Book untitled.

От лица Лики.
Ксюша стояла в недоумении, она провожала взглядом Лику, бежавшую вниз по лестнице. Ей абсолютно не все равно, что творится в ее будущей семье. Она хотела, чтобы у ее брата было все хорошо, чтобы он нашел ту самую, но сейчас Стас ее просто взбесил. Сама она ни разу не влюблялась, она даже не знает, что это такое. В книгах очень много написано про это. Бабочки в животе, тебя будто тянет вверх, к небесам, и ты не чувствуешь ничего, кроме любви. Ксюша думала, что если она и влюбится, так это будет как-то случайно: она будет сидеть на своей любимой крыше, любоваться видом сверху, и удивляться, какая же все-таки у нее стремная жизнь. Потом к ней подойдет парень и сядет рядом, они заговорят, и это будет - любовь. А сейчас Ксюша просто смотрит на Стаса и Марину. Он казался для нее каким-то чужим. Разве так можно? Брат вскочил с кровати и побежал вслед за Ликой, Ксюша осталась наедине со стервой, та медленно одевалась.
- Одевайся и вали отсюда, проститутка, - резко сказала Ксюша. Что будет дальше?
Марина надменно посмотрела на нее, натянула блузку и застегнула пуговицы. Переступила порог его комнаты и пошла вниз. Ксюша хлопнула дверью и скатилась на пол. Что с ней происходит? Она не понимает. Ей почему-то плохо..Плохо за другого человека. Она - Лика. Будто бы только что, бросили ее.
Прошло около десяти минут, Ксюша встала с пола и решила спуститься вниз. Неуверенно делая шаги, она дошла до кухни. Брат сидит на стуле, нервно куря, на нем только серые штаны с неровными полосками. Делает одну затяжку за другой, Ксюша садится с другой стороны, поджимает под себя ноги и мечтает. Что снова в ее голове? Она думает о том, что никогда не произойдет в ее жизни. О любви. Настоящей. Без лжи. Вранья. Измен. О любви, которой не существует. Ксюша вообще перестала понимать, что происходит. Она видела кольцо на руке Лики, улыбнулась, а только что ее брат переспал с другой. Откуда в Ксюше столько переживаний? Злобы на Стаса. Откуда это все? Она что, стала человеком?
- Зачем ты так сделал? - спросила Ксюша.
- Я ничего не делал, она рядом села и стонать начала, - Стас посмотрел на нее. Ее волосы растрепаны, на руках пара маленьких царапин, она снова играла с бутузом. - Ты мне веришь?
Ксюша ничего не стала отвечать, она обняла свои коленки и уткнулась в них носом. «Как тебе можно верить?»
- Веришь?! - уже громче спросил Стас. Ксюша вздрогнула. - Ответь, да или нет!
- Или, - хриплым голосом ответила она. Это был ее любимый ответ. Ей не хочется сидеть рядом с ним, с этим моральным разложенцем. Ксюша встала с места и пошла к двери, обувает туфли. Стас схватил ее руку и сжал.
- Ты не веришь, - он слабо улыбнулся и потушил сигарету. - Почему все так, мелкая, почему все летит к черту?
«Потому что ты - тварь».
Ксюша попыталась вырваться, но Стас вышел из-за стола. Она осталась стоять в одной туфле. Ей стало страшно, в голове закололо. А что если Стас сделает ей больно?
- Отпусти, Стас, - дергает рукой. Какой же он жалкий критин. - Ты сам виноват.
***
Я вбегаю в квартиру, кричу, как люди во время крушения. Громко-громко, пробивая слух. Захлопываю дверь и бегу к себе в комнату. Слезы льются ручьем. Голову кружит, а ноги подкашивает. Второе истощение близко. Я прыгаю в кровать и бью себя подушкой - это некое наказание за то, что влюбилась в этого урода. В комнату влетает ошарашенная мама.
- Лика! Лика, что случилось? - спрашивает она и бежит ко мне. Мама падает на коленки и берет меня за голову. Я пытаюсь вырваться, но она крепко сжала лицо. - Успокойся!
Я выдохнула много воздуха и попыталась сесть ровно, чуть не упала с кровати. Тело потрясывает, перед глазами пелена из слез. Успокоиться? Как можно успокоиться, если только что тебе изменил твой жених. Возможно, уже пора все забыть, забыть его и уехать куда-то далеко-далеко.
- Мам, где мой чемодан? - спросила я и вытерла лицо ребром ладони. - Я уезжаю отсюда.
- Куда это ты уезжаешь? - она подняла бровь. За это мне захотелось ей врезать. - Объясни, что произошло, а уж потом подумаем о твоем переезде.
- Я ничего не буду тебе рассказывать! Где мой чемодан?! - крикнула я. Она уставилась на меня, встала с коленок и вышла из комнаты. Когда зашла обратно, волочила огромный сиреневый чемодан за собой. Я не буду ей ничего объяснять. Я устала.
«Можешь сказать «пока» своему парню», - в голову влетели слова Ксюши. Я могу послать его, но уж точно не сказать «пока». Вскакиваю с кровати и бегу к шкафу. Кидаю все вещи. Очень плохо. Невозможно. Зачем он так сделал? Предложение, а потом секс с другой. Забавно. Если бы я не пошла мыть глаза, то это бы не случилось. Чертовы глаза.
- Мам, я проклята? - я повернулась к ней лицом. - Почему меня все бросают?
Мама подошла ближе и прижала меня к груди. Я закусила губы и закрыла глаза. Ничего. Это все скоро закончится, и я свалю из этого Нью-Йорка. Осталось потерпеть.
- Дочь, что случилось? - она погладила меня по волосам. Как в детстве.
Голову сжало от боли, скрутило виски, ноги затекли.
Спустя день.
Я сижу на кровати и смотрю на стену. Лиловые обои, больше ничего. Волосы растрепаны, ногти все погрызла. Не хочу никого видеть, слышать. Хочется смерти. Быстрой и легкой. Можно покончить жизнь самоубийством, как тогда, в больнице. Теперь меня точно никто не остановит, ведь в квартире только мама. Она запретила мне куда-то ехать. Сказала, что нужно успокоиться, все забыть. Ведь я найду себе кого-нибудь другого. Кого? Можно стать кошатницей и сидеть с кошками по несколько часов в день. Кошки, они будут везде. По всей квартире будут разбросаны игрушки и шерсть. Хотя кошки тоже могут предать. Лучше остаться одной. В квартире очень холодно, ноги замерзли. Я в большом черном свитере, но даже он не помогает. Знобит.
В комнату зашла мама, в ее руках кружка с чаем.
- Вот, твои любимые, - она протянула мне пакет с печеньем. Оно нелюбимое, меня сейчас стошнит. - Думаю, тебе станет лучше.
«Мне больше никогда не станет лучше».
Мама поставила пакет на кровать и села рядом со мной, накрыла одеялом мои ноги.
- Ты больше никогда не почувствуешь себя одинокой, я сделаю так, чтобы ты чувствовала себя здесь хорошо, - сказала она. Точно такую же фразу говорил Стас, когда я только пришла к нему домой, меня опять затошнило.
- Выпей хотя бы чаю, - сказала она. - Ты целый день тут сидишь, из комнаты вообще не выходишь.
Я обняла свои колени руками и положила на них голову. Губы слиплись от крови, я наконец-то их разорвала. По моему, я стала сумасшедшей.
- Ладно, - она поплелась из комнаты и закрыла дверь. Оставила чай на тумбочке.
Я посмотрела на кружку, из нее вылетает легкий пар. Силы иссякли. Внутри пустота, нет ничего. Ничего, кроме ненависти и отвращения. Я будто снова в логове зверей. Наматываю на палец прядку волос, а потом дергаю ее. Волосы потихоньку отрываются, я смеюсь. Мне нужно причинять себе боль, чтобы забыть его. Я могу забыть, что он говорил. Могу забыть, что он сделал. Но никогда не забуду, что он заставил меня почувствовать.
Я оторвала прядку волос и начала наматывать ее на руку. Буду убивать себя своими же мыслями.
«Ты глупая девчонка, ты любишь всех, но никто не любит тебя».
Каждый чертов день я буду ругать себя за то, что поверила ему, за то, что была наивной дурой. Меня будто бы вывернуло наизнанку. Что значит «смотри фокус»? Наверное, Ксюша знала, что у них что-то будет. Нужно поспать, и все забудется само собой.
На следующий день я проснулась очень поздно, в 4 часа вечера. Все равно не выспалась. Чувствую себя плохо, тело все горит, а боль изнутри ломает ребра. Чем больше проходит времени, тем больше я убеждаюсь, что я никому не нужна. Мною поиграли, попользовались, а когда стала не нужна, выбросили на помойку. Он хотел мне что-то объяснить. Это бы выглядело глупо, мол:
- Лика, прости, но я просто переспал с ней. Ты же не обижаешься?
Для меня это все уже кажется банальным. Я не смогу так долго находится в этом городе. Здесь все будет напоминать об этом, я просто повторно сойду с ума. Недавно я искала в интернете последствия истощения нервной системы, я накопала кучу всякой информации, что эта болезнь ведет за собой суицидальные наклонности. Я думаю, что я уже дошла до этой стадии. Я просто устала, но если кто-нибудь посмотрит в мои глаза, то увидит что-то большее, чем недостаток сна.
Я сделала свой выбор, я все равно уеду отсюда, даже несмотря на маму. Уеду одна. Принятие окончательного решения иногда может выглядеть, как гражданская война внутри себя.
Мама снова зашла в комнату, на этот раз принесла суп, снова поставила его на стол со словами:
- Захочешь - поешь.
На столе уже целая гора тарелок и кружек, забитых всякой всячиной, но аппетита нет. Я еще ни разу не вышла из комнаты, даже в туалет.
Я просто сижу и жду. Жду чуда. А внутренний голос постоянно твердит мне одну и ту же фразу:
- Чего ты ждешь? Ложись спать. Ты все равно никому не нужна.
Наверное, это правда. Жизнь была бы гораздо лучше, если бы мне нравились правильные люди. Сначала все будет идеально, тебя будут любить и тебе будет очень хорошо, на минуту ты даже забудешь, как тебя зовут. Но когда-нибудь действительно становится больно, настолько, что сначала вспыхивает возмущение - разве можно живому человеку причинять такое? Хватаешь за плечи, поворачиваешь к себе - мне больно! Посмотри на меня, мне больно! Невозможно дышать, в горле свистит - уродливые физиологические звуки, ничего романтичного. В груди жжение, в животе спазмы, в голове тоже какие-то микровзрывы - будто тебя в твою же смерть мордой ткнули и не дают закрыть глаза.
«Мне больно»
«Извини»
На часах уже половина пятого. Я до сих пор сижу, не двигаясь с места. В комнате чем-то пахнет, то ли приправами, то ли чем-то похожим. Сейчас точно стошнит. Смотрю на свою правую руку. День назад на ней было колечко, такое красивое, с голубым камушком и цветами, а теперь только ободранные ногти. Второе мне нравится больше, ногти хотя бы и вправду обгрызаны не просто так.
Мама опять заходит в комнату, третий раз за день, на этот раз в ее руках ничего нет. Слава Богу.
- Лика, можно к тебе парень зайдет? - спросила она. - Не Стас.
Стас. Какое противное имя.
- Давай, - безразлично ответила я.
Через несколько секунд в комнату зашел Макс, а я все продолжаю сидеть на кровати и смотреть в стену.
- Эй, ну ты чего? - спросил он. На Максе черная футболка и джинсы. Даже не знаю сколько им лет. - Совсем размазня.
Я слабо улыбнулась и постучала по кровати, показывая Максу, чтобы он тоже сел. М-да, моя мама очень оперативная. Уже обзвонила всех, наверное.
- И долго ты будешь вот так сидеть? - спросил он и сел рядом.
- Да, пока не умру, - ответила я. Макс смутился. - Ладно, шучу. Пошли на крышу?
Я вылезла с кровати и пошла к выходу. На мне до сих пор черный свитер и джинсы. Я еще даже не переодевалась. Мы вышли из квартиры и пошли наверх по лестнице. В подъезде холодно, я прижала руки к груди. Мы забрались на крышу дома и сели на теплую кровлю. Я расставила руки в стороны, пытаясь согреться от теплого солнца.
- Какие планы на будущее? - спрашивает Макс.
- Уеду отсюда. Далеко-далеко.
- Куда, например?
- Обратно в Россию, ведь только там я смогу расслабиться.
Макс достал пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и поджег одну. Затяжка за затяжкой.
- А ты? У тебя какие планы, - я встала и пошла к краю крыши. Залезла на парапет и расставила руки в стороны, будто я птица. Макс смотрит на меня, представляю, что он думает:
- Вот дура. Грохнется сейчас и на тот свет.
Но мне вообще все равно, теперь я не буду задумываться о чужом мнении. Я хочу кричать. Громко-громко. Пугая голубей и прохожих.
Я вспомнила слова мамы:
- Я знаю, девочка моя, от некоторых воспоминаний хочется поскорее освободиться. Забыть, как самый страшный сон. Но у каждого есть такие раны, которые могут долго кровоточить, будить по ночам. И тут не стоит паниковать, искать обезболивающее. Стоит лишь набраться терпения и ждать, когда время подберет тебе лекарство. Для каждого оно разное. Для кого-то новая любовь, для кого-то дети, для кого-то...хотя бы море. Однажды ты окажешься у моря, и оно унесет на своих волнах боль воспоминаний. У каждого из нас свое море.