Глава 6
Зима в том году пришла рано, серая и колючая, словно старая шерстяная шинель. Она окутала столицу ледяным туманом, превращая огни небоскребов в размытые пятна, похожие на кровоподтеки на бледном небе.
Город продолжал жить своей суетливой, бессмысленной жизнью: в кофейнях все так же пахло корицей, в театрах давали премьеры, а в клинике «Святой Лаврентий» богатые пациенты все так же жаловались на мигрени и скуку.
Джордж Рассел стал мастером двойной игры. В зеркалах больничных коридоров он видел безупречное отражение доктора с ледяными пальцами и мягким голосом, который умел успокоить самого капризного магната. Но внутри него, под слоями накрахмаленного хлопка и этикета, бился пульс совсем другого человека. Его сознание напоминало военный архив: он классифицировал, запоминал, выстраивал стратегии.
Его «теневой ковчег» в ангаре на окраине рос. Теперь там, за тяжелыми герметичными дверями, стояли не только ящики с едой, но и целая лаборатория. Джордж тратил ночи на изучение патологической анатомии, используя те обрывки знаний, что оставил ему предыдущий владелец тела. Он знал, что вирус это не просто болезнь, это перерождение. И он должен был понять его природу раньше, чем первый «живой мертвец» переступит порог этой клиники.
В середине декабря тишина, которую Джордж так тщательно оберегал, была нарушена.
- Доктор Рассел, в третьем блоке чрезвычайная ситуация. Поступил пациент из «закрытого сектора», - голос старшей медсестры Сары дрожал. Она была опытным сотрудником, повидавшим немало, но сейчас её бледность была почти пугающей.
Джордж не спросил, что за «закрытый сектор». Он знал, это те, кого привозят без имен, под охраной военных. Это те, кто столкнулся с тем самым «безумием» на южных границах.
Когда он вошел в бокс, воздух там показался ему густым и кислым, пропитанным запахом меди и чего-то разлагающегося. На операционном столе лежал мужчина, судя по телосложению, военный. Его форма была разорвана, а на плече зияла рана, не от пули или осколка. Это был след зубов, глубокий, рваный, окруженный сетью почерневших вен, которые пульсировали под кожей, словно живые черви.
- Он впал в кому через час после поступления, - быстро докладывал дежурный врач. - Температура сорок два, не сбивается. Реакция зрачков отсутствует, но... посмотрите на показатели крови.
Джордж подошел ближе. На мониторах цифры вели себя безумно. Содержание лейкоцитов зашкаливало, а структура гемоглобина менялась на глазах, превращаясь в нечто темное, неспособное переносить кислород, но удивительно живучее.
«Это начинается», подумал Джордж. Холодная волна пробежала по его позвоночнику. Это не было пятью годами позже. Это было сейчас. Автор книги, этот «бог» из другого мира, либо лгал, либо сам не понимал масштаба того, что породил. Сюжет начал ускоряться, как сорвавшийся с тормозов поезд.
Он взял скальпель. Рука не дрогнула. Он работал методично, отсекая некрозные ткани, но его разум был далеко. Он думал о Максе. Если сюда привезли рядового в таком состоянии, значит, те, кто стоит на передовой, такие как майор Ферстаппен уже смотрят в глаза этому кошмару.
В какой-то момент пациент на столе дернулся. Это не было судорогами живого человека. Это было резкое, неестественное сокращение мышц. Мужчина распахнул глаза. В них не было радужки, лишь мутная, желтоватая пелена, за которой плескалась первобытная, нечеловеческая ярость.
Джордж среагировал мгновенно. Он прижал плечо пациента к столу, чувствуя под ладонью невероятную, брызжущую силу.
- Введите седативное! Максимальную дозу! - крикнул он оцепеневшим коллегам.
Когда всё закончилось и пациента ввели в глубокий медикаментозный сон, Джордж вышел в коридор. Его лоб был покрыт испариной. Он сорвал маску и жадно глотнул стерильный воздух.
В углу холла, у окна, он заметил группу людей в форме. Они стояли неподвижно, словно изваяния. Среди них он узнал адъютанта, которого видел рядом с Максом на балу. Сердце Джорджа пропустило удар.
Он подошел к ним, сохраняя маску профессионального спокойствия.
- Я лечащий врач пациента из третьего блока, - произнес он. - Состояние крайне тяжелое. Мне нужны подробности об обстоятельствах ранения.
Адъютант поднял на него глаза. В них читалась бесконечная усталость.
- Майор Ферстаппен приказал доставить его именно к вам, доктор Рассел, - негромко сказал военный. - Он сказал... что вы единственный в этом городе, кто не отведет взгляд.
Джордж замер. Значит, тот мимолетный контакт на балу не прошел бесследно. Макс почувствовал его. Почувствовал ту самую силу, которую Джордж так тщательно скрывал под шелком смокинга.
- Где майор? - спросил Джордж. Его голос был тихим, но в нем звенела сталь.
- На юге. Сдерживает то, что невозможно сдержать, - ответил адъютант. - Он просил передать вам... «Готовьтесь. Зима будет долгой».
Джордж кивнул. Он смотрел в окно, на падающий снег, который медленно заметал городские улицы. Там, в далеких провинциях, небо уже, должно быть, черное от дыма пожарищ. А здесь, в золотой клетке столицы, люди всё еще спорили о цвете занавесок.
«Я буду готов, Макс», подумал он. «Я создам здесь ад для твоих врагов и рай для тебя. Только вернись. Не дай этому сценарию сожрать тебя раньше, чем я успею переписать его финал».
Джордж вернулся в свой кабинет и впервые за долгое время достал бутылку дорогого виски. Он налил себе немного, глядя на то, как жидкость переливается в свете настольной лампы. Его подготовка закончилась. Наступило время действий.