Только Друг | Frame Tamer

Свежесваренный кофе стоял около ноутбука, пока Есения, пританцовывая, нарезала бутерброды. Тимофей ластился о ноги, настойчиво выпрашивая любимое лакомство. Образ для книги давно крутился в голове цепочкой слов, что прибавляло девушке жизненной энергии и поднимало настроение. Жуя бутерброд, Есения начала набирать текст одной рукой, иногда поглядывая на экран, будто бы проверяя, настолько ли описанная картинка похожа на то, что она придумала.

"Его шерсть была густой, но казалась не материальной, будто он был сгустком черной дымки, клубящейся вокруг него. Тьма словно текла по его телу, сливаясь с ночным мраком. Я не могла разглядеть деталей — только силуэт, обрамленный тонкой, дрожащей границей, где ночной воздух и его форма перемешивались, как масло с водой.

Но глаза... Его глаза я не забуду никогда. Яркие, жёлтые, как две раскалённые монеты, они горели, прожигая тьму насквозь. Эти глаза смотрели прямо на меня, и в их глубине пульсировала какая-то первобытная, нечеловеческая сила. Казалось, за ними скрывается сама сущность ночного кошмара."

— Знаешь, Тимош, он слишком сильно похож на тебя, — Есения потрепала по голове кота, который уже сидел у неё на коленях, смотрел на неё своими желто-зелеными глазами и намурлыкивал своё видение этой истории.

Придирчиво проверяя каждое слово, Есения поймала себя на мысли, что хотела бы услышать, как это читает Саша. Она даже представила его голос — низкий, чуть хриплый, с той бархатистой интонацией, которая вчера заставила всё внутри неё замереть. Мысли вновь и вновь возвращались к мужчине с самого утра, как только она переступила порог и, попрощавшись с ним, закрыла дверь. Эти навязчивые мысли не отпускали её и перед сном. Мелкими урывками в памяти всплывал его голос, фраза: "Я напишу", которую он обронил, когда Есения уже закрывала дверь. И в этот раз его слова прозвучали не как вопрос и не как обещание. Это был приговор. Тот, которому она, кажется, была совсем не против подчиниться. Из раза в раз, снова и снова.

Помассировав виски, Есения сохранила документ и отправила его себе на почту, а после закрыла ноутбук, вставая из-за стола.

Сидя за компьютером в комнате, Есения включила ютуб, пролистывая ленту рекомендаций. Как вдруг увидела ролик, в названии которого фигурировал псевдоним "Фреймтеймер". Не долго думая, она включила видео, перенося вкладку на второй экран, а на основном открыв документ с незавершенной главой.

"Глупость какая, — подумала она, — слушать на фоне человека, который, может быть, вообще не напишет". Но палец уже нажал на плэй.

Ролик был в достаточно спокойном темпе, Саша очень много говорил, что помогало девушке полностью погрузиться в свою книгу. Строчка за строчкой, слова лились рекой, складывались в предложения. Будто не было этих двух недель полного застоя, будто не повышалась тревожность с мыслью о новой главе, будто муза вновь благосклонно явилась к ней, позволяя настроиться на нужный лад.

Есения дёрнулась, когда из колонок раздалась автоматная очередь. Переведя взгляд на экран, она заметила, что двухчасовой ролик, который она включала, уже давно сменился одним из шоу на канале Ильи Эксайла. Она хотела уже выключить, но взгляд зацепился за знакомое лицо на втором экране. Саша как раз в этот момент смешно дёрнулся, так же как и Есения, испугавшись неожиданного громкого звука.

— Телепатия, блин, — буркнула она и потянулась к телефону, который как раз ожил уведомлением.

На экране высветилось уведомление из телеграма:

Александр 17:45 "Привет, ты как?"

И прикреплено несколько десятков фото — всей компании, её с Наташей, и её одной. Есения поймала себя на мысли, что не помнит, чтобы Саша фотографировал её, и присмотрелась к снимкам. И действительно — ни на одном из них она не смотрит в камеру. Вот она стоит у бара с закрытыми глазами в ожидании коктейля. Тут она смеётся над шуткой Наташи, запрокинув голову. Здесь сидит на лавочке у бара с сигаретой в руках, задумчиво глядя куда-то в сторону. Но фото, где они с Наташей спят в такси, сложив головы друг на друга, заставило её улыбнуться.

Есения 17:47 "Привет, нормально, главу вот дописываю" — набрала на смартфоне и отправила. Пару секунд подумав, добавила:

Есения 17:48 "А ты как? Нормально до дома добрался?"

Девушка отложила телефон и снова вернулась к черновику. Через пару предложений её вновь отвлек звук уведомления.

Александр 17:48 "Да конечно, куда бы я делся😅"
Александр 17:49 "Сижу, монтирую видос и параллельно разглядываю фото, которые сегодня ночью сделал. У тебя там лицо такое умиротворенное на последнем, где вы с Наташей спите в машине. Прямо захотелось тоже вздремнуть."

Есения 17:50 "Хочешь сказать, что ты ещё не ложился?"

Есения крутанулась в кресле, отвернувшись от компьютера. Захотелось вновь налить себе кофе — она хоть и спала, но совсем не выспалась.

Александр 17:50 "Неа, птиц слушал"

Есения даже из комнаты выйти не успела, как тут же прилетело сообщение, заставившее её улыбнуться, а следом ещё одно.

Александр 17:50 "У меня тут они громче поют. Живее"

Есения 17:52 "Я, кстати, даже не заметила, когда ты меня фотографировал. Удивил. И кадры хорошие очень"

Александр 17:53 "Операторская привычка — ловить моменты, пока никто не видит"

Есения 17:53 "Действительно укротитель кадров"
Есения 17:54 "Не обманул, получается"

Через пару минут, когда кофе был уже налит, а миска у кота полная, Есения отправила ещё одно сообщение.

Есения 17:57 "Ладно, не буду тебя отвлекать, а то видос не смонтируешь, умрёшь от недосыпа, а твои фанаты наведут на меня порчу"

Ответ пришёл почти сразу. Но Есения его прочитать не успела, потому что в комнате раздались подозрительно громкие звуки.

Когда она зашла, то увидела прекраснейшую картину: два цветка, скинутые с полки, демонстрировали свои корни из разбитых горшков на всеобщее обозрение, а где-то в дальнем углу, на шкафу, на Есению сверкал испуганными глазами Тимофей.

— Тимофей Александрович, как вам не стыдно? — выдохнула Есения, опускаясь на корточки, чтобы собрать крупные осколки.

Когда порядок был наведен, цветы перемещены во временное хранилище в виде банок из-под бабушкиных солений, а кот снят со шкафа и успокоен, Есения вспомнила, что так и не ответила Саше. В чате она увидела, что там висит уже несколько непрочитанных сообщений.

Александр 17:58 "А ты боишься проклятий? Не похожа на суеверную"
Александр 17:59 "Кстати, про фанатов... Ты так и не рассказала, почему скрываешься. Наташа говорит — удаляешь отметки. Это принцип?"
Александр 18:07 "Если не хочешь отвечать, я не заставляю"
Александр 18:15 "Есения, у тебя всё нормально?"
Александр 18:27 пропущенный аудиозвонок
Александр 18:30 пропущенный аудиозвонок
Александр 18:48 "Дай знать, если тебя не украли инопланетяне"

Есения 18:57 "Меня не украли инопланетяне"
Есения 18:57 2 фото — на фотографиях погром, устроенный Тимофеем, и сам испуганный Тимофей
Есения 18:58 "Устраняла последствия боя Тимофея Александровича с цветочным батальоном"
Есения 18:58 "Не смотря на численное превосходство, важеские войска с позором разгромлены и заточены в банки из-под огурцов"

Очень долго висела надпись "печатает" . Есения уже трижды мысленно ударила себя по лицу за такие нелепые шуточки.

Александр 19:03 "Прости, я долго не мог просмеяться"
Александр 19:03 "Это было очень хорошо"

Казалось, что всё это время Есения не дышала, а сейчас весь кислород, который она держала в лёгких, решил выйти. Перечитав ещё раз его сообщения, которые она успешно проигнорировала, Есения думала над ответом.

Есения 19:06 "А насчёт анонимности..."
Есения 19:06 "На самом деле, долгая история, не для переписок"
Есения 19:07 "Если честно, я сама уже запуталась, принцип это или просто привычка прятаться"

Александр 19:08 "Не для переписок, говоришь?"
Александр 19:08 "Ты завтра вечером свободна?"

Есения 19:09 "Тебе настолько это интересно?"

Александр 19:10 "Профессиональный интерес — я же психолог"
Александр 19:10 "Да и просто по-человечески интересно, чего уж скрывать"

Есения 19:15 "До пятницы я совершенно свободен"

Александr 19:15 "Кажется, от кого-то несёт старостью похлеще, чем от меня🤣"
Александр 19:15 "Отлично, завтра как раз четверг. К семи подъеду за тобой, пойдёт?"

Есения 19:20 "Фе, я вообще-то молода и полна сил"
Есения 19:20 "Да, в семь будет отлично"
Есения 19:21 "До завтра. Я пошла главу дописывать"

Александр 19:22 "До завтра"

Отложив телефон в сторону, Есения поймала себя на том, что уже с нетерпением ждёт эту встречу. Сколько бы она себя ни одергивала, сколько бы ни ругала, эти бабочки в животе, как и в далёкие пятнадцать, не хотят успокаиваться.

Попытки сесть за главу не увенчались успехом — после переписки с Сашей все мысли вновь возвращались к нему. Ближе к вечеру, когда солнце уже почти село за горизонт, Есения поняла, что больше не может находиться в душном помещении.

Натянув толстовку поверх футболки, Есения пристегнула поводок к шлейке Тимофея. Кот возмущённо мяукнул, но спорить не стал — ночной воздух манил.

Во дворе было пусто. Где-то хлопнула дверь подъезда, в соседнем окне горел телевизор, его синеватые отблески плясали на тюле. Есения села на ту самую лавочку, где сидела сегодня ночью с Сашей. Тимофей деловито обнюхивал кусты, задрав хвост.

Она задрала голову к небу. В Москве звёзд почти не видно — вечная подсветка города съедает их. Но парочка самых наглых всё же пробивалась сквозь оранжевую дымку, будто подмигивая девушке.

"Что я делаю? — подумала Есения. — Мы знакомы меньше суток, а я уже..."

Она не закончила мысль, потому что не знала, какое слово поставить в конце. Влюбилась? Увлеклась? Позволила себе надеяться?

Тимофей дёрнул поводок, увлекая её к следующему кусту, и Есения благодарно пошла за ним. С котом проще — он не задаёт вопросов, на которые нет ответов.

Дойдя до ближайшего скверика, Есения отпустила кота со шлейки — она знала, что стоит ей позвать, он тут же вернётся. Её маленький чёрный ураган был её личным защитником.

В голове пронеслось воспоминание о том, как шесть лет назад она забирала маленький комочек, который помещался у неё в ладони.

Шесть лет назад. Ей было девятнадцать.

В Она только съехалась с парнем, начиналась новая взрослая жизнь. И первое, что она хотела сделать — завести кота. Есения рассматривала объявления с белыми пушистыми котятами, иногда поглядывая на рыжих. Но когда пришла забирать, оказалось, что осталось только два чёрных котёнка. Есения взяла одного из них на руки — тот сразу замурчал, начал тереться о её руки, шерсть у него была гладенькая, а два огромных голубых глаза смотрели на неё с теплотой и надеждой. Потом ей дали второго. Он зашипел, царапнул её за палец и, попытавшись вырваться, зацепился за неё ломаным, как показалось вначале, хвостом. Глаза жёлтые, дикие, облезлая шерсть дыбом.

— Я его забираю, — твёрдо произнесла Есения, подхватывая несуразного котёнка, заставив всех очень удивиться.

Бывший долго читал ей нотации о том, что котёнок какой-то не такой, и взбалмошный, и плешивый, и вообще некрасивый. А Есения сидела на корточках около маленького комочка, нежно его гладила и шептала: "Ну ничего, Тимоша, теперь мы вместе" .

Она видела в нём себя. Маленькую и беззащитную, которая никому не нравилась, которой пришлось отрастить когти и научиться кусаться.

А сейчас из кустов на неё смотрели два огромных хищных глаза, охраняющие её покой. Гладкая шерсть мягко переливалась в свете фонарей и блестела, отражая жёлтый свет. А ломаный хвост оказался лишь особенностью породы, которая никак не мешала ему жить. Он превратился из гадкого утёнка, который никому не нравился, в прекрасного лебедя, который не каждому был по зубам.

Те отношения пришлось быстро прекратить. Тимофей не хотел принимать бывшего парня Есении и всячески пакостил. Доходило до того, что молодой человек поднимал на кота руку. Именно поэтому девушка и ушла. Она собрала все свои вещи, выслушивая проклятия в сторону нерадивого котёнка, и ушла, оставив парня в практически пустой квартире, а после уехала учиться в Москву. Она вычеркнула его из своей жизни и воспоминаний, разве что отчество теперь прицепилось к коту мёртвой хваткой, сделав из забитого Тимошки статного Тимофея Александровича. Наташа часто посмеивалась, что Есения — разведёнка, а Тима — прицеп от первого брака.

Тимофей прошёл много трудностей вместе с девушкой. Но теперь, когда жизнь немного успокоилась и потекла своим чередом, он лишь приходил к ней ночью, утыкался носом в подбородок и разбавлял одиночество хозяйки тихим посапыванием.

Тишину улицы вдруг разрезал громкий телефонный звонок, высвечивая на экране "Мамочка 💖" . Есения улыбнулась, принимая вызов.

— Мам, привет. Ты чего так поздно? У тебя же ночь совсем.

— Да вот, Сенечка, сижу сериал смотрю, думаю о тебе. Как ты там, моя писательница? Не заездил тебя этот... как его... дедлайн?

Есения усмехнулась, закуривая. Тимофей уже улёгся на лавочке рядом.

— Заездил, мамуль. Но сегодня прорыв случился. Главу почти дописала, — Есения улыбнулась, вдыхая прохладный ночной воздух вместе с никотином.

— Ой, умница! — Есения представила маму. Такую домашнюю, с пучком волос, которые на висках уже поседели, в розовом мохровом халате, который она так любит, и с кружкой кофе в руках. — Я твою первую так и перечитываю иногда. Коллегам давала, говорят, прям за душу берёт.

— Мам, кому? Я же просила...

— А чего стесняться? Ты же талант у нас. А какие стихи раньше писала? — Есения аж подавилась сигаретным дымом, немного закашлявшись. Она уже и думать забыла о нескольких стихах, что переписала маме на отдельный листочек ещё в седьмом классе. А мама так и носит этот старый потрёпанный листочек в паспорте. — Бабушке они очень нравятся...

И тут Есения поймала себя на мысли, что мама даже не знает, как выглядят обложки её книг. Не знает псевдоним, под которым она их выпускает. Потому что Есения никогда не показывала. Она лишь иногда отправляла ей на почту отдельные главы, вырезая всё лишнее и неудобное. Не потому, что скрывала — просто... страшно, что мама увидит там "страсти и непотребство" а не "литературу".

— Мам, я тебе потом новую книгу пришлю, как выйдет. Ладно?

— Дочь, ты это... кушай хорошо, а то опять исхудала. Мне Женя показывал твои фотографии с этой твоей подружкой, — голос мамы звучал буднично, но Есения почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Женя? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Откуда у него мои фото?

— Ну, из интернета, наверное, — мама говорила так, будто это было само собой разумеющимся. — Он же следит за тобой, в телефоне своем листает. Говорит: "Смотри, мам, наша Сенька звезда". Мы так гордимся тобой, доча.

Есения замерла. Женя. Шестнадцать лет, дурь в голове, вечно набыченный и недовольный всем миром. Который год назад, когда Есения в последний раз приезжала в родительский дом, в очередной ссоре заорал: "Ты вообще кто? Тебя нет нигде! Друзья спрашивают, чем сестра занимается, а я даже фото нормальное показать не могу, потому что тебя нет, ты — призрак!"

Она тогда отмахнулась. Подростковые тараканы, перебесится.

— Какие фото? — спросила Есения, хотя голос уже предательски дрогнул.

— Ну, где вы в баре, — мама не замечала напряжения, говорила тепло и гордо. — Ты там такая красивая, волосы эти синие... Я сначала даже не узнала, думаю — что за девушка? А Женя говорит: "Да это же наша Сенька, с подругой своей знаменитой" . Он вообще теперь часто про тебя рассказывает. Как ты там, чего нового...

— Рассказывает? — Есения не сдержала горькой усмешки, она понимала, что все его рассказы - это Наташины рассказы о подружке, которая не светится в инфополе. — Мам, мы с ним год уже не общались. Он в прошлый раз наорал на меня, что я "призрак". Сказал, что ему перед друзьями стыдно — сестра писательница, а погуглить нельзя, потому что меня нет.

В трубке повисла пауза. Мама явно не ожидала такого поворота.

— Сенечка, ну ты чего... Он же молодой ещё, глупый. Перебесится и поймёт. А фото он показывает — значит, гордится всё-таки. По-своему.

— Или просто наконец-то нашёл доказательство, что я существую, — Есения закусила губу. — Потому что в инстаграме Наташи я — "девушка с синими волосами, подруга известной стримерши". Без имени, без подписи. Удобно, да? И гордиться можно, и ответственности никакой.

— Ну зачем ты так, доча... — мамин голос стал тише, растеряннее. — Он же просто...

— Просто что, мам? — Есения уже не могла остановиться. — Просто хочет, чтобы у него была нормальная сестра, как у всех? Которая выкладывает фото с котиками и отмечает, где завтракала? А у меня — книги, которые он в руки не брал, потому что "это не его формат" . Но фотки в чужом инстаграме — это пожалуйста. Это же "настоящее", да?

Она осеклась. Слишком много сказала. Мама не знала про ту ссору в деталях — Есения всегда жалела её, не грузила.

— Сенечка, — мамин голос дрогнул, — ты чего это? Ты плачешь? Ты пойми, что он хочет видеть тебя хоть где-то, будь это даже чужой инстаграм.

Есения провела ладонью по щеке и с удивлением обнаружила, что та мокрая. Чёрт. Шестнадцатилетний пацан довёл её до слёз, даже не присутствуя при разговоре.

— Нет, мамуль, всё нормально, — она шмыгнула носом, злясь на себя за эту слабость. — Просто устала.

— Дочка, ты если что, приезжай. Я пирожков напеку. И Женя будет, вы поговорите... Он тоже скучает, я знаю. Просто слова подобрать не может. И потом... он же хочет тобой гордиться. А гордиться нечем, когда тебя нет.

Последняя фраза ударила наотмашь. "Гордиться нечем, когда тебя нет". Мама сказала это без задней мысли, просто констатируя факт. Но Есения услышала в этом всё.

— Мамуль, — голос сел до шёпота, — я не потому прячусь, что мне есть чего стыдиться. Я просто... я не хочу, чтобы меня оценивали по лицу. По тому, как я выгляжу. Я хочу, чтобы читали книги.

— Так а кто спорит? — мама искренне не понимала. — Но Жене-то что с того? Он не книги твои читает, он сестру хочет. Живую. Которую друзьям показать можно.

Есения закрыла глаза. Перед глазами стоял Женя — не тот вечно недовольный подросток, а мальчуган лет пяти, который бежал к ней с разбитой коленкой, потому что "у Сени не больно". Которому она читала сказки на ночь, потому что по-другому он уснуть не мог. Который через день засыпал не с мамой, не в своей кровати, а у Есении на руках, потому "с Сеней спокойнее".

А теперь он просит у неё самого простого — разрешения просто показать, что она у него есть. А она не даёт.

— Мамуль, я подумаю, ладно? — выдохнула она. — Просто дай мне время.

— Конечно, доча. Ты главное кушай хорошо. И если что — приезжай. Мы тебя ждём. Оба.

Гудки.

Есения уставилась на потухший экран телефона, чувствуя, как внутри всё дрожит мелкой противной дрожью. Тимофей, почувствовав её состояние, ткнулся носом в ладонь — мокрым, настойчивым толчком.

— Вот так, Тимош, — прошептала она, зарываясь пальцами в его шерсть. — Оказывается, я не от мира прячусь. Я от него прячусь. От брата.

Кот согласно замурчал, будто говорил: "Долго ты доходила, хозяйка" .

— И что мне теперь делать? — Есения посмотрела в его жёлтые глаза, в которых плескалось кошачье всеведение. — Выходить из тени? Ради шестнадцатилетнего придурка, который орёт на меня?

Тимофей моргнул. Очень выразительно.

— Знаю, — вздохнула Есения. — Он не придурок. Он просто ребёнок, которому нужна сестра. А я... я повелась на свою взрослую обиду и забыла, что он вообще тут ни при чём.

Она уткнулась носом в его тёплую спину и выдохнула. Завтра встреча с Сашей. А послезавтра, наверное, надо будет позвонить Жене. Впервые за этот год.

Есения покрутила в руках свой телефон, задумчиво разглядывая яркий голубой корпус под прозрачным чехлом. Что-то в ней щелкнуло, и она полезла в переписку с Сашей, сохраняя фото, которые он ей отправил.

Через пятнадцать минут в инстаграме, который она не обновляла больше двух лет, красовалось фото из такси — они с Наташей, спящие, уставшие, счастливые. Под фото горели две отметки: @gensyxa и @worldtamer.

Есения ещё раз глянула на снимок, выключила уведомления и отложила телефон.

Бомба замедленного действия готова. Теперь оставалось только ждать.