразу же радостная и оттаявшая Вероника, вскакивая со своего диванчика и кидаясь в объятия парня.

      — Нет, ребят, я буду лишней. Идите, развлекайтесь, — дружелюбно ответила я, понимая, что наверняка парочку ждёт бурная ночь.

      «Чета» встала из-за стола и Эндрюс, придерживая тёмноволосую за талию, потащил её за собой. Подруга же повернув голову ко мне, на ходу крикнула:

      — Приду домой — позвоню!

      Но вряд ли она сегодня вообще сможет держать телефон в руках. Мой опыт в прочтении молодёжных книг про романтику вырисовывает в моей голове очень красочные картины, которые в одно и то же время казались страстными, а в другое — вызывали отвращение.

      Итак, замечательно. Вероника и Арчи сегодня наверняка прильнут к плотским утехам, так что к ним с ночёвкой вряд ли получится остаться. Кевин был неплохим вариантом, но мне крайне не хотелось его беспокоить, поэтому единственным местом, куда я могу прийти и не оказаться лишней — моя редакция газеты «Blue&Gold».

      «Заодно и статью напишу» — подумалось мне, и я, оставив деньги, а также чаевые, поспешила выйти из кафе, что напоследок мигал мне красными неоновыми буквами.

***

      Я пошарила в карманах своих узких джинсов, пытаясь обнаружить ключи от кабинета, в котором и делается вся та каша, которую я именую «газетой».

      Распахнув дверь в душный кабинет, я оставила свой рюкзак на стуле около книжного шкафа, а сама направилась к окну, дабы немного проветрить помещение, в котором постоянно стоит запах газетной бумаги.

      С виду моя скромная обитель была довольно простенькой — пару столов с массивными чёрными принтерами, а также старенькими, но вполне пригодными для работы компьютерами. На тумбах, что стоят около «зоны отдыха» (пара удобных диванчиков и газетный столик) хаотично разбросаны картриджи для ксерокса, а в углу, на парте, которую мне любезно одолжил соседний кабинет, стопками стояли все выпуски моей газеты, а также газет других школ Ривердейла. Ну, как говорится, «всё познаётся в сравнении», верно?

      Усевшись за своё излюбленное рабочее место у окна, я принялась включать свой компьютер, что уже долгое время служил мне верой и правдой.

      Невольно мне вспомнилось, как я рьяно выпрашивала эту комнату. Дело в том, что раньше здесь располагалась игровая, в которую могли приходить младшеклассники и играться с какими-либо конструкторами и прочим. Но в определённый момент детям стало неинтересно сюда ходить, да и игрушки значительно изнашивались. Мистер Везерби принял решение закрыть эту комнату до того момента, пока ей не найдут применение.

      И вот, маленькая пятиклассница Бетти Купер, писа́вшая в то время небольшие стишки, подходит к устрашающему директору и просит у него то, чего и в принципе не имеет права просить. Аж целую комнату под редакцию газеты, которая не факт, что понравится ученикам школы.

      Однако с финансовой поддержкой миссис Маккой, данный кабинет был оборудован всем, что у меня есть сейчас.

      А связано такое радушие с тем, что люди, что не могли найти себе достойной работы, частенько примыкали к «Саутсайдовским Змеям», так как даже примитивное барыжество наркотиками приносило бо́льшую прибыль, нежели обычные посиделки в офисе. И дабы криминальная ситуация в городе не ухудшалась, с самой школы детей пытались впихнуть даже в то, чем они совсем не интересовались, просто ради того, чтобы они не приносили материальный ущерб казне города и сбережениям миссис Маккой в частности.

      Это банальная коррупция. Даже хуже торговли наркотиками.

      Запуская свой файл в «доисторическом» Ворде, я принялась снова и снова перечитывать написанный материал, попутно заменяя слова, что не особо вписываются во всю атмосферу и корректируя некоторые пунктуационные погрешности.

      Сосредоточенная на работе, обдуваемая прохладным вечерним ветром, я, приложив большой палец к губам, стирала всё к чертям и снова что-то прописывала.

      Окно нараспашку. С улицы падает ярко-оранжевый вперемешку с бордовым свет. Солнце заходит за горизонт, но меня это не волновало. Я давно проворачивала такие вечерне-поздние авантюры с ночёвкой в школьной редакции. Спасибо за это охраннику, что любезно соглашался войти в моё положение и обещал, что не сдаст меня с поличным.

      Я, уже немного позёвывая, готовилась приняться за редактирование разворота о новостях в расследовании убийства Джейсона Блоссома, как по двери тихонько постучали.

      Я, крикнув привычное «войдите», оторвалась от материала и взглянула на распахнутую дверь. В проёме стоял мистер Джонс и засунув руки в карманы своих брюк, оценивающе рассматривал обстановку в моём кабинете.

      Он кинул свой кожаный портфель на стул и несколько раз проверил текущее время, вглядываясь в своё чёрные, наверняка, дорогие, часы.

      — Как-то у тебя тут всё хаотично, да и пыли много, — он провёл рукой по одной из книг, давно покоившихся на полке и демонстративно чихнул.

      — Простите, но какое Вам до этого дело?

      — Буду честен, никакого, просто я читал, что от пыли люди толстеют. Не очень хочется для тебя такой судьбы.

      — Ох, спасибо за беспокойство, — я театрально приложила руку к груди, словно была польщена излишним вниманием к моей персоне, — А теперь, извините, но мне нужно дописать статью.

      — Какую? — не сдавался он и медленным шагом направился ко мне.

      — Неужели Вам это интересно? — я хмыкнула и вопросительно посмотрела на него.

      Он проигнорировал мой вопрос и облокотившись на спинку моего стула, встал позади и принялся читать первые наброски моей статьи.

      — «Джейсон Блоссом: парадокс убийства». Хмм, интересно, — заметил он, начиная зачитывать мой текст вслух, — «Особого рывка вперёд в моём расследовании, к сожалению, ещё не произошло, однако у меня есть несколько предположений и подозреваемых. Самым логичным, по моему мнению, вариантом, может оказаться вооружённое нападение на Джейсона группировки с южной стороны Ривердейла «Саутсайдовских Змеев»...

      Он замолк. Я насторожилась, ожидая того, что сейчас меня и мой недоделанный труд обольют грязью из ведра. Я почувствовала, как преподаватель крепко сжал спинку моего стула, заставляя меня заметно напрячься. Я ожидала того, что сейчас он отругает меня за то, что подобное нельзя публиковать в газетах и что мой материал не несёт в себе никакой точной информации, а лишь гипотезы, но он лишь сквозь зубы процедил:

      — Я думаю, что тебе не стоит заниматься этой статьёй в восьмом часу. К вечеру голова совсем не соображает, и мы не всегда здраво оцениваем то, что пишем. Лучше иди домой, отоспись, а завтра с новыми силами сядешь корректировать текст.

      — Полагаю, Вам уже пора, — я умело перевела тему, — До завтра, мистер Джонс. Спасибо, что заглянули.

      Я ненавязчиво провела мужчину к выходу из кабинета и вручив ему портфельчик с его папками, захлопнула дверь прямо перед его носом.

      «Перед его длинным носом».

      Ну вот, теперь я совершенно сбита с толку. Мысль для статьи ускользнула с появлением этого преподавателя, что бродит по школе в восьмом часу, а в голове ещё раз прокручивались события сегодняшнего дня: перемирие Вероники и Арчи, что наверняка сейчас смотрят какую-нибудь комедию; новость о том, что я — лишний экспонат в семейном доме Купер и ещё не менее животрепещущее заявление о намерении лишить Полли детей.

      Сейчас в моей голове просто всё взрывалось. Хотелось просто перевернуть чёртов рабочий стол, закрыть лицо руками и проплакаться, но я своё уже отплакала. Пора доставать Полли из чёртовой лечебницы и спасать от «силы справедливости и материнской заботы». Пора приходить к логическому разрешению преступления в отношении её возлюбленного — Джейсона. И наконец-таки пора подумывать над предметами для проектной деятельности.

      Столько предстоит сделать. Столько сил потратить, и ещё не факт, что меня не вынесут из нашей школы вперёд ногами с веником в руках.

      Определённо достойные похороны идеальной соседки, идеальной подруги, идеальной дочери.
Примечания:
Писала опять же в двенадцать часов, поэтому слёзно Вас прошу, укажите мне на мои косяки с орфографией и пунктуацией. Буду очень признательна.

Ожидаю Ваших отзывов, критики и советов.

P.S. хотелось бы отметить, что возможно на этой неделе больше не будет глав (но это не точно), поэтому заранее написала для Вас такую экстремально большую для меня, часть. По возможности попытаюсь что-то пописывать, так сказать, но так как каким-то лешим меня угораздило записаться на день самоуправления, я просто вынуждена подготовить все необходимые материалы к урокам. Не теряйте, если что.))
И как вы уже поняли я написала ещё одну главу.Т.е уже 3 главы за 1 день я в шоке с себя
(3265 слов) 16:21
1 часть-4 утра(написала за 2 часа.С 2 до 4)
2 часть-7 утра(написала за 2 с половиной часа.С 4:27 до 7
3 часть-16:21(написала за 1 час 30 минут.С 15:02 до 16:21)