Глава 31
- Неужели ты им доверилась? - спросила Женщина-у-реки. Она стояла у самого берега, и вода робко плескалась у ее ног.
Лета застыла и даже сделала шаг назад - но это, конечно, было глупо. Неужели она не догадывалась, что если Женщина-у-реки захочет, она достанет ее гду угодно?
- Почему бы и нет? - голос даже почти не дрожал. Почти.
Лета знала, что боится ее. И Женщина-у-реки тоже это знала.
- Разве тебя можно полюбить? Они забудут тебя, когда найдется кто-то поинтереснее.
- Но пока все хорошо.
Женщина-у-реки фыркнула.
- Глупая девчонка. Всегда такая глупая.
- Что вы хотите? Чтобы я ушла?
- Хочу, - женщина кивнула. - Но сначала ты кое-что сделаешь для меня.
- Снова вода? Но я больше не служанка, я...
- Да помолчи ты! - раздраженно бросила женщина. - Договорить не даешь.
Лета послушно замолкла. Был холодный вечер, и в легком платье она давно продрогла. Очень хотелось обратно домой - точнее, в дом к Елисеевым, своим его она так и не смогла начать считать, чтобы там Женщина-у-реки не говорила. И попросить Нину никогда ее не забывать.
Лете не нужно было большего - она давно поняла, что память это самое ценное сокровище. Она сама у себя его забрала, и теперь чувствовала себя пустым подвалом под московским Кремлем, из которого вынесли библиотеку Ивана Грозного.
- Тогда что мне нужно сделать? - спросила она, когда не дождалась ответа.
- Я хочу, чтобы ты нашла для меня кое-какие бумаги Елисеева. Ты же теперь умеешь читать, стараниями Мыльниковой, - последняя фраза прозвучала насмешливо и больно уколола Лету.
Ее глупость ощущалась в общении с Ниной особенно сильно - сколько всего та знала! А Лета была вынуждена молчать, кивать и запоминать, чтобы потом, при встрече с из знакомыми, не выставить себя посмешищем. Нина воспринимала это как проявление застенчивости Леты, а Лета по ночам шепотом повторяла историю Франции и названия тканей для платьев.
На них с недавних пор Нина начала закалывать крест-накрест булавки, что Лету очень тревожило, почти до слез, но она так и не смогла понять, почему.
- Какие конкретно?
- Торговые договоры с Марьины и Мыльниковым.
- Он заметит, что их нет.
- Ты вернешь их через пару дней, он не успеет понять.
- Зачем вам это?
Что произошло дальше, Лета поняла не сразу - прост все тело пронзила мучительная боль, она рухнула на землю и больно ударилась коленями. На платье остались прожженные дырки, и, когда голова перестала кружиться, Лета поняла, что Женщина-у-реки плеснула в нее Днепром. Не сильно, всегда несколько капель, но их хватило.
- У тебя осталось желание задавать глупые вопросы?
Лета помотала головой.
Этим она занималась целый месяц - носила бумаги на берег реки, потом забирала их обратно. А дальше - Елисеев все-таки узнал. И, конечно, выгнал.
Говорил что-то про несведущих баб и про то, что всегда знал, что от дружбы с такими, как Любовь, безнравственными девицами, ничего хорошего с примерными женами не происходит.
Лета была уверена, что Женщина-у-реки очень довольна этим итогом - может быть, того она и добивалась. Хотя было бы проще снова обвинить Лету в краже - так ее выгнали бы быстрее. Интересно, а зачем ей бумаги?
Неужели она была живым человеком?
Лета перевидала немало волшебных существ - и водяных, и домовых, и кикимор. Все они были понятными, простыми. С ними можно было дружить или враждовать. Кто-то не подпускал близко.
Но никто никогда не делал ей больно просто потому, что хотел.
Лета много думала о том, куда ей пойти дальше - было понятно, что ни статус служанки, ни статус дворянки не защитил ее от обвинений. Она все еще была слабой, ее не любили.
Она не могла никому дать уверенности и защиты - потому что была женщиной, а женское слово почти никто из тех, с кем она встречалась, не ценил.
Тогда она решила переодеться в мужчину - это оказалось также легко. В сундуке нашлись и мужские одежды, волосы она обрезала короче, грудь перемотала тряпкой.
И, конечно, не вышло ничего хорошего снова - но в этот раз хотя бы была глупость самой Леты. Полезть в дуэль ради жены Марьина! Вот была глупость - хотя было приятно осознавать, что фехтует она лучше его.
Женщина-у-реки тогда даже ничего не сказала на несчастный вид Леты, только весело хмыкнула и сказала, что та снова ей помогла - потому что Марьин «свалил» из города и теперь живет на отшибе, а значит, под ногами мешаться не будет.
Лета не хотела знать, почему это важно. Она очень хотела, чтобы ее кто-нибудь обнял.
И еще наконец-то утопить сундук в Днепре. Какой толк от воспоминаний, которые она все равно не может увидеть?
- Знаешь, где тебя полюбят? - сказала вдруг Женщина-у-реки.
- Нигде.
- В цирке.
- Что? - Лета подняла на нее удивленный взгляд.
- Стань лучшей циркачкой - и тебя будет любить весь город.
- Это другое. Я не хочу такой любви.
- Но другой у тебя не будет.
Самое ужасное - Женщина-у-реки всегда была права. И Лета это знала.
Конечно, другой любви у нее не будет, потому что все чувствуют в ней пустоту - а потому так боятся подойти ближе. У нее не будет подруги, не будет матери и сестры. Потому что она сама не знает, кто она такая, а значит, не сможет рассказать и другим.
Ну зачем же она вообще тогда стерла свои воспоминания?
- И ты сможешь заработать там большие деньги.
- Они мне не нужны.
- А твоей семье?
Лета помотала головой.
- У меня никого нет.
- И зачем ты тогда бежала от старой жизни? Дорогая моя, все всегда упирается в деньги. Они точно были тебе нужны.
Женщина-у-реки могла говорить правду. А могла и ошибаться. Но Лета все равно никак не могла это проверить, потому что воспоминания не возвращались - она все еще чувствовала их, когда запускала руку в сундук, но также чувствовала и то, что колдовство, которое их держит, пока на месте.
- Хорошо, тогда я пойду в цирк.
В нем она решила больше не придумывать и назвалась Летой - какая разница, как ее зовут? Все равно это ее последний шанс - у нее больше не было сил куда-то идти. Если не получится - придется просто дождаться колдовства, вернуться домой и признать, что у нее не получилось.
Цирк был ожившей сказкой - здесь жили прекрасные кони, зебры и львы. Вокруг шатра стояло множество фургончиков, которые сверкали каждый день, а в них жили фокусницы, гимнастки, клоуны. Лете казалось, что она попала в центр единого организма со множеством рук и ног - скажешь одно слово одному человеку, и про него узнают все. Они любили друг другу, чуть настороженно относились к Лете, но, кажется, никого не удивляли ее странности.
Лета пообещала себе научиться всему - ходить по канату, выполнять сальто. Творить чудеса она и так умела - и публика правда ее полюбила.
- Ты прекрасна на сцене, - говорила ей Ульяна. - И рождена быть циркачкой.
А Лета вспоминала пинки в живот, которые, кажется, случились в какой-то другой жизни. Интересно, что стало с тем старикашкой?
Через месяц она впервые познакомилась с Василисой - как ей рассказали, она была дочерью одного из владельцев цирка, Портнова. Лета слышала про него и еще раньше, но не знала, что цирков владеет именно он.
- Не только он, - хмыкнула Ульяна. - Их четверо: Марьин, Елисеев, Мыльников и Портнов. Портнов вроде как главный, но капитал у них общий.
Наверное, Лете стоило насторожиться. Стоило заметить, что фамилии были уж слишком... Неспроста же именно они!
Но в тот день она много бегала от фургона к фургону, смеялась, пила шампанское с клоунами, а теперь вот высматривала с Ульяной Василису, сидящую совсем близко к арене - и ей было все равно.
- А я сегодня над городом ворон видела, - прошептала ей Ульяна. - Тьму-тьмущую!
- Говорят, они приносят новости, - растерянно пробормотала Лета - сейчас ей было не до того.
Василиса пришла в широких брюках - потом она выберет узкие, почти мужские, и бросит этим вызов всему Смоленску, но тогда еще боялась. Ее рыжие волосы сверкали в свете софитов, и она была похожа на Кассандру, предвещающую гибель Трои.
- А вы новая фокусница? - вежливо улыбнувшись, спросила Василиса, и Лета потрясенно закивала.
- Вы такая восхитительная, - прошептала она, и Василиса тепло рассмеялась.
- Вы тоже. Как вы делаете тот трюк с прорастающей яблоней?
В тот день они долго гуляли по Смоленску и обсуждали сначала дрессировку лошадей, потом вкус вина, которое откуда-то почти наверняка доставал контрабандой их гимнаст, потом цвет крыш и удобство обуви без каблуков. Никакой Франции и фасонов платьев - Лета была просто счастлива.
- Я обязательно подарю вам свою любимую модель ботинок, поверьте, они прекрасны. Парижанки определенно знают толк в том, как быть красивыми и при этом не выглядеть так, как хотят мужчины, - пообещала Василиса в конце и поцеловала ее в щеку.
С тех пор она стала приходить часто - приносила в подарок книги и ленты, болтала с Яблонькой, даже попросила показать ей львов.
Однажды Лета решилась показать ей свой маленький секрет - ресторан Веды, про который узнала случайно еще в те дни, когда ее только прогнали от Мыльниковых.
- Так ты правда колдунья, - ласково укорила ее Василиса, в первый раз выглянув из окна. Там как раз проехал юноша на коне - с красивом расшитом красном кафтане.
- Скорее, Веда, - неловко отозвалась Лета.
- До нее у меня были самые обычные окна! - сдала ее та, на что Лета только недовольно цыкнула. Вот ведь! И нужно было рассказывать...
- Лета не любит, когда люди раскрывают ее секреты, - пожаловалась Веде Василиса. В тот вечер она много пила, явно чем-то расстроенная, и потому говорила много глупостей.
- Да, она их очень оберегает, - подхватила Веда. - Мне вот так до сих пор и не сказала, как ее правда зовут.
- А тебя зовут не Лета? - удивилась Василиса.
- Да кто ж ребенка именем реки назовет! Да еще и такой нехорошей.
- Поэтому вы зовете ее просто реченькой?
- Так! - Лета всплеснула руками. - Это мое имя. Другого нет. Все, хватит.
В тот вечер она так и не улыбнулась ни разу искренне, хотя и понимала, что тогда Василиса испугается и поймет, что выбрала не того человека для дружбы.
Все сломалось внезапно - когда Лета оказалась к этому не готова. Началось с реки - как всегда все в мире начинается с реки.
В тот вечер Лета встречалась с женщиной - та подошла совсем близко, ближе обычного.
- Я хочу, чтобы ты сходила к Елисееву, Мыльникову и Марьину. Нужно отнести им на подпись одну бумагу, - сказала Женщина-из-реки. Лета замотала головой.
- Они меня узнают.
- Разве? Тебя? Они даже не вспомнят, что когда-то знали похожую девушку, - хмыкнула она. - Для них все женщины имеют одно лицо.
- Но разве наряд циркачки вызовет доверие?
- Ты скажешь, что пришла от имени Портнова.
- Я не понимаю.
Женщина-из-реки устало вздохнула - Лета чувствовала, что та устала возиться с ней, но не понимала, что именно сделала не так. Она же задает закономерные вопросы. Неужели так сложно на них ответить?
- Портнов владеет цирком. А у этих троих есть часть акций. Они поверят любому, кто скажет, что пришел от Портнова.
- И о чем эти бумаги?
- Можешь прочитать, если хочешь, - Женщина-из-реки положила листки между ними на землю и отошла. - У тебя есть месяц.
Лета тогда правда прочитала договоры - ничего особенного, выглядели они как бумаги на продление сотрудничества. Только в конце шла приписка про обязанность отработать после смерти - абсурдная, смешная. Интересно, что она должна значить?
И купцы правда ее не узнали - восхищенно смотрели на блестящий костюм, хотя не переставали напоминать, что молодой девушке не пристало в таком виде ходить по городу. Слепой глаз их пугал, но во взгляде не промелькнуло ни искры узнавания.
И, может быть, все осталось вот так - купцы подписали бумаги, а значит, и себе приговор, Женщина-из-реки бы использовала их, а потом...
Кто знает, что было бы потом.
Может быть, она бы убила Лету. Или использовала ее снова.
Но цирк сгорел, а купцы все равно умерли. Василиса теперь боялась к ней подходить, и Лета знала, что она на всю жизнь останется привязанной к этому месту.
И так не узнает, какая жизнь была у нее в прошлом.
Она сидела на земле у ограды цирка, прислонившись головой к холодному железу. Она знала здесь каждую царапинку на дереве и каждый скол краски - цирк теперь был ее и только ее.
И Василисы, если бы та захотела стать наследницей, но ту гораздо больше волновали лавки отца, чем другое его имущество.
- Лета! - а это был голос Веры. Вот ведь неугомонная! Любая другая на ее месте давно бы сдалась - и любой другой тоже. А она продолжала возвращаться раз за разом, будто бы правда верила, что можно что-то исправить.
Лета открыла глаза. Вера шла к ней через туманное поле - запыхавшаяся, кудри очаровательно растрепались. Вот она перепрыгнула через лужу, вот чуть нахмурилась, увидев ее.
- Что теперь ты хочешь услышать? - тускло спросила она. С ней было приятно общаться, было волнительно, когда Вера узнавала все больше о происходящем, но теперь... Теперь все равно не осталось ничего.
- Ян ушел из тоннелей.
- Я знаю.
- Зачем ты отправила его туда?
- Я же тебе уже говорила, помнишь? - Лета поджала ноги и село ровнее. - Чтобы скормить его душу станкам.
- Глупости какие. Если бы хотела - давно бы скормила, - Вера подошла вплотную и теперь возвышалась над ней - грозная и недовольная. Как Фемида с мечом.
- А зачем тогда?
- Чтобы он узнал, что тут происходит.
- Так я же убийца, зачем мне этого желать?
- Я знаю, что цирк принадлежал Портнову, - от этих слов Лета вздрогнула и посмотрела на Веру внимательнее. - И остальным трем купцам, но он был самым главным. И что должен был передать цирк Василисе. Она об этом знает вообще?
- Нет, - машинально ответила Лета. - Я ей не сказала. Не к чему ей знать.
- И не ты хочешь ее убить.
- Неправда! Очень хочу, - Вера фыркнула, услышав это.
- Поэтому Василиса до сих пор очень даже жива и счастлива? Хотя вы столько раз виделись?
- Если ты не заметила, она не очень часто приходит в цирк.
- Но ты притворяешься другими циркачами и выходишь в Смоленск.
Как она это поняла? Это была самая болезненная тайна Леты - ее маленький театр кукол. Она не хотела, чтобы цирк продолжал работать - но пришлось его заставить, потому что договоры, подписанные на годы жизни, не прекращают свое действие от простого желания маленькой глупой колдуньи. И тогда пришлось сделать так, чтобы никто не заметил смерти цирка.
После пожара она долго бродила по пепелищу и не понимала, как могла такое натворить. Внутри зрел ужас от осознания, что все умерли. Все. И Яблонька, и клоуны, которые дарили ей яблоки в карамели, и девочки-гимнастки, которые учили ее рисовать на лице красивые узоры, и Ульяна, с которой они валялись на полу фургона и сплетничали.
Она не смогла собрать пепел, не смогла похоронить обгоревшие трупы - все это пришлось оставить, чтобы на их месте возвести новую сказку, в которую поверил бы город, всю ночь до этого бегавший с ведрами тушить шатер и фургоны.
- Да, это так, - признала Лета, и Вера же перестала ее мучить и присела рядом.
- Почему?
- Что именно почему?
- Ты оттолкнула Василису. Вы ведь были подругами, а теперь она считает, что ты хочешь ее убить.
- Это была единственная возможность ее защитить.
- От кого.
- От Женщины-из-реки.
- Кого?
- Я не скажу тебе ее настоящее имя.
- Тоже чтобы защитить? - в голосе Веры послышалась насмешка.
- Да.
- Какие глупости! Почему ты думаешь, что я не смогу сделать это сама?
Лета не знала. Она только помнила пустоту, остающуюся на месте души, после разговоров с Женщиной-из-реки. Она помнила, какой маленькой и незначительной себя чувствовала. Какой беспомощной.
Она не может позволить Вере - сильной, смелой, отчаянной Вере, - пройти через это.
- Мы познакомились, когда я только стала Лелей, - начала Лета.
И она рассказала все - и про старикашку-жонглера, и про ведро воды из реки, и про приемы, на которые ездила вместе с Елисеевой, и про дуэль. Наверное, что-то из этого Вера знала, но ни разу не перебила.
Наверное, не стоило доверять ей так сильно - но, раз Ян вышел из подвалов, осталось не так много времени, так что на время можно забыться. Как она всегда забывалась рядом с Верой - всегда о чем-то думающей и чего-то ищущей, но полной мягкого внимания, напоминающего рассеянный свет у икон в церквях.
Лета не запомнила, в какой момент потянулась вперед и положила голову ей на колени, но когда она закончила говорить про договоры, поняла, что Вера гладит ее по волосам.
- А дальше? - только и спросила Вера.
- Если я расскажу, ты поймешь, кто такая Женщина-из-реки.
- А если я скажу, что и так знаю?
Лета перевернулась и посмотрела снизу вверх на Веру.
- Ты не можешь.
- Но ты узнаешь, пока не проверишь.
- Провокаторша, - хмыкнула Лета. - Но нет, я все равно не скажу.
- А кто защитит Василису, когда ты умрешь?
- Как ты?...
Вера рассмеялась.
- Снова удивляешься? Кажется, мы уже выяснили, что у тебя не получится предсказать, что я знаю, - и фыркнула еще раз, увидев недовольный взгляд Леты. - Ты бы не рассказала мне все это, если бы не думала, что не выживешь.
- Это так, - признала Лета.
- А знаешь, ты в прошлом была такая же, - неожиданно сказала Вера. - Удивительно упрямая. Я хорошо это запомнила.
Лета решила сделать вид, что не услышала ее.
- Когда Ян поймет, как освободить купцов, магия, которая держит это место, начнет разрушаться. Оно было нужно только для них, - объяснила она. - А я нужна только для этого места. Когда его не станет, придется уйти и мне.
- Но ты ведь была гораздо раньше цирка.
- Но это все, что у меня осталось.
Лета приподнялась и села прямо. Голова была тяжелой, а еще она очень замерзла. Весна в Смоленске всегда была холодной, а этот год был особенно полон дождей.
- Держи, - Вера сняла с плеч шаль и передала ей. - Я считаю, что ты рано себя хоронишь.
- Я не хочу оставаться.
- Почему?
- Потому что я знаю, что мне делать дальше. Когда я пришла в цирк, я сказала себе, что это будет моя последняя попытка создать что-то стоящее.
- Так создай, - пожала плечами Вера. - Расскажи мне конец истории, а потом уходи. Ты еще можешь сделать очень много.
- Вер, - вздохнула Лета. - Я даже не смогла помочь цирку.