Ночь,когда цветет жасмин.|m0nesy

Гостиная на базе фальконс в этот вечер была похожа на космическую станцию, где экипаж, наконец, отстыковался от рабочих модулей и позволил себе свободное плавание в невесомости обычной жизни. Огромный диван-космолёт гудел тихим покоем.

Илья растянулся на самом длинном его сегменте, закинув ноги на мягкий валик. В руках у него был старый, потрёпанный томик фантастики. Он читал, но взгляд его периодически отрывался от страниц, блуждая по комнате, и в его голубых глазах светилось тихое, уставшее удовольствие.

Прямо на полу, спиной к дивану, сидел Максим. Он был похож на большую, угловатую птицу, пригнувшуюся к земле. В его длинных пальцах, обхвативших банку энергетика цвета ядовитого болота, было какое-то сосредоточенное отвращение — не к напитку, а, казалось, ко всему миру. Он делал редкие, размеренные глотки, а потом смотрел на банку, будто ожидал, что она даст ему ответ на не заданный вслух вопрос.

Тишину, нарушаемую лишь перелистыванием страниц и шипением открываемой банки, взорвал громкий, возмущённый голос Нико. Он стоял посреди комнаты, уставившись на Рене, как на научную аномалию.

— Ты это… ты это всерьёз? — Нико ткнул пальцем размером с банан в пачку чипсов в руках у Рене. — «Краб». Да там от краба дальше, чем я от состояния просветления! Это же розовая целлюлоза, пропитанная солью и ностальгией по девяностым!

Рене, удобно устроившись в кресле-мешке, лишь блаженно прищурился. Он смачно хрустнул очередной розоватой снежинкой, медленно и театрально прожевывая.

—В этом и есть гениальность, о грубая плоть, — произнёс он с набитым ртом. — Это не еда. Это — артефакт. Вкус детства, запечатанный в вакуумную упаковку. Нотки полимеров, отзвук школьного буфета… Это сложно.

—Это отвратительно, — мрачно констатировал Максим, не глядя на них.

—У тебя вкусовые рецепторы атрофировались от этого энергетического шлака, — парировал Рене, указывая на него чипсом. — Ты пьёшь жидкость, по цвету похожую на антифриз. Кто ты такой, чтобы меня судить?

—Я тот, кто не хочет, чтобы через пять минут здесь пахло рыбным цехом и отчаянием, — ответил Максим, сделав ещё один глоток.

Илья тихо рассмеялся, отложив книгу.

—Спор беспредметный. У Рене — ностальгия. У Макса — практичность. Нико просто завидует, потому что его диета состоит из варёной курицы и чувства собственного превосходства.

—Эй! — возмутился Нико, но сразу же сдался и плюхнулся на свободное место рядом с Ильёй, от чего весь диван аж качнулся. — Ладно, проехали. Но вот что действительно важно. Кто последний брал мой зарядник от мыши? Он белый. С чёрным кончиком. Исчез. Растворился в воздухе. Как и три предыдущих.

Дамьян, сидевший в кресле у окна с ноутбуком (но на этот раз он смотрел не демки, а каталог запчастей для велосипеда), поднял голову. Свет от настольной лампы золотил его светлые волосы.

—Ты его оставил в тренировочной комнате. Вчера. Я его убрал в ящик стола, потому что он валялся под ногами. Ящик, кстати, предназначен для общих вещей. Не для священных реликвий Нико.

—Это не реликвия! Это инструмент! Без него моя мышь — бесполезный кусок пластика! — Нико воздел руки к небу.

—Как и твоя голова без мозгов, — пробормотал Максим.

—Я тебя слышал!

Илья снова засмеялся, поднимая руки в жесте примирения.

—Ребята, ребята. У нас тут целая база, а мы воюем из-за зарядников и чипсов. У меня вот носки пропали. Целый пакет. Новые. Черные.

—Ага, — к всеобщему удивлению, отозвался Максим. — Я видел. Дэнни их конфисковал. Сказал, что «расхлябанные носки ведут к расхлябанной игре». У него в шкафу теперь лежит.

—Что? — Илья сел прямо. — Почему он в мой шкаф лазил?

—Потому что ты его не закрываешь, — хором ответили ему Дамьян и Нико.

Наступила пауза, наполненная осознанием абсурда. Потом Рене снова громко захрустел, и все невольно повернулись к нему.

—Прекратите на меня смотреть! — он прижал пачку к груди. — Лучше скажите, кто съел мой греческий йогурт из холодильника? Я его подписал!

—Тот же, кто всегда, — спокойно сказал Дамьян, возвращаясь к изучению велокаталога. — Призрак базы. Он же съедает моё сливочное масло, до которого, как я думал, кроме меня и мышей никто не додумается.

—Это был я, — без тени раскаяния признался Нико. — Масло — это хорошо. А йогурт… Рене, это была месть. Месть за чипсы. Мои рецепторы осквернены.

Все покачали головами, но на лицах появились улыбки. Это был их хаос. Их мелкий, бытовой беспорядок, который и делал это место домом, а не просто офисом.

— Ладно, — вздохнул Илья, снова откидываясь на спинку. — Предлагаю перемирие. Нико возвращает йогурт (в переносном смысле), я начинаю закрывать шкаф, Макс… ну, Макс продолжает пить свой антифриз, но делает это менее мрачно. Рене…

—Рене проветрит комнату, — строго закончил за него Дамьян, наконец закрыв ноутбук. Он снял очки и протёр их краем футболки. — Иначе мы все завтра будем пахнуть, как сушилка для рыбы. Кстати, кто сегодня моет посуду? График висит на холодильнике.

Все мгновенно замерли, делая вид, что не слышат. Максим уставился в пустоту. Нико начал с преувеличенным интересом изучать свои ногти. Рене сосредоточенно дожевывал последние крошки.

—Я вчера мыл, — тихо сказал Илья.

—А я позавчера, — добавил Дамьян.

—Значит, очередь за… — его взгляд остановился на Максиме и Нико.

В этот момент дверь приоткрылась, и в щель просунулась бородатая физиономия Дэнни. Его маленькие глаза быстрым сканером оценили обстановку: чипсы, энергетик, разбросанные вещи, всеобщее замирание.

—Ага, — хрипло произнёс он. — «Отдыхают». Слышу. Вижу. Пахнет. Посуду, кстати, да, надо помыть. Илья, Дамьян — вы свободны. Нико, Максим — вам выпала честь. А я, пока вы тут «расслабляетесь», выяснил, почему у нас в прошлом месяце счёт за электричество был как у небольшого завода. Оказывается, у нас тут ночью «тестируют производительность видюх».

Все,кроме одного человека, сделали невинные лица. Рене покраснел и медленно сполз в кресле-мешке, стараясь стать как можно меньше.

—Рене, — голос Дэнни прозвучал как скрежет камня. — Объяснишь завтра. С презентацией. А сейчас… прибери за собой. И проветри. Здесь дышать нечем.

Дверь закрылась. Наступила тишина. Потом Нико громко фыркнул:

—Ну что, парень? Идём отмывать следы преступления? Или сначала проветришь своё «детство»?

Максим без энтузиазма поднялся с пола,хрустнув костяшками пальцев.

—Пойдём. Чем быстрее сделаем, тем быстрее… тем быстрее сможем снова ничего не делать.

Илья, Дамьян и даже виноватый Рене переглянулись и рассмеялись. Смех был скупым, усталым, но настоящим. В этом смехе, в этих дурацких спорах о носках и йогуртах, в общей, тягостной обязанности мыть посуду и была та самая жизнь — не на экране монитора, а здесь, в комнате, пропахшей крабовой «ностальгией» и болотным энергетиком. И она, как ни странно, была не менее важна, чем любой турнир.

Гостинная медленно погружалась в сонную тишину. Ушли мыть посуду Нико и Максим, за ними, ворча что-то о «вентиляции мозгов», удалился Рене. Дамьян, пожелав спокойной ночи, ушёл в свою комнату — вероятно, чтобы в тишине ещё раз пролистать те самые демки, вопреки собственному запрету на работу. Илья остался один на огромном диване.

Он потянулся, и костяшки пальцев ответили ему усталым хрустом. Эхо смеха и бытовых споров ещё висело в воздухе, смешиваясь с едва уловимым запахом «крабовых» чипсов. Было хорошо. По-домашнему. Но теперь наступало время тишины, которое он иногда любил больше всего.

Он взял со стола смартфон, и яркий свет экрана осветил его уставшее, но спокойное лицо. Большим пальцем он лениво пролистывал ленту. Палец двигался на автомате, узнавая знакомые посты. Нарезки с его вчерашнего стрима — моменты, где он матерился, смеялся, где его убили эффектно. Гифка с его жестами. Скриншот таблицы лидеров того самого паблик-матча. Он на секунду задержался на нём, на нике Jasmi>ne, но пролистал дальше. Потом — истории из инстаграма знакомых с ивента, селфи фанатов с табличкой «Falcons» на аэропорту. Ничего нового. Одна и та же карусель.

Илья зевнул, прикрыв рот ладонью, и почувствовал, как тяжелеют веки. Но сон ещё не шёл. Он ткнул в иконку своего телеграм-канала. Не постить что-то, а просто заглянуть в чат. Послушать, о чём болтает его маленькая цифровая тусовка без него.

Чат жил своей жизнью. Сообщения мелькали со скоростью несколько штук в минуту. И первое, что бросилось в глаза — активно обсуждали тот самый стрим. И её.

Лисёнок: Народ, а кто эта Jasmi>ne всё-таки? Реально девушка?

Ghostik:Да хз, играет чисто. Илья сам сказал — умный игрок.

AladdinFan:Она ему весь мид перекрыла, я ржал! «Принцесса с деглом»!

СибирскийХомяк:Мужик на 99%. У девчонок другая механика, не так агрессивно играет.

Тихий:А мне кажется, девушка. Играет не грубой силой, а головой. Чувствуется.

Lord_of_pushes:Главное, что Осипов её заметил. Значит, реально крутая. Хочу с ней сыграть.

Илья медленно пролистывал, и на губах у него появилась лёгкая, незаметная улыбка. Было странно и приятно видеть, как этот мимолётный эпизод оброс обсуждением, домыслами. Он сам всё ещё не мог выкинуть ту игру из головы. Не из-за фанатского ажиотажа, а из-за холодного, точного профессионализма, которым от неё веяло. В паблике-то! Это редкость.

Он уже собрался написать что-нибудь в чат, просто «спокойной ночи», как в верхней части экрана появилось новое сообщение. Не из общего чата, а личное. От админа чата.

Илья открыл его.

Admin: Привет, Илья. Извини, что поздно. Можно коротко?

Admin:Я админю чаты и комменты полтора года без перерыва. Душу выливают, хейтят, флудят. Очень устал. Можно я на недельку, на две, отключусь? Не полностью, но редко буду заглядывать. Мне бы просто перезагрузиться. Сам справляешься или кого-нибудь найдём на подхват?

Илья прочитал сообщение дважды. Этот парень был тем самым невидимым бойцом, который отсекал самый ядовитый шлак, организовывал конкурсы, следил, чтобы в чате не было трэша. Молчаливый и надёжный. Если он пишет, что устал — значит, действительно на пределе.

Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Илья не стал раздумывать.

Илья: Привет. Конечно, без вопросов. Езжай отдыхай, отключайся полностью. Не заглядывай. Мы тут как-нибудь. Ты правда много делаешь, спасибо тебе огромное. Отдохни как следует. Когда вернёшься — напиши. Все вопросы решим.

Он отправил и на секунду задумался, глядя на экран. Жизнь вокруг его игровой карьеры была не только матчами и тренировками. Она была из таких вот людей, из усталости админа, из бытового хаоса на базе, из мимолётных пересечений с талантливыми незнакомцами в пабликах.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Admin:Спасибо, Илья. Серьёзно. Ценю. Тогда я с завтрашнего утра. Удачи на турнире. Вы сможете.

Илья кивнул про себя, будто разговаривал с человеком вживую.

Илья: Спасибо. Отдыхай.

Он вышел из личных сообщений и ещё раз глянул на общий чат. Обсуждение «принцессы» потихоньку сходило на нет, уступая место спорам о лучших скинах на AWP. Мир вернулся в привычное русло.

Илья поставил смартфон на зарядку, звук подключения раздался громко в тишине. Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Перед внутренним взором снова всплыла таблица лидеров. Ник. Точный, выверенный стиль. Странное чувство… не то недосказанности, не то интереса. Как будто он прочитал первую строчку увлекательной книги и не знает, будет ли продолжение.

«Jasmi>ne…» — мысленно повторил он. Загадка на один вечер. Не более. Но некоторые загадки, почему-то, не хотели так просто отпускать.

Он вздохнул, потянулся и погасил торшер у дивана. Комната погрузилась в темноту, нарушаемую лишь слабым свечением компьютеров. Завтра снова будет тренировка, тактика, стресс. А сегодня — тишина, усталость и легкий, неуловимый след от чужого мастерства, застрявший где-то на обочине сознания.

***

Голос Камиллы, звонкий и пронзительный, будто ворвался не через динамик телефона, а через трещину в самой реальности. Жасмин в этот момент стояла на табуретке, вытирая пыль с верхней полки своего книжного стеллажа. В руке у неё был томик Корана в бархатном переплёте — она осторожно перекладывала его, чтобы протереть полку под ним.

— Жасмин, ты видела? В чате Ильи проходит набор на временного админа, это твой шанс!

Слова долетели до сознания с опозданием, но, достигнув цели, сработали как электрический разряд. Пальцы Жасмин разжались. Книга, тяжёлая, священная, выскользнула и упала на ковёр с глухим, приглушённым стуком. Звук показался ей оглушительно громким.

— Ой! — вырвалось у неё шепотом, полным ужаса. Она застыла на табуретке, широко раскрыв свои тёмно-карие глаза. Взгляд метнулся к плотно закрытой двери спальни, к щели под ней — темно, тихо. Родители в гостиной смотрят телевизор. Никто не слышал. Сердце колотилось где-то в горле. Она спустилась, подняла книгу, бережно, с благоговением обтряхнула невидимую пыль и водворила на место, поправив рядом другие фолианты. И лишь потом, сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках, взяла телефон.

— Какой шанс, Камик, ты о чём? — её голос прозвучал неестественно тихо и ровно, как будто она говорила не в своей комнате, а в библиотеке.

— Как о чём! — Камилла на другом конце провода фыркнула. Жасмин ясно представила её выразительные глаза и энергичные жесты. — В его телеграм-чате! Главный админ ушёл в отпуск, они ищут временного. Того, кто будет модерировать, удалять спам, отвечать на глупые вопросы. Ты же живешь в его чате! Ты знаешь каждую его старую нарезку, каждый мем! Ты идеально подходишь!

Жасмин села на край кровати, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели.

—Ты с ума сошла? — прошептала она. — Я не могу быть админом. Это же… публично. Меня могут заметить.

—Заметить? Да ты будешь как серый кардинал! Тень! Ты же не будешь писать от своего имени, у тебя будет ник нейтральный, должность. Ты будешь просто поддерживать порядок. И при этом… — голос Камиллы снизился до заговорщического шёпота, — ты будешь там. В самой гуще. Может, даже сможешь как-то… не знаю, писать ему от лица админа по рабочим моментам.

— Это безумие, — Жасмин провела свободной рукой по лбу. Мысли неслись вихрем, смешивая страх и запретное, сладкое любопытство. Быть ближе. Не как фанатка в общем чате, а как часть системы. Как человек, который помогает. — Меня раскроют. Узнают IP, ещё что-то…

—IP? Да ладно тебе, ты же не хакер из фильма! Там анкету заполнить надо и всё. Просто напиши, что ты разбираешься, ответственный, фанат команды. Это же формальность! Ты же реально всё это знаешь лучше любого!

—Но я… я не могу общаться с людьми так открыто. А если меня спросят что-то личное? О нём?

—Так ты и не будешь! Ты будешь сухая, официальная. «Спам — бан». «Оскорбления — бан». «По вопросам рекламы — на почту». Всё! — Камилла говорила так убедительно, будто уже месяц работала PR-менеджером. — Жасмин, это же твой единственный шанс быть хоть как-то причастной. Не просто смотреть со стороны, а… делать что-то для его пространства. Для того мира, который ты так любишь.

Жасмин закрыла глаза. Внутри шла гражданская война. Разум кричал об опасности, о возможных последствиях, о том, что её тонкая грань между мирами может рухнуть. Но сердце… сердце бешено стучало в такт словам Камиллы. Быть причастной. Быть полезной. Быть чуть ближе, чем все остальные.

— Я не знаю, — слабо выдохнула она. — Я даже не представляю, что писать в анкете.

—Да что угодно! Пиши, что у тебя есть время, что ты в теме киберспорта, что ты адекватна. Они же не будут устраивать допрос с пристрастием! Они хотят просто человека, который будет следить за порядком пару недель. Две недели, Жас! Всего две недели ты сможешь быть не просто зрителем.

Молчание затянулось. Жасмин слышала лишь своё дыхание и отдалённый гул телевизора из-за стены.

—Ладно, — наконец сорвалось с её губ, больше похожее на стон. — Ладно, я… я посмотрю.

— Ура! — Камилла чуть не взвизгнула от восторга. — Смотри, торопись, пока место не заняли! Я тебе ссылку скинула ещё десять минут назад!

Жасмин отыскала в чате ссылку. Простой гугл-форм. Несколько вопросов. Возраст (она прибавила два года). Опыт администрирования (написала «имеется», имея в виду пару закрытых чатов с одногруппниками). Почему вы хотите?.. Она замерла. «Потому что я ваш самый преданный фанат и мне снитесь ваши тактики по ночам» — так, конечно, писать нельзя.

Она выдохнула и начала печатать, почти не глядя, подчиняясь какому-то внутреннему автоматизму, который отключил панику: «Ценю работу команды Falcons, хочу помочь поддерживать комфортное пространство для фанатов в период отсутствия основного администратора. Разбираюсь в теме, ответственная, готова уделять время».

Звучало сухо, безлико и безопасно. Идеально.

Палец завис над кнопкой «Отправить». Ещё секунда сомнений, ещё одна волна страха, сдавливающая горло.

—Отправляй уже! — будто почувствовав её колебания, скомандовал голос в трубке.

Жасмин зажмурилась и ткнула в экран. Форма исчезла, сменившись благодарностью за участие.

Всё. Сделано.

—Отправила? — спросила Камилла.

—Отправила, — тихо ответила Жасмин, и голос её дрогнул.

—Супер! Теперь жди! Ой, представляю, если выберут! Это же будет эпично!

Но эйфория подруги уже не находила отклика. Жасмин чувствовала лишь пустоту и лёгкую тошноту. Она что только что сделала? Подписалась на возможное разоблачение? Нарушила свой же главный принцип — оставаться в тени?

— Камик, мне надо идти, — быстро сказала она. — Родители…

—Да-да, конечно! Жди новостей! И не бойся!

Связь прервалась. Жасмин отбросила смартфон на кровать, как раскалённый уголь. Ей нужно было действие. Что-то привычное, упорядоченное, что вернёт чувство контроля. Она подошла к стеллажу. Её взгляд упал на стопку книг по психологии, которые она собиралась расставить по алфавиту после уборки.

Она взяла первую — «Основы клинической психологии». Твёрдый переплёт, шершавая бумага. Знакомый вес в руках. Она нашла её место между «Общей психологией» и «Патопсихологией». Аккуратно, точно. Потом следующая. И ещё одна. Каждое движение было чётким, ритуальным. Она выстраивала ряды, ровняла корешки, создавая идеальный, предсказуемый порядок. Тот самый порядок, который только что могла нарушить одна необдуманная отправленная форма.

Но даже выстраивая книги в безупречную линию, она краем глаза видела тёмный экран телефона на покрывале. Молчаливый свидетель её маленького, сумасшедшего предательства собственных правил. Анкета улетела в сеть. Теперь оставалось только ждать. И бояться. И надеяться.