17 глава.
День разбежался словно гуашь под дождем - растекся по всех щелях. После тяжелой работы начинался тяжелый отдых среди тяжелых людей. Именно среди такого общества я чувствовал себя по-настоящему полноценным и уверенным в своих возможностях.
- И всё-таки я не вижу никакой пользы от этого жалкого пролетариата, что охватил своим присутствием наш город! Иногда мне становится стыдно за то, что они смеют смотреть мне в глаза.
- С наслаждением слушаю ваши слова, Лилия Александровна, - говорил один из компании. - Эти люди не заслужили находиться в этом городе. Я желаю, как минимум, чтоб их внеочередно высылали куда-нибудь подальше от культурной столицы, где-нибудь, например, в Сибирь. Там им и место: будут общаться с такими же животными. Я думаю, они друг друга бы поняли.
- Имею честь с вами согласиться, - обратился Иван Арнольдович к обоим. - Но это всё можно было бы избежать благодаря наличию престижных учебных заведений. Тогда бы у каждого согражданина имелось хорошее образование и, естественно, он бы не входил в число пролетариата.
- Мне кажется, учебные заведения неспособны радикально изменить уровень образования нашего города. Конечно, это удачливый вариант, но его показатель будет расти годами. Ведь чтобы дети начали развиваться - нужны настоятельные на этом семьи, так как родители у нас не твердословы, значит, и дети их будут такими же. Здесь нужна пропаганда правильного образа жизни.
- Вздор! - выкрикнул Максим Петрович и ни с чего поднялся со своего кресла.
Все общество, к которому принадлежал и я, сидело у камина - кто на креслах, кто на диванах, при чем интерьер напоминал кружевный сад из быта. Вся компания имела одну единственную черту - умиротворение. И лишь один человек сумел нарушить это безмятежное спокойствие своим выкриком.
Я сидел и внимательно наблюдал за всеми событиям, что развивались в этой гостиной. Моя нога была закинута на другую ногу, а локоть левой руки упирался об поручень кресла.
- Какой же это вздор? - обратился седой мужчина к стоящему уже рядом с камином Максиму Петровичу. - Мне кажется, Лилия Александровна более чем права во всей дискуссии, что разгорелась между нами, - говорил тот, почесывая свою хорошо подстриженную бородку. - Имейте уважение, друг мой!
- А я и имею уважение! К тому же ко всем вам, - все так же проворно вскрикивал стоявший. - Но то, о чём вы говорите, - вздор!
Общество оставалось на своих местах и лишь подозрительно наблюдало за действиями поднявшего шум. А Максим Петрович всё не поддавался их упрекам и твердо стоял на своем - как по приказу непременного командира, - он был непобедимым в этом состязании.
- Должно быть, вас лучше проводить к выходу, - вмешался еще один мужчина со странными усами, которые были настолько длинны, что их можно было бы связать между друг другом. - Всё-таки это нарушение порядка в этом доме, да и к тому же вы наехали на мадам, которая является владельцем этого помещения!
- Пусть выговаривается, - проговорила Лилия Александровна. - Если он считает это настолько нужным и правильным - пускай делает по своему желанию. Мне напротив охотно послушать, что Максим Петрович имеет против нас, это ведь дискуссия, - здесь все правы.
- Не за что мне разрешать, я бы в любом случае об этом заговорил, извините уж за мою наглость, - четко выговаривал свои слова оппонент. - Я вам вот что скажу, уважаемая мадам Сикорская, - при этом он поднял палец вверх. - Вы здесь идол, среди всех этих несчастных людей с низкой самооценкой! Не забывайте - все они пойдут по вашим следам, а некоторые уже пытаются это сделать. Раз уж у вас так получается манипулировать - направьте их на истинный путь, вам-то они поверят.
- Зря вы стараетесь мне надоесть, мой уважаемый товарищ, - спокойным тоном проговорила женшина; большая часть находящихся подтвердила её слова.
- Нет, не зря. Да и я вовсе не стараюсь, лишь говорю о том, что здесь происходит. Они ведь соглашаются с вами лишь для того, чтобы угодить - как бездомные щенки, - лишь бы дали кусок мяса. И мне очень заметно как вы возвышаете себя среди всей этой толпы!
Почему-то в этот момент я смотрел на этого мужчину с большим чувством гордости, ведь мне редко приходилось видеть людей, которые действительно стремятся следовать своему мнению и вовсе не подражать чужому. Его лицо было настолько раздраженным, что, казалось, если кто-нибудь в действительности посмеет упрекнуть ему в его словах - оно взорвется. Но ничего особенного не происходило: он все так же неизменчиво тащил за собою весь конфликт.
- Вот вы сейчас и говорите бред, - вновь заговорил седой мужчина. - В ваших словах нет ни капли солидарности!
- Да он грубиян! - втянулась одна рыжая женщина с длинным носом, которая постоянно молчала.
- Мне тяжело не согласиться с этими людьми, - откликнулась хозяйка дома.
- Давайте, подключайтесь все! Удавите меня своей бессмысленностью, я ведь знаю как вы не любите правду, к тому же правду человека, который отличается от вас!
На моем лице вдруг озарилась улыбка. Я стал еще больше радоваться тому, как этот человек расправлялся со всей компанией. Он был одним сильным воином, а вопреки ему стали десятки новобранцев со своим командиром, который вел их на смерть.
- Господи, вы несете полнейшую чушь! - чуть ли не вдавался от своего крика человек с длинными усами. - Лилия Александровна, я, как гость, чувствую неуважение со стороны другого гостя и требую, чтобы его выставили за дверь!
- Правильно, продолжайте в этом же духе. Ваши угрозы, спланированные для того, чтоб поскорей от меня избавиться лишь доказывают тот факт, что все вы не имеете своего мнения! Вы попросту стадо зверей - гонитесь за самым крупным, считая, что он научит вас своему характеру, своему мышлению. Но вы даже не подозреваете, что он всего-навсего убегает от вас! Мне еще с начала стало заметно, как этот человек живет вашим вниманием, - вы для нее всего-лишь пища для самооценки.
- Знаете что, я ведь не заставляю этих людей мне подражать и соглашаться со мной, я не подговариваю их. Просто случилось такое обстоятельство, что меня они поняли, а вас - нет. Но это не повод начинать такой свирепый конфликт между товарищами по уму.
Максим Петрович в это время отдалился от камина и подошел обратно к своему месту, но уже не садился.
- Мадам Сикорская, а ведь все это очень заметно по вашему поведению: все рассказы о том, настолько безгранична ваша успешная жизнь, ваши фото, сувениры, которые вы так любите всем показать, потому что знаете, что здесь найдутся те, кто обязательно их оценит и высловит симпатию к вашей персоне.
- В действительности, уважаемый Максим Петрович, - стала говорить мадам, - вы начали втирать нам ересь.
Он лишь с презрением посмотрел в её сторону, и спустя некоторые секунды, всматриваясь в её глаза, он медленно проговорил:
- Нет, это не ересь, это - истина.
- Посмею вновь с вами поспорить, - после минутного волнения начала продолжать отвоевывать себя Лилия Александровна. - Да, я не против делиться с этими людьми своими впечатлениями, взглядами на жизнь, новостями. А вы, вместо того, чтобы рассказать о своем увиденном, лишь всех упрекаете. Поэтому давайте поскорее закончим этот глупый и бессмысленный разговор, потому что каждый останется при своему мнению.
- При своему мнению останетесь вы, а уж остальные последуют за вами, вот что будет верней!
- Вам, видимо, что об стенку горохом, - сказал седой человек.
- Да вы уж помолчите! - обратился тот к заступнику. - У вас все равно не было взаимного мнение, мадам просто вам его преподнесла как кусок хлеба бездомному.
- Хватит поджигать ярость в этом доме! - вскрикнула Лилия Александровна. - Всё, с меня хватит! Можете покинуть этот дом, и прошу в следующий раз вас не возвращаться!
Взгляд ополченца вдруг изменился: сначала он перешел в сторону испуга, а после вновь обратился в раздраженный. Ему показалось, что его выгоняют из его же дома, словно из семьи. Но почему-то мне показалось, что этот человек и ожидал своего изгнания.
- Степенной случай вашего эго, когда оно поднялось выше вашего роста! Прощайте, мадам! С другими прощаться не буду, - не поймут!
Он взял под руку свой пиджак и гордым шагом отчалил к выходу. Вся компания дружно провела его взглядом; дверь заскрипела, и Максим Петрович уже находился снаружи. Внутри же озарилось молчание: оно выдвигалось из дымаря, обходя все комнаты помещения, заканчивая входной дверью.
- Пойдет пешком ведь, странник, - сказала хозяйка.
- Сам нарвался! Никто не тянул его за язык, пускай подумает над своими словами, - яростно толковал свою речь мужчина с усами.
- А разве у него не было своего транспорта? - вдруг спросил я.
- Не было. Его привез сюда я, - промолвил молодой человек, в руке которого никогда не тушилась сигарета.
- Так почему же вы сидите? Дорога ведь долгая, он пешком будет долго добираться, - пытался что-нибудь предпринять я.
- После всех слов, сказанных в нашу сторону, я больше никогда с ним даже не заговорю, - безразлично ответил тот.
Я последовал своим взглядом в сторону длинноусого мужчина, на что тот, с угрюмым выражением лица отвернулся в сторону камина; после чего я переместил голову в сторону седого, но он лишь с ухмылкой закрыл свои глаза и молчал; мой взгляд остановился на хозяйке дома, виновнице всех этих торжественных мероприятий, - на что она лишь нелепо откликнулась:
- Нет!
Я больше не смотрел ни в чьи лица, потому что вдруг меня начала терзать ненависть ко всем этим безразличным людям, я пожалел что свелся с их обществом, ведь оно оказалось таким же грязным сборищем пролетариата, который скрывался в облике богатых и успешных людей.
Без слов я поднялся со своего места. Когда я стоял у входной двери, то заметил на себе молчаливые взгляды беззаботных гостей, - все они мне показались ужасными, я начал бояться оставаться с ними наедине; в моей голове находилась одна мысль - покинуть это место.
Свой последний взгляд я оставил на Ивану Арнольдовичу - человеке, который не воспринимал окружающую среду; он сидел на диване, рядом с седым мужчиной и невинно поглядывал в мою сторону; его взгляд был мирным, словно этот человек никак не относился к людям, сидящим рядом, словно он обычный дворецкий, которого не волнует состояние гостей; он не был героем этой сцены.
На улице пахло свежестью и вечером; где-то вдали, в фиолетовом небе ярко блестела обрезанная луна, а рядом с ней, словно шелковый плед, обитали серые тучи. К моей коже прикоснулся безликий ветер, он прошелся по моему телу, немного заворожил и ушел далее. Я оглянулся в сторону городских замков, которые будто заряжались отражением луны и так же ярко отблескивали от себя свет. Из-за нежданного тумана дорога в город казалось безграничной и неодолимой.
Я взобрался в свой автомобиль и немного рассмотрев путь, рушил с места. Ехал я медленно, осматриваясь то в левую, то в правую сторону. Человек, который покинул помещение раньше меня, не мог уйти далеко, он был где-то близко, но туман не давал возможности рассмотреть дорогу, а фары лишь разбавляли его цвет, словно в палитре.
Я стабильно двигался по асфальту, не теряя пыльность. Из-за надоедливого дозора, меня охватили мысли о обществе, которое осталось позади: мне вдруг захотелось забыть их лица и имена; они показали себя с настоящей стороны благодаря Максиму Петровичу, который сорвал с них маски, и даже добрая хозяйка, несмотря на долгую устойчивость, выдала свой эгоизм постыдным путем; я никак не мог воспринять их сущность, для меня они все стали двуногими зверями с мышлением прошлого поколения.
Вдруг моя голова обрушилась на руль автомобиля и я почувствовал некую боль внутри черепа. Я резко надавил на тормоза, машина какую-то секунду проскользнула по асфальту, после чего полностью застыла на месте.
Кисти моих рук, в том числе и пальцы, дрожали, словно я держал их в холодной воде на протяжении всего дня, но уделять время рукам не было времени. Невольно я прощупал свое лицо и окончательно убедившись, что оно цело, вышел с машины посмотреть что стало причиной столкновения.
Город был еще далек, но и хижина Лилия Александровны уже давно потеряла свой вид. Я осмотрел асфальт, но не увидел там никаких следов. "Чертовы животные, - думал я, - вам в лесу, что ли, места мало?" После чего я стал осматривать переднюю часть автомобиля, надеясь, что там не осталось никаких вмятин.
Капот был цел, ни одной царапины там я не обнаружил; я присел для того, чтоб тщательнее осмотреть бампер и убедиться в том, что не пострадало ни животное, ни мой автомобиль. Вдруг из-за моей спины послышались шуршания, на которые я акцентировать внимание не собирался.
- Нет, неудача меня ждет не здесь. Она меня ждала в том доме, - проговорил я сам с себе с мыслью, что все хорошо обошлось.
Стоило мне только выпрямить спину, как тут на меня налетел силуэт и ударом заставил меня вновь прогнуться.
- Решили от меня избавиться? - я узнал голос Максима Петровича. - Это и есть ваш план? Сбить меня на машине? Еще чего!
У него в руках была огромная ветвь, которой он замахнулся на меня и во второй раз.
- Постойте, остановитесь! - едва сказал я. - Я не собирался вас сбивать, это произошло случайно!
В какой-то момент он перестал замахиваться. Я медленно начал подыматься, упираясь об колесо автомобиля и высматривая движения нападающего. Он молчал и уже не целился по мне, и как только я встал на обе ноги, с его стороны полетел удар по моему колену, от чего мне вновь пришлось оказаться на полу.
- Сиди на месте, понял? - злобно сказал он. - Знаю я ваши случайности. Был бы я сейчас мертв, разодрали бы мое тело звери, вот тебе случайность! А потом нашли бы частицы моей туши в двух концах леса - случайность! Пришли бы на мой похорон ваши коллеги, говорили бы всем о случайности. Но не тут-то было! Сейчас я устрою тебе случайность!
- Послушайте, но зачем мне умышленно избавляться от вас, подумайте сами, вы ничего мне не сделали! - безнадежно говорил ему я, надеясь на какое-то прощение.
Он вновь приостановился и посмотрел на мое лицо.
- Подымись, - сказал он мне. - Ты Эрнст? Эрнст Тейлер?
- Да, - ответил я, уже стояв напротив него.
- Ты на дорогу смотришь вообще?
- Да, извините, что так случилось. На самом деле, я поехал, чтобы подвезти вас домой, а в пути немного задумался и не заметил как машина набрала скорость.
- Да ты же мог меня убить! Твой отец был бы рад! - недовольно сказал он.
- Что? Мой отец здесь какой стороной?
- Вовсе никакой, забудь.
Я посмотрел на его костюм: он был в грязи, а правый локоть вовсе разорван.
- Давайте я всё-таки подвезу вас домой. Теперь-то я просто обязан это сделать, - навязчиво проговорил я.
Максим Петрович выбросил ветку в сторону других деревьев, а сам, немного почистив от грязи свою одежду, сел в автомобиль. Через несколько минут я двинулся в сторону города. Мужчина бездвижно глядел вперёд, после чего решил снять с себя грязное пальто.
- Зачем вы устроили тот спектакль? - спросил я.
- Я уж думал, у тебя найдется совесть не задавать этого вопроса. Устроил, потому что не мог терпеть этих людей, от которых меня просто начинало воротить. Поначалу мне казалось, что я нашел идеальное общество, где можно быть самим собой, но в скором времени понял, что чем больше у человека денег, тем меньше у него чести. У этих людей, как можно было заметить, денег предостаточно.
- Вы ушли только поэтому?
- Нет, не только. Но и этой причины хватило для того, чтобы желание поскорей от них избавиться достигло своей грани.
Я решил, что еще задавать вопросы этому человеку было бы крайней глупостью, ведь, скорее всего, он и сам всё еще искал на них ответ. Не всегда всё, что делается с горяча, поддается разумному объяснению. Чаще всего, это лишь накопленная за определенный промежуток времени злость и ярость, что выплескивается совсем не на тех людей и как всегда в ненужный момент.
- Эрнст. Эрнст Тейлер, скажи мне, что ты забыл здесь, в этой стране и в такие времена? - неожиданно спросил мужчина, сидящий рядом.
- Разве не вы мне говорили, что вам известны все мелочи о людях, живущих в этом городе?
- Видать, я немного преувеличил. Мне известно мало чего. Так ты ответишь?
- Собственно говоря, я в этой стране не забыл ничего. А вот мой отец что-то здесь наверняка потерял. Согласно его словам, из-за инфляций в Германии, что не давали возможности держать собственные заведения, он решил переехать в Россию, чтобы совершить это здесь; он говорил, здесь стабильность плывет по одному течению и не сворачивает.
- Разве твой отец не знал, что здесь это запрещено? СССР давно перешел к централизованному государственному управлению экономикой. Здесь два варианта: или он тебя обманул, или же ты сейчас пытаешься меня развести как осла. Не хочешь говорить о своей жизни - так и скажи, нечего мне мозг замыливать.
Я действительно не хотел уточнять причину своего семейного переезда этому человеку и решил сказать ему то, что ранее сказал мне отец. Но получилось так, что я был гораздо глупее Максима Петровича и, конечно, моему отцу припрятать от меня правду удалось, а вот мне - нет.
- Отец приехал сюда для одной цели - она оказалась достаточно эгоистичная по отношению ко мне и матери, но тем не менее - он хотел найти своего брата.
Лицо Максима Петровича моментально изменилось, и мне показалось, что он собирался что-нибудь проговорить на счет этого, но его уста оставались сомкнутыми до въезда в город.
- Остановись около этой гостиницы, - сказал тот.
Я следил за тем, как он ступал куда-то в темное уличное пространство, где, казалось, связь с ним обрывалась с каждым уходящим шагом. В конце-концов я бесследно потерял его из вида. Но что-то заставляло меня думать о том, что этот человек покинул машину не полностью, что-то он забыл, что-то от него осталось. Я повернулся в сторону, где сидел Максим Петрович: его пальто словно потерянная душа искало хозяина.