20
Отлично, делаем сцену бытово-эмоциональной, с нотками тревоги и привычной рутины для Сиеля, но с ощущением ответственности и скрытой опасности.
Дом был тихий, но не совсем спокойный.
Т/и и Майки с утра готовились к выезду.
Не просто так — на неделю их не будет.
— Старейшины снова устраивают свои «собрания», — сказал Майки, проверяя сумку. — И, похоже, всё это серьёзно.
Т/и кивнула, аккуратно поправляя воротник.
— Да. И если мы не появимся лично, они могут начать делать свои «предложения» без нас.
— А это значит, что придётся терпеть их выкрутасы, пока мы вернёмся.
Сиель наблюдал за ними со стороны.
Он уже привык к таким сборам: когда родители заняты угрозами, переговорами и политикой, он живёт временно у второго родителя.
— Значит, на неделю я снова к Лилии? — спросил он спокойно, будто это была привычная смена квартиры, а не маленький «перекресток между опасностью и свободой».
— Да, — сказала Т/и, присаживаясь рядом. — Там безопасно.
— И Лилия обо всём позаботится.
Майки подошёл к нему, положил руку на плечо.
— Ты знаешь правила. Ты слушаешься Лилию, помогаешь ей, и никаких рисков, понял?
— Понял, — ответил Сиель.
Но внутри было немного тревожно. Он любил Лилию, считал её почти сестрой, но…
— А если… — он остановился.
— Ничего не будет, — прервала его Т/и. — Мы вернёмся через неделю, и всё будет как раньше.
Сиель кивнул, но слегка поморщился.
Он знал: «как раньше» — это когда родители рядом, когда можно спорить, смеяться и быть услышанным. А сейчас их не будет целую неделю.
— Лилия? — спросил он, когда они вышли из зала. — Ты будешь одной со мной?
— Конечно, — улыбнулась она. — Но ты должен слушаться меня.
— Слушаюсь, — ответил Сиель.
И, несмотря на привычную лёгкость их общения, в воздухе витало тихое напряжение, потому что и он, и Лилия знали: мир вокруг становится опаснее, чем кажется.
Т/и и Майки переглянулись на пороге.
— Всё в порядке? — тихо спросила она.
— Да, — ответил Майки. — На душе не спокойно оставлять его так .
— Я справлюсь, — сказала Лилии.
— А мы?
— Мы должны, — сказал Майки, и улыбнулся сквозь усталость. — За неделю много всего произойдёт.
Сиель посмотрел на родителей, на Лилию, и понял: этот дом станет его временной крепостью, пока они оба будут заняты своими войнами со старейшинами.
И на сердце у него было тихое, но твёрдое чувство: он справится.
Сиель сидел за столом на кухне, держа в руках кружку с горячим молоком.
Лилия тихо нарезала фрукты и складывала их на тарелку.
— Ну что, сегодня будет тихий день? — спросил он, словно проверяя атмосферу.
— Похоже на то, — улыбнулась Лилия. — Ты не против, если я включу музыку?
Сиель слегка пожал плечами.
Он не считал Лилию «второй женой» своего отца.
Для него она была… как старшая сестра.
Та, с которой можно тихо говорить, которая слушает и не приказывает.
— Сиель, — сказала Лилия мягко, — я знаю, что ты привык к правилам: если мама или папа в беде, ты переезжаешь к другому.
Он кивнул.
— Да, но с тобой всё проще. Тут можно… не думать о войне и планах.
Лилия улыбнулась. Но улыбка была чуть тревожной.
Она держала руки на животе так, будто сама не до конца понимала, что уже ждёт нового человека в своей жизни.
— Я рад, что могу здесь быть, — сказал Сиель тихо. — Как дома.
— А дома… — Лилия замялась, — дома, знаешь, тоже хорошо. Только иногда слишком много тревог.
Сиель рассмеялся.
— Да. Но это всё равно лучше, чем быть одним.
Он снова посмотрел на неё.
— Ты меня никогда не отпустишь, правда?
— Никогда, — ответила она, хотя в её голосе был лёгкий оттенок тревоги, который Сиель не заметил.
Он еще не знал, что скоро появится новый маленький человек, который изменит их привычный ритм.
Что теперь Лилия не просто «сестра», а носитель будущего, который старейшины Бонтен хотят использовать как инструмент.
Сиель пил молоко, улыбающийся и довольный, что всё пока спокойно.
Он не догадывался, что эта спокойная рутина — перед бурей, и что скоро ему придётся узнать больше, чем хотелось бы.
— Ты молчишь, — сказала Лилия, наклоняясь ближе. — О чём думаешь?
— О том, что всё ещё лучше, чем у папы и мамы, — ответил Сиель. — И что если будет трудно, я буду рядом.
Лилия улыбнулась по-настоящему.
— Я знаю.
И в этот момент никто из них не заметил, что новая жизнь уже шептала о себе, тихо и осторожно, готовая изменить всё.