Взгляд предгрозового пасмурного неба

«Привет? Привет? Тебе одиноко? Извините, но это просто химические вещества»

Я сняла наушники и подняла голову. Здание взирало на меня со всем своим величеством, принуждая чувствовать себя самым отвратительным образом. Оно казалось суровым и непреклонным, словно я была здесь лишняя. Впрочем, так оно и было. Школа закончилась, а значит пришло время стать взрослым человеком и найти в себе силы двигаться дальше, стирая с земли все свои страхи и беззаботность. Но для таких, как я страх — это часть меня, которую не растереть в порошок и не сдуть с ладони, как ненужный фрагмент своей жизни.

Я привязала свой велосипед к специальным столбикам и прошлась вдоль широких окон в белой раме, заглядывая в каждое из них. Спортивный комплекс, ещё безлюдный, но уже скоро будет наполнен массой народа. В дальнем конце комнаты я заметила отражение девушки в зеркалах. Она застыла. Русые локоны были разбросаны по спине, развеваясь на ветру и прикрывая черты лица.

Морской воздух, пропитавший улицы наполнил мои легкие, я повернула голову в сторону ветра и закрыла глаза. В пару метров отсюда было море, которое за лето стало моим единственным другом, который мог свободно меня выслушать, не прося ничего взамен и помолчать столько, сколько душе угодно. Воображение тут же наполнилось воспоминаниями, рисуя собственную картину: прозрачная вода, переливающиеся волны, бьющиеся о валуны, лучи солнца, поблескивающие в синеве моря. Я открываю новую страницу своей жизни, чистую, красиво написанным почерком, и вот перо касается бумаги...

Я открыла дверь и изнутри тут же вырвался затхлый воздух, принеся с собой незнакомые запахи. Мое сердце, как механические часы, отбивало сумасшедший ритм, как будто кто-то нарочно торопил стрелки часов. Но стоило мне переступить порог, как время остановилось.

Вместо людей, меня приветствовал огромный холл, стены которого говорили мне о том, что я оказалась в нужном мне месте. Повсюду на белоснежной, недавно обновленной, краске были увешаны различные плакаты, стенды, картины и все угодное, что может и не может поместиться на стене. Один из стендов привлек мое внимание, очевидно, это была стена почета. На ней были фотографии и рисунки лучших учеников этого учреждения. Рисунки некого автора с забавным именем «Анфиса Корнилова». В основном портреты и они были восхитительны. Это были люди, на которых, казалось, смотришь вживую, а не на их зарисованную копию. И сомнений не возникает, что это настоящие черты лица, а не подлинные. Это то, до чего мне ещё расти и расти, начиная с того, что эти портреты написаны пастелью, а мои же простым карандашом. От чего они не живут насыщенной жизнью, а обычной серой, как и их хозяйка, словно акварель внутри меня давным-давно засохла.

Зачем нужны фотографии, если картины и есть твой портрет? С этим определенно бы согласился следующий художник. Я дотрагиваюсь до стекла, что загораживало холсты от любопытных рук и мои пальцы останавливаются на одном из них. Лошади. Они касались друг друга, будто заключая в объятия. Приглядевшись, стало заметно, что одна из них ранена, а вторая, удобно устроившись у нее на шее, расплывалась в улыбке. В голову приходит не самая уместная мысль о неестественности данной зарисовки. Казалось бы, в этой ситуации вся горесть момента должна быть обрисована должным образом, но бескорыстная улыбка заставляет задуматься. Хотела бы я знать истинные основания автора. В уголке была подпись: «MS». Что бы это значило? Впрочем, можно догадаться, что, скорей всего, это имя и фамилия, но почему лишь их инициалы? Я прошлась взглядом по другим картинам и поняла, что половина этого стенда занята рисунками загадочного художника.

— Здравствуйте, — голос раздался у меня за спиной настолько неожиданно, что я подскочила и быстро повернулась в сторону возникшей из ниоткуда фигуры.

— Здравствуйте, я Изабелла Фишер — одна из новых студентов, — выдала я на одном дыхании.

Женщина бегло прошлась по мне взглядом и начала проверять что-то в списках. Я снова повернулась к стенду и решила задать вопрос, надеясь удовлетворить свое любопытство:

— Кто этот художник, скрывающийся под инициалами «MS»?

Она снова подняла на меня свой взгляд, а потом перевела на стену у меня за спиной.

— Он был одним из самых талантливых учеников.

«Был» особенно отчетливо прозвучало в ее интонации.

— Я в восторге от того, как замысловато он изобразил лошадей.

После моих слов, она посмотрела на меня с такой озадаченностью, будто бы я только что на ее глазах свалилась с луны.

— Лошадей?

Она подошла ко мне и начала усердно рассматривать рисунок, в один момент я даже побоялась, как бы в нем не образовалась дырка.

— Ты ошибаешься, он изобразил облака, да невесть что, на самом деле. – выдала она и весело рассмеялась, после чего пришла моя очередь думать, будто бы она не с этой планеты. – Но одно я знаю наверняка, этот ученик запомнился всем надолго. Если перед «А» в алфавите стояла бы еще одна буква, эта картина, несомненно, присвоила бы ее себе.

И я в этом даже не сомневалась.

С этими словами она повернулась, приглашая меня пройти за собой. Я еще раз взглянула на картину, запоминая образ и поспешила за ушедшей уже достаточно далеко женщиной.

— До начала еще час, но ты пока можешь познакомиться с остальными учащимися, — проговорила женщина у меня за спиной, как только мы очутились во внутреннем дворе здания, и уже через секунду слышны были отдаляющиеся шаги.

Так называемый двор больше походил на большой сад, усеянный различными видами деревьев и растений. Любой садовод бы обзавидовался.

На часах было полвосьмого. Мое присутствие никого не заинтересовало, все продолжали заниматься своими делами. Неподалеку я заметила молодой дуб, и недолго думая решила именно ему составить компанию. Присев в позе лотоса на недавно скошенную траву, могло показаться, что у меня частные уроки йоги. Я положила руки на колени и закрыла глаза, сражаясь с накатывающим с новой силой волнением.

— Белла? — от неожиданности я распахнула глаза. Произнесенное мое имя напугало больше, чем возникшая передо мной фигура, если учесть то, что я пока ещё никому не представлялась. Взглянув лишь на этот дерзкий взгляд, я сразу же узнала его хозяина.

— Стив?

И только лишь бумага пропиталась чернилами, как, возникший из ниоткуда, сумбурный ветер перемешал все страницы...

— Собственной персоной! — парень натянул свойственную ему ухмылку.

— Стоит ли мне задавать вопрос о том, что ты здесь забыл?

— Твои догадки?

— Я уже слишком взрослая девочка для твоего опекунства. В услугах не нуждаюсь.

Он расхохотался, запрокинув голову. Его смех показался мне больше издевкой, чем искренним весельем. Впрочем, если ты не знаешь Стива Джордана слишком хорошо, то никогда не узнаешь, подшутил ли он над тобой или был действительно искренен. В другой раз я бы точно смеялась вместе с ним, но непонимание происходящего накрыло меня с головой. Я в ступоре облокотилась о ствол дерева, почувствовав дискомфорт в лопатках, парень присел напротив меня.

— Встречай будущего бизнесмена! — он развел руки в стороны, решив видимо, что я кинусь ему в объятия от радости. Но я не сдвинулась с места. — Ты что, не рада меня видеть? — его плечи тут же поникли, а руки повисли в сомнении.

— Ты не представляешь, как я рада тебя здесь видеть, — призналась я, и это было чистой правдой. Мой шок был, прежде всего, от того, что я не верила своему счастью встретить здесь человека, с которым хорошо знакома — моего лучшего друга. А это значит, что моя жизнь в университете на капельку, но стала лучше. Дни не будут проскальзывать мимо, они будут гораздо ощутимее. По крайней мере, я на это надеялась.

— А ты значит, будущий Пикассо? – на полном серьезе вопрошает он и усаживается напротив меня, подражая моей позе. – Расскажи мне больше. Может, это будет Сальвадор Дали? – говорит он и изображает усы. – Ты уже думала насчет того, чтобы отрастить усы?

Я ничего не отвечаю, умираю со смеху.

— Похоже, у меня дежавю, - как из ниоткуда перед нами выросла фигура и уперев руки в бока, обводила нас презрительным взглядом. – Мне кажется, кто-то здесь лишний.

— И тебе привет, Элисон - будущая туристка.

— Не туристка, болван, а агент по туризму, - закатывает глаза девушка, ненароком откидывая свои накрученные пряди назад и проходя мимо него с таким видом, как мимо предмета мебели, который совершенно не вписывается в интерьер.

Элисон наклоняется ко мне, заключая меня в объятия и застывает в таком положении на мгновение, после чего время, казалось бы, остановилось.

— Прости меня за вчерашнее, - прошептала она и тут же отстранилась, а в моим мыслях тут же вспыхнула картина предыдущего дня, что не отпускала меня весь оставшийся вечер.

— Мы с Беллой попали на отличные факультеты я считаю, - с важностью заявляет Элисон, поправляя свои очки в тонкой оправе – По крайней мере, нам не придется проводить университетские годы с калькулятором в кармане.

— Калькулятор должен быть в голове, а не в кармане, - поспешил дать сдачу Стив.

— Помимо калькулятора в голове должен быть еще и мозг, - насупилась девушка. – Белла, он всегда такой зануда?

Выйдя из размышлений, я не сразу поняла, о чем идет речь и машинально добавила:

— Иногда еще и тормоз.

Элисон рассмеялась, а Стив в недопонимании посмотрел на меня в немом вопросе: «ты на чьей стороне?».

Не обращая внимания на наш немой диалог, Элисон начала вдаваться в подробности о вчерашнем случайном столкновении с ее «сто раз проклинаемым прошлым» и о «судьбе злодейке». Я улыбалась реакции Стива, а сама прекрасно понимала, что за ее негодованием скрывается внутреннее ликование, а иначе я бы вчера не просидела весь вечер в обнимку с контурами и линиями. Ведь когда мы голодны, даже покрытый плесенью кусочек кажется нам вкуснее всего на свете.

Разговорившись, мы не заметили, как время пролетело. Когда на часах было полдевятого, раздался неприятный звук. Я подняла голову и увидела, что на стенах здания висят немалых размеров часы, которые я в меру своей невнимательности не заметила. Как выяснилось, в них встроен «будильник» под названием «звонок» и раздавал он жутко неприятные звуки. Хотя кому вообще может нравиться звонок, каким бы он ни был? Мы поднялись и направились к общему сбору.

Море невозмутимо перекатывало волны одну за другой и что-то в этом манило меня. Легкий ветерок ещё по-летнему освежал знойный воздух, а солнце уже потихоньку клонило к горизонту, опускаясь к уровню моря. Моя память невольно запечатлевает этот момент, словно фотоаппарат, который хранит внутри себя разные фотографии, откладывая их в долгий ящик с воспоминаниями.

С трудом сдерживаюсь от предвкушения вступить на влажный песок и окунуть ноги в прохладную воду. Оно было абсолютно спокойным, даже ветер сегодня не играл для него никакой роли.

Море — это нечто недосягаемое для меня, картина, намалеванная изысканным художником, прикоснуться можно, а войти по шею невозможно. Так и воспоминания мертвой хваткой цеплялись за мою душу, не покидая и не переставая терзать ее. Некоторые отрывки нашей жизни невозможно просто стереть, как бы мы этого не хотели, плохие моменты вытирают о нас ноги, оставляя видимые следы, они не уходят, они живут в нас, поглощают нас. Память всегда будет усердно хвататься за них. Смирение трудный шаг, но единственное спасение.

После нескольких вводных занятий в университете, Стив встретил меня на крыльце и пообещал, что я не пожалею, если сегодня встречусь с ним на нашем месте. Сюрприз — понятие растяжимое, а самое неприятное в них — ожидание. Любопытство сразу берет надо мной верх и гложет до тех пор, пока я не замечаю знакомую фигуру вдалеке. Вальяжность его походки всегда приводила в замешательство: то ли он старался придать себе важный вид, то ли это уже вошло в привычку с малых лет. Впрочем, он весь в своего отца — тот всегда мечтал, чтобы его сын вырос и стал видным бизнесменом, как бы смахивая на него самого. Но даже моя фантазия отказывалась представлять Стива в этой роли.

— Привет красавица, — он обнял меня, обвивая руками мою талию, а мои руки так и застыли в воздухе. Он только что назвал меня красавицей? С каких пор в его репертуар вошло понятие «лесть»?

Мы не виделись с ним целое лето, но на секунду мне показалось, что прошла целая вечность.

Сердце начало колотиться как бешеное от неожиданного притока эмоций. Это мгновение было таким мимолетным, что я не успела толком ничего сообразить. В ту же секунду он отстраняется и заглядывает в мои глаза. Я смотрю на него, и на долю секунды мне кажется, что передо мной стоит совсем незнакомый мне человек. Человек, которого я вижу впервые в своей жизни.

Странно, но время действительно может изменить человека, независимо от его количества — секунда, минута, час, три месяца. Ты смотришь, а перед тобой стоит уже не твой друг, а совсем другой человек. Остается только теряться в догадках, что может изменить человека? Жизнь, люди, он сам? На мгновение я выпадаю из реальности, пытаясь сложить кусочки мозаики и вернуть все на свои места, тщетно стараясь отыскать недостающие фрагменты. Он напрягается, заметив мое оцепенение.

— Смотришь так, будто призрака увидела.

«А ты точно не призрак?» — хотело было ответить я.

Он смеется и берет меня за руку, а я пытаюсь понять, куда подевался мой скованный мальчик, который не мог произнести три заветных слова без запинки. Он отпускает меня, когда мы подходим к очереди за билетами в парк развлечений, который полностью располагался на пирсе. Я в это время отряхиваю песок с пяток и обуваю свои босоножки. По обычаю, мы берем список аттракционов у входа и, закрыв глаза, тыкаем пальцем наугад в листок и оба попадаем на колесо обозрения.

— Прежде чем мы пойдем осматривать наш скромный клочок земли, мы должны кое-что сделать, помнишь?

— Конечно, — он с серьёзным видом кивает мне и снова приобретает свой невзрачный вид.

Мы подбегаем к фотобудке. Прелесть этого автомата в том, что он открытый, а фоном всегда служило море. Мы встаем в позу, полу обнимая друг друга, а после просто дурачимся на камеру. И я снова окунаюсь в эту безмятежную атмосферу и чувствую себя легкой, как воздушный шарик.

Мы сделали круг на колесе и снова пустились вслепую прыгать по случайно выбранным аттракционам. Это всегда было нашим любимым развлечением. Времяпровождение никогда не менялось: фотографии, выбранные наугад аттракционы, встреча заката на пляже и так снова и снова. Каждый важный, по нашему мнению, день, здесь начинался и заканчивался.

Забив себе голову неожиданной переменой Стива, я совсем забыла о сюрпризе, который он мне обещал. Мы остановились у ларька сладкой ваты.

— Что насчет сюрприза?

— А я-то думал, ты забыла, — уголок его губ приподнялся. — Сейчас самое время.

Он разворачивается с двумя пушистыми сладостями и протягивает мне мою палочку. Мое любимое лакомство. Я отрываю воздушный кусочек и запускаю себе в рот, чувство, будто в тебе растворяются розовые облака.

— Подержи-ка, — он передает мне свою вату и начинает копаться в своем рюкзаке, выуживая оттуда коробку небольшого размера, завернутую в цветную бумагу. Любопытство снова загорается у меня в груди. Он разворачивает ее, и в ту же секунду я не верю своим глазам. Самый настоящий полароид! Номер один в списке желаний, как он узнал? Он достает его, и не успеваю я сообразить, что к чему, моргаю от яркой вспышки. Он хватает фотографию и, потрусив ее в воздухе, смотрит. Я замечаю, как он широко улыбается, и тут же оказываюсь возле него. Я выхватываю фотографию с его рук. Две палочки сладкой ваты прикрывают мое лицо, но это не мешает рассмотреть блеск в моих глазах. На фоне меня море, а на горизонте небо разлилось самыми невообразимыми красками заката.

— Ещё! — загораюсь я.

Мы делаем самые разнообразные фотографии, пока их не насобиралось штук двадцать. Я кладу фотографии в коробку вместе с маленьких фотоаппаратом. Засунув в себе сумку, я внезапно кидаюсь ему на шею, крепко сжимая его.

— Спасибо, — говорю я, утопая в его объятиях. Он выпускает меня, и мы решаем выбрать последний аттракцион.

— О нет, Стив, ты выбрал самый страшный аттракцион! — натянуто рассмеялась я, дожидаясь его реакции. Настоящий Стив ни за что не пойдет на этот аттракцион, а иначе у меня возникнут сомнения, что со мной сейчас лишь его копия или двойник, но точно не мой лучший друг, которого я знаю, как свои пять пальцев.

— Только не говори, что ты испугалась.

Эти слова были последней каплей перед потерей рассудка. Да, это точно не мой лучший друг и уж точно не человек, которого я знаю, как свои пять пальцев, а то и все десять, словно его подменили. Я так и застыла с перекошенным лицом от изумления, пытаясь поймать его взгляд, и задаю вопрос, который гложет меня все это время:

— С тобой все хорошо?

Он долго смотрит на меня, прежде чем дать ответ, потом обходит меня и плюхается на скамейку за моей спиной. Я разворачиваюсь к нему лицом.

— Да, почему ты спрашиваешь?

— Просто показалось.

— Как ты там говоришь, когда кажется...

Я рассмеялась.

— Да именно так.

И в следующую секунду каждый задумался о своем, оставляя в воздухе нерешительную паузу. Я сажусь рядом боком, подгибая ноги под себя. Пауза затягивается и все вокруг сбивается в один ритм: шум прибоя, крики чаек, свист ветра, отдаленные голоса людей и музыка, которая, казалось бы, старается перекричать всю эту суматоху. Мой взгляд цепляет переливы неба, облокотившись локтем о перила пирса, я наблюдаю за морем. Волны медленно набирают свои обороты, чтобы дойти до берега и закончить на этом все свое короткое существование

С моря прибывает легкий бриз, от чего я невольно ежусь. Неожиданно на мои плечи ложится теплая, пропитанная мужским парфюмом толстовка и я тут же хватаюсь за нее, как за спасательный круг.

— Спасибо.

— Пошли на пляж, - предлагает Стив, замечая мой скукоженный вид.

К тому моменту, как мы достигаем песчаной полосы и приземляемся на согретый солнцем песок близко к береговым валунам, Стив уже вовсю рассказывал о том, как весело провел свои три месяца беззаботного лета. Я сидела напротив него, прижав колени к груди, и вырисовывала контуры его лица в своем альбоме, который носила всегда с собой.

Слушая его возбужденную интонацию, меня охватывает чувство, словно меня ударили под дых, я перестаю его слушать на моменте, когда он упоминает своих новых друзей и подруг. Меня словно оглушило, а в голове метались самые разные мысли, начиная с того, чтобы встать и уйти и заканчивая тем, как мне на это реагировать. Мой взгляд бездушно остановился на одной точке. Впрочем, теперь-то все стало на свои места. Где, как не в Лондоне лучшие учебные заведения, по сравнению с этой глушью. Учиться здесь — последнее, о чем бы желал Стив. Нет, этого не было даже в списке его желаний. Все что он делал последний год школы — бредил об обучении в сердце Англии. Мои сообщения, которые прочитывались раз в месяц. Теперь я понимаю, почему многие из них были проигнорированы, а ответов за лето мне пришло не больше двух.

И снова... я ушла в забытье. Ревность, гордость, зависть – не самые лучшие черты человека, не так ли? Именно эти черты - настолько острые, как игла, способная проткнуть воздушный шарик и заставить его разлететься в клочья.

— Вот так все и было, — пропел он последнюю ноту в своем нескончаемом монологе, выводя меня из оцепенения. — А как прошло твое лето?

Мой карандаш застыл, оставляя нерешительную точку в альбоме. Мое лето выглядело именно так, как эта точка - незаметно и незначительно.

— Хорошо, — единственное, что я могла из себя выдавить.

— Это все, что ты можешь сказать? Хорошо? — его брови приняли вертикально невообразимое положение, конечно, после такого обилия слов мне и, правда, нечего сказать, кроме как одного короткого наречия.

Мое последнее беззаботное лето было проведено с самым дорогим, что у меня есть на свете и единственным, что у меня осталось — море, одиночество, бесконечное множество лиц прохожих и неизвестные портреты. А единственный человек, который мог сделать дни насыщеннее и вовсе уехал от меня.

— Почему ты не остался в Лондоне, как и планировал? — я решила перевести тему и весьма удачно.

— Как же я мог бросить тебя?

Я улыбнулась, продолжая обводить каждую деталь его лица. Но улыбка тут же сползла с моего лица, мысли предательски всплыли в моей голове, словно кем-то небрежно брошенная бутылка в воду.

— Мог, — вырвалось у меня.

Он ничего не ответил, он прекрасно понимал, что я имею в виду и прекрасно знал, как я провела лето. Ведь мне действительно нечего было ему рассказывать, он и сам все знал. Если бы только мое лето было таким же насыщенным, как и его, мне не приходилось бы строчить ему сообщения каждый день, на которые я не так уж и часто получала ответы. После долгих пяти минут молчания, не сумев сдержать свое любопытство он, наконец, задал вопрос, терзавший его все это время:

— Знаю, ты не любишь отвечать на этот вопрос, но все же, что ты там столько мазюкаешь?

— Мне больше нравится слово «творить», но уж точно не «мазюкать». Когда ты это запомнишь? — чтобы опустить напряженную обстановку, я улыбнулась.

По его лицу тоже проскользнула улыбка, но он не унимался:

— И все же?

— Ты знаешь мой ответ, когда закончу, ты все узнаешь и увидишь собственными глазами, — я подмигнула ему.

— Интриганка!

— Провокатор!

Мы оба рассмеялись, и я снова окунулась в сладостное ощущение легкости. Наш спор всегда заканчивался именно этими фразами.

Некоторые наши чувства, как удар тока — неожиданные и неуправляемые. В памяти сразу всплыли все приятные моменты прошлого, и тогда я поняла, что меня настигло — чувство ностальгии.