48
Прошёл почти месяц.
Дом жил.
Но как-то... неправильно.
Слишком тихо.
Слишком пусто.
Лилии уже было тяжело ходить.
Живот заметно вырос, и врачи всё чаще требовали отдыхать.
Поэтому вечерами она почти всегда сидела в гостиной.
А Майки всё чаще оставался рядом.
Не потому что его просили.
Не потому что был обязан.
Просто так было спокойнее.
Особенно когда Т/и пропала со всех радаров.
В тот вечер за окном шёл дождь.
Лилии сидела на диване, опираясь на плечо Майки.
Он читал какие-то документы корпорации.
Лилии уже давно не смотрела телевизор.
Просто слушала его голос.
Он что-то рассказывал про очередного директора, который решил поспорить с советом директоров.
- И что потом? - спросила она.
- Уволился.
- Сам?
- После разговора со мной.
Лилии тихо рассмеялась.
- Это звучит угрожающе.
- Так и было.
Некоторое время они сидели молча.
Потом ребёнок снова толкнулся.
Лилии поморщилась.
Майки сразу посмотрел на неё.
- Болит?
- Немного.
Он осторожно положил ладонь ей на живот.
Уже привычный жест.
За последние месяцы это стало обычным.
Лилии невольно расслабилась.
- Спасибо.
- За что?
- За то что рядом.
Майки ничего не ответил.
Просто продолжал сидеть рядом.
На втором этаже в это время горел свет.
Сиель снова занимался.
Уже третий час подряд.
Книги.
Документы.
История кланов.
Экономика.
Политика.
Даже отчёты Скудери.
Для ребёнка его возраста это выглядело ненормально.
Но он не собирался останавливаться.
Потому что каждый раз вспоминал слова Тэрем.
"Будущий глава."
"Наследник."
"Двадцатое поколение."
И главное -
"Поддержать госпожу."
Поэтому он учился.
Почти без отдыха.
Почти без сна.
Иногда даже Тэрем начинали беспокоиться.
А ещё беспокоило другое.
Руби.
Она внезапно уехала к Т/и две недели назад.
И никто не объяснил почему.
Вообще никто.
Даже Майки.
Когда он спросил Мию, та ответила:
- Это приказ главы.
Когда спросил Севу:
- Нам запрещено говорить.
Когда спросил Маки:
- Не знаю.
Ложь.
Все понимали, что ложь.
Но продолжали молчать.
И это нравилось Майки всё меньше и меньше.
Вечером он встретил Севу возле входа.
- Где Руби?
Сева спокойно посмотрела на него.
- На задании.
- Каком?
- Не могу сказать.
- Даже мне?
- Особенно вам.
Повисла тишина.
Майки нахмурился.
Сева редко вела себя так.
Значит причина серьёзная.
Очень серьёзная.
На следующий день новостей от Т/и снова не было.
Ни сообщения.
Ни звонка.
Ничего.
Лилии начала переживать.
Сиель тоже.
Даже девушки Тэрем стали заметно напряжённее.
Хотя старательно это скрывали.
На четвёртый день утром телефон Майки наконец завибрировал.
Все сразу замерли.
Лилии подняла голову.
Сиель даже перестал писать.
Майки открыл сообщение.
Отправитель:
Руби.
Не Т/и.
Руби.
Сердце неприятно кольнуло.
Сообщение было коротким.
"Госпожа жива."
И всё.
Больше ничего.
Ни подробностей.
Ни объяснений.
Ни причин.
Просто:
"Госпожа жива."
Майки долго смотрел на экран.
Слишком долго.
Лилии сразу поняла.
- Это не она написала?
- Нет.
Сиель резко встал.
- Почему не мама?
Никто не ответил.
Потому что все подумали об одном и том же.
Если пишет Руби...
Значит сама Т/и сейчас не может.
Именно эта мысль пугала сильнее всего.
В тот вечер дом погрузился в тяжёлую тишину.
Лилии почти не разговаривала.
Сиель снова ушёл учиться.
Майки сидел в кабинете один.
Перед ним лежал телефон.
На экране всё ещё светилось сообщение.
"Госпожа жива."
Слишком короткое.
Слишком сухое.
Слишком не похоже на Т/и.
И впервые за весь месяц Майки почувствовал настоящее беспокойство.
Не то, к которому привык.
Не рабочее.
Не связанное с врагами.
А то самое.
Личное.
Которое появляется только тогда, когда речь идёт о человеке, которого ты слишком давно знаешь и слишком сильно боишься потерять.