~Цена долга~ [Хёнликсы]

Внутри особняка Джисон орал матом так, что стены тряслись.

— Отпусти меня, мудозвон ебаный! Я вызову полицию, я найму адвоката, я…

— Полицию? — Минхо засмеялся — сухо, без эмоций. — Дорогой, полиция работает на нас. Твой адвокат сдохнет от страха, когда увидит наши документы. Завали ебало.

Минхо втолкнул Джисона в гостиную. Там сидели Хёнджин и Чанбин. Чанбин пил виски прямо из бутылки. Хёнджин листал телефон, закинув ноги на стол.

Оба подняли головы. Чанбин присвистнул.

— Это ещё кто? — спросил Хёнджин голосом, от которого у нормальных людей стынет кровь.

— Лучший друг твоей вишни, — ответил Минхо, толкая Джисона вперёд. — Припёрся с цветами, как на свидание.

— Пошёл ты, — Джисон сплюнул на пол. — Где Феликс?

Хёнджин медленно встал. Подошёл к Джисону. Принюхался. Скривился, как от кислого молока.

— Пахнешь пудингом. Отвратительно. Как дешёвый магазин.

— А ты пахнешь говном и старыми деньгами, — огрызнулся Джисон, хотя внутри всё дрожало. — Где Феликс, я сказал?

— Жив, — Хёнджин усмехнулся. Потом резко схватил Джисона за подбородок и сжал так, что тот взвизгнул. — Но если ты не заткнёшься, я сделаю так, что он пожалеет о том дне, когда родился. Я вырву ему язык, скормлю собакам, а потом заставлю тебя смотреть. Понял, пудинг?

— Ты чё, гондон? — Джисон попытался ударить его ногой в пах. Минхо перехватил движение быстрее, чем Джисон моргнул.

— Босс, разреши вышвырнуть его на хер, — сказал Минхо спокойно. — Или сломать пару рёбер для воспитания.

— Нет, — Хёнджин вдруг улыбнулся. Такая мерзкая, предвкушающая улыбка. — Пусть останется. Посмотрит, как живёт его дружок. Чанбин, проводи «гостя» к Феликсу. Десять минут. Не больше.

Чанбин кивнул и выволок орущего Джисона в коридор.

Когда они ушли, Хёнджин повернулся к Минхо.

— Ты странно на него смотрел.

— На кого? — Минхо сделал вид, что не понял.

— На пудинг. Ты пялился на него, как голодный пёс на кость.

— Не неси хуйни, Хёнджин.

— Минхо, — Хёнджин подошёл ближе. — Мы друзья с детства. Я знаю, когда ты врёшь. Ты почуял его запах, да? И он тебе понравился.

Минхо молчал. Сжал кулаки. Потом выдохнул:

— Допустим. И чё с того?

— А то, — Хёнджин отвернулся к окну, — что если этот пудинг — твой истинный, ты в полной жопе. Потому что мы не можем сближаться с этими людьми. Они — не наша стая.

— А ты? — спросил Минхо тихо. — Ты уже сблизился со своей вишней. Я видел, как ты на него смотришь. Ты не бьёшь его в полную силу. Ты кричишь, но не калечишь. Почему?

— Потому что он нужен мне живым для сделок.

— Врёшь, — Минхо встал. — Ты просто боишься, мудак. Боишься, что он — твой истинный. И что ты уже облажался так, что он тебя никогда не простит. Ты его избивал, запирал, унижал. Как он может тебя полюбить после такого?

Хёнджин промолчал. Минуту. Две.

— Убирайся, — сказал он наконец.

Минхо ушёл. Но перед дверью бросил:

— Если ты его не проявишь — потеряешь навсегда. И останешься один, как старый пёс без стаи.

Хёнджин остался один. Взял телефон. Нашёл фотографию Феликса — Минхо тайком скинул ему в первый же день. Смотрел на неё долго. Провёл пальцем по экрану.

— Вишня, — прошептал он. — Ебаная вишня, зачем ты так пахнешь?

483 слова