9
Завтрак
Солнце уже стояло высоко, и кухня была наполнена ароматом свежего кофе и поджаренного хлеба.
Сиель сидел на стуле между Т/и и Майки, попутно ковыряя тарелку с омлетом.
Т/и вздохнула, собираясь в очередной день совещаний.
— Сегодня у меня очень много встреч, — сказала она, ровно, но без злости. — С тобой будет няня.
Сиель приподнял бровь.
— Няня… опять? — немного надменно.
— Да, — кивнула Т/и. — Она очень хорошая. И безопасная.
— А папа может остаться ещё на денёк? — спросил он, глядя на Майки глазами полными надежды.
Майки посмотрел на Т/и. Тихо, почти молча, но взгляд говорил: «Можно?»
Т/и посмотрела на него.
И что-то внутри согрелось, хотя она не понимала почему.
— Ладно, — тихо сказала она. — Пусть останется ещё один день.
Сиель широко улыбнулся и сразу подпрыгнул на стуле.
— Ура! — воскликнул он. — Значит, мы ещё день вместе!
Майки ухмыльнулся, а Т/и, не удержавшись, слегка улыбнулась.
Чувство было странным — она не думала, что будет рада видеть Майки ещё день подряд.
— Но вы двое… — начала она, слегка насмешливо. — Не забудьте про завтрак, а то опоздаете на наши “день совместного отдыха”.
Сиель захохотал.
Майки просто посмотрел на неё с тем взглядом, который Т/и всё ещё пыталась игнорировать, но уже без успеха.
И на кухне, между омлетом, кофе и солнечным светом, возникло ощущение семьи, которая, несмотря на все ошибки прошлого, начинает собираться снова, пусть и по своим правилам.
День Сиеля с Майки
Т/и ушла на совещания почти сразу после завтрака, оставив Майки и Сиеля наедине.
— Значит, ты теперь мой официальный «день развлечений», — сказал Майки, заваривая кофе.
— Ничего смешного, — сердито сказала Сиель, но при этом с интересом смотрел на него. — Ты обещал делать домашку вместе.
— Обещал, — кивнул Майки. — Но сначала — кофе.
Сиель скривился.
— Мне не нужен кофе.
— Мне тоже, — признался Майки. — Но привычка.
Сиель рассмеялся.
— Папа… ты такой взрослый!
— Спасибо, сынок, — ответил Майки с фальшивой гордостью. — А ты такой… маленький начальник.
— Я контролирую тебя, — Сиель сделал серьёзное лицо. — Чтобы ты не прокрастинировал.
— Контролируешь? — Майки поднял бровь. — Я думал, это твоя мама умеет контролировать лучше.
— Она занята, — сказал Сиель, хитро улыбаясь. — А я заменяю.
Домашка с трудностями
Потом они сели за стол — домашка.
— Папа, посчитай эти примеры! — Сиель положил тетрадь.
— Ладно, — вздохнул Майки, — но если ты попытаешься списать с меня, я буду очень злой.
— Я не списываю! — Сиель сжал карандаш. — Я просто… подглядываю!
— Отлично, — сказал Майки. — Теперь я точно злой.
Они начали считать вместе, Майки объяснял формулы, Сиель всё время перебивал:
— Папа, ты неправильно!
— Нет, сынок, ты неправильно!
— Нет! Я проверял!
— Ладно, ладно, — сказал Майки, притворяясь, что сдаётся. — Но только потому что ты умеешь быть упрямым.
Сиель ухмыльнулся, довольный победой, хотя и понимал, что это всего лишь игра.
Маленькие бытовые конфликты
После домашки они решили приготовить обед.
— Папа, не трогай нож, я режу овощи, — сказал Сиель, пытаясь выглядеть серьёзно.
— Серьёзно? — Майки приподнял бровь. — Ты что, меня учишь готовить?
— Ага! — Сиель сделал вид, что режет морковь как настоящий шеф.
Майки наблюдал и тихо ухмылялся.
— Ты выглядишь как маленький Т/и.
— Что?! — Сиель зажмурился, делая вид, что обиделся. — Я похож на маму?!
— Конечно, — сказал Майки. — В этом вся магия. Ты с ней один в один.
— Нет, — буркнул Сиель. — Я твой сын!
— Ну и что, — ответил Майки. — Ты и с папой похож на Т/и — это же идеальное сочетание.
— Папа… — Сиель фыркнул. — Ты иногда слишком прямолинейный.
— Согласен, — улыбнулся Майки. — Но ты же это любишь.
Вечер
К вечеру Сиель был полностью доволен.
— Завтра мама будет ревновать, что я целый день с тобой, — сказал он, садясь на диван с тарелкой печенья.
— Пусть ревнует, — сказал Майки. — Главное, что мы с тобой пережили этот день без катастроф.
— Ну почти без, — фыркнул Сиель. — Немного нож почти отрезал мне палец.
— Это не немного! — смеялся Майки. — Но ты жив. Значит, день удался.
И они сидели вместе на диване, смеясь и обсуждая пустяки, пока на кухне тихо пахло ужином, а мир вне дома казался далёким и почти несуществующим.