7
Прошло три месяца с того самого утра в Дубае.
Три месяца, за которые многое успело измениться. Я вернулась к стримам, Дианка периодически пропадала в своих командировках, родители успели слетать еще в пару стран, а я... я продолжала делать вид, что ничего не помню.
Хотя помнила.
Те обрывки воспоминаний так и остались со мной — его губы, его руки, его шепот. Но мы с Лехой оба сделали вид, что ничего не было, и эта игра постепенно стала нашей новой реальностью. Мы общались, перекидывались колкостями в чатах, иногда залетали друг к другу на стримы. Нормальное, ровное общение. Без намеков. Без неловкости.
Почти.
Иногда, когда он слишком долго смотрел в камеру, а потом резко отводил взгляд, я чувствовала, что он тоже помнит. Но мы оба молчали. И это молчание было нашим общим секретом, который мы тщательно охраняли.
---
Сегодняшний стрим шел своим чередом. Я сидела в любимом кресле, попивала кофе и болтала с чатом о всякой ерунде.
— Чат, ну серьезно, как можно есть ананас на пицце? Это преступление против человечества, — возмущалась я, читая очередной спорный комментарий.
АНАНАС НА ПИЦЦЕ ЭТО КЛАССНО
НИКА ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ
СОГЛАСНА С НИКОЙ ЭТО ХУЙНЯ
— Вот видите, есть адекватные люди! — я подмигнула в камеру. — Ладно, давайте следующий вопрос...
В этот момент на экране мелькнуло уведомление. Не в чате стрима — личное сообщение в телеграме.
Я машинально открыла его, продолжая что-то говорить в камеру, и замерла.
Вадя Эвелон: «Ник, привет! Не хочешь присоединиться к нашей небольшой тусовке? Собираемся на вилле в Белграде, будем зависать, стримить, отдыхать. Компания будет своя: я, Морфилина, Рома Мокривский , Макс Шадоукек, Денжер, конечно и многие другие. Длительность — неделя. Я уже согласовал с большинством. Думаю, будет весело. Ты как?»
Я перечитала сообщение два раза. Рома Мокривский, Макс Шадоукек , Морфилина. И Леха.
— Чат, секунду, — сказала я, отключая микрофон на паузу.
Открыла диалог с Вадей.
Ника: «Ого, неожиданно. А Дианка в курсе?»
Ответ пришел почти сразу.
Вадя Эвелон: «Ага, она уже согласилась. Сказала, что это будет бомба. Ну что, ты с нами?»
Я закусила губу. Дианка согласилась и ничего мне не сказала. Конечно.
Ника: «Дай подумать до вечера»
Вадя Эвелон: «Ок, но не тяни»
Я отложила телефон и включила микрофон обратно.
— Чат, мне тут пришло одно интересное предложение, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вадя собирает тусовку в Белграде. На неделю. Компания обещает быть... разношерстной.
О НИКА ЭТО ЖЕ КРУТО
А КТО БУДЕТ
РОМА МОКРИВСКИЙ БУДЕТ?
— Да, Рома будет, — кивнула я. — Макс Шаудукек, Морфилина... ну и еще стримеры.
ТАМ БУДЕТ ДЕНЖЕР?
ОПЯТЬ ШИПЕРСТВО
НИКА ТЫ ПОЕДЕШЬ ДА? ДА?
— Чат, блять, вы достали меня с этим шиперством, — фыркнула я, чувствуя, как щеки начинают розоветь. — Эта дурь там будет, да. И ничего в этом такого нет, мы нормально общаемся.
НИКА КРАСНЕЕТ
ЗНАЧИТ ТАКИ НЕ НОРМАЛЬНО
ПОЕЗЖАЙ ЭТО БУДЕТ ЭПИЧНО
— Вы ничего не знаете, — отмахнулась я. — И вообще, я еще не решила.
РЕШАЙСЯ
ТАМ ЖЕ ВСЕ СВОИ БУДУТ
НИКА МЫ ЗНАЕМ ЧТО ТЫ ПОЕДЕШЬ
— Вы меня достали, — засмеялась я, но в голове уже крутился этот вопрос.
---
Стрим закончился через час. Я попрощалась с чатом, выключила камеру и тут же набрала Дианку.
— Привет, зараза, — сказала я, как только она взяла трубку.
— Ой, а что случилось? — голос у Дианки был невинный, но я-то знала эту интонацию.
— Ты мне ничего не хочешь рассказать про Белград?
— Ааа, это, — протянула Дианка. — Ну да, Вадя пригласил. Я думала, тебе будет приятно.
— И ты не могла предупредить?
— Хотела сделать сюрприз! — она говорила так, будто это было самое очевидное решение в мире. — Ну и к тому же, я знала, что ты начнешь выкручиваться.
— С чего бы мне выкручиваться? — слишком быстро ответила я.
— Ник, — голос Дианки стал серьезным. — Я знаю, что вы с Лёхой в последнее время вроде нормально общаетесь. Но я же вижу, как ты напрягаешься, когда он появляется в теме.
— Я не напрягаюсь.
— Напрягаешься. И он тоже, кстати. Но вы оба делаете вид, что ничего не было.
Я промолчала.
— Ник, — продолжила Диана. — Прошло три месяца. Вы оба взрослые люди. Может, пора уже перестать делать вид и либо нормально общаться, либо...
— Либо что?
— Либо разобраться с тем, что между вами было. Или не было. Я хз, я же не знаю, что там произошло на самом деле.
Я закусила губу.
— Я поеду, — сказала я вдруг, удивляя саму себя.
— Серьезно? — в голосе Дианки послышалась радость.
— Серьезно. Но если что — ты будешь моей поддержкой и опорой.
— Ой, да ладно, — усмехнулась она. — Ты у нас сильная и независимая женщина, сама справишься.
— Дианка!
— Ладно-ладно, буду. Обещаю. Так, сейчас Ваде скажи, что билеты бронируешь.
— Ага.
— Вот и отлично! — она явно светилась от счастья. — Ник, это будет весело, честно.
— Посмотрим, — вздохнула я.
---
Вечером я написала Ваде:
Ника: «Ок, я в деле. Бронирую билеты»
Вадя Эвелон: «Отлично! Рад, что ты согласилась. Будет жарко)»
Я посмотрела на экран и усмехнулась. Жарко — это мягко сказано.
Я открыла диалог с Лехой. Мы переписывались пару дней назад, обсуждали какую-то новость. Обычный, ровный диалог.
Я набрала сообщение, стерла. Набрала снова.
Ника: «Слышал про тусовку в Белграде?»
Ответ пришел через минуту.
dangerlyoha: «Ага. Вадя звал. Ты тоже едешь?»
Ника: «Да. Уже билеты бронирую»
dangerlyoha: «Ну ок. Компания там своя будет, Рома, Макс... Думаю, норм»
Ника: «Ага. Надеюсь, ты не будешь меня доставать»
dangerlyoha: «Я? Тебя? С чего бы это)»
Ника: «Ты постоянно это делаешь»
dangerlyoha: «Обижаешь, манюнь)»
Я замерла. Сердце пропустило удар.
Манюнь.
Он написал это не задумываясь. Или задумываясь? Я смотрела на экран, чувствуя, как где-то глубоко внутри разливается то самое тепло, которое я так старательно прятала три месяца.
Ника: «Я тебе не манюнь, урод»
dangerlyoha: «Как скажешь) Ладно, увидимся в Белграде»
Ника: «Угу. Увидимся»
Я выключила телефон и уставилась в потолок.
Три месяца мы строили из себя людей, у которых ничего не было. Три месяца я убеждала себя, что те обрывки памяти — просто игра воображения. Три месяца он делал вид, что не помнит.
Но эта «манюнь»... Она была слишком интимной. Слишком личной.
Значит, он помнит.
Я закрыла глаза и почувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
Будет жарко — это точно.