Глава третья
Танцпол был заполнен подростками, немного уставшими от праздничной суеты. Конечно же находились в этой толпе те, кому каким-то чудом всё ещё хватало сил на энергичные движения, вопли и смех, но от моих мутных из-за пелены глаз не скрылись и те ребята, которые раздражённо сидели в дальних углах зала, молча потирая места свежих ноющих от боли мозолей.
Всеобщее настроение и вялость облегчали мне задачу. За считанные секунды я обошла танцующую толпу стороной, слегка ёжась от ярких лучей софитов, что нечасто светили прямо в глаза. Я не вижу лиц, не вижу въевшихся в оголённые участки тела оценивающих мужских взглядов, но прекрасно их чувствую, и теперь ещё сильнее хочу свалить куда-нибудь. Но кажется моим планам суждено было не сбыться, как и мне противоречить своему внутреннему голосу и здоровому смыслу.
Резкие биты популярной, но совершенно бессмысленной песни, противно давящие на виски, наконец сменяются мелодичной расслабляющей мелодий. Время медленных танцев. Время романтики и отдыха.
Зал заметно оживает, и некогда скривившиеся от раздражения лица девушек теперь отображают самую миловидную улыбку, затягивающую взгляды рядом сидящих парней. В другой части зала замечаю подростков, расслабленно покуривающих сигареты у приоткрытого окна. Рядом с ними заложив нога на ногу сидели девушки, одним лишь взглядом приглашая понравившихся парней сменить душный зал на туалет или же пустой кабинет. Если ранее всем хотелось повертеться на танцполе, выпить чудом пронесённый алкоголь и вдохнуть запах никотина, то сейчас же в приоритете только романтика, размазанные поцелуи, секс и медленные танцы. Всё изменилось, будто за один щелчок.
Я замираю на месте, делаю глубокий вдох, несильно сжимающий лёгкие, и напряжённо выдыхаю, как только снова замечаю своих друзей. Кажется, что они — единственные, на кого не подействовали эти чары, и вероятно у них что-то произошло, потому что молчаливые и раздражённые глаза Тэхёна не вселяли никого спокойствия и расслабленности. Он был зол, и это только мягко говоря. Парень сидел на краешке старого стола, на котором хранились коробки с декорациями. Его руки аккуратно обвивали талию блондинки, пока та стояла между его ног и медленными движениями поглаживала кончиками пальцев мягкую кожу его шеи. Будто пыталась успокоить раздраженное тело, но постоянно проваливалась, потому что не мога понять причину. Она слишком слепа, если даже проследить за его взглядом не может.В который раз за вечер убеждаюсь в том, что с ним эта белобрысая совершенно не смотрится.
Расстёгнутая верхняя пуговица, собранные в кулаки длинные тонкие пальцы и хищный взгляд, направленный куда-то в танцпол. Он не сводит глаз, кажется, что даже не моргает. Я слишком заинтригована, чтобы пропустить такое событие, поэтому отбросив вариант с побегом отсюда, меняю направление в ту самую часть зала.
Знакомый шлейф парфюма въедается в кожу, заставляя тело покрыться мураками. Удивлённо замираю, в душе заливисто смеясь над происходящим. Перед моими глазами спина Чимина, попивающего бокал с бардовой жидкостью и ведущим беседу с незнакомым мне парнем. Рычаг, который контролирует моё сознание и адекватную оценку происходящего, снова переключён, поэтому я ловко отбираю у Чимина бокал и еле ощутимо прижимаюсь к его груди, направляя жгучий взгляд прямо в глаза. Кажется я порчу их беседу, потому что всё внимания парня переключается прямо на меня, от чего незнакомцу приходится неловко отойти.
Меня не страшат колкие взгляды со стороны друзей, не страшит то, что завтра о нас будет говорить вся школа, я лишь хочу понять, что сейчас чувствует Тэхён. Ему тоже больно видеть меня в объятьях с другим, как и мне его? Или он просто разочарован тем, что его лучшая подруга проводит вечер в лапах его врага?
— Ты курила. — не спрашивает, скорее утверждает. Чимин ловко обвивает мою талию своими руками, сосредоточенно принюхиваясь, чтобы не ошибиться в своих словах.
— Не поверишь, ещё и пила, — делаю глоток с бокала, а потом забрасываю свои руки на его шею, щекой прислонившись к груди. — Потанцуем?
Наши тела начинают медленно двигаться, отдаваясь мелодии танца. Впервые за весь вечер я спокойно выдыхаю, ощущая, что тревога отступает. Я просто хочу расслабиться, мне хватит даже этих считанных минут.
Чимин опускает голову, кончиком носа касаясь моего уха. Волосы дёргаются от яго дыхания, слишком чужого и не привычного. А если бы тут был Тэхён, вот прямо сейчас, прямо тут, передо мной, он бы тоже стоял со мной, нежно поглаживая спину и зарывшись кончиком носа в моих волосах? Согласился бы он вообще станцевать со мной, если бы знал, как сильно бьётся моё сердце от одного его дыхания? Меня пронзает чувство зависти. Хочу оказаться на месте той блондинки, также незамысловато прикасаться к его коже, мягко целовать его кожу, не видя его заботливых глаз и отношения, будто мы брат и сестра.
Неприятный импульс проходит в доль позвоночника. И теперь я раздражаюсь, злясь на мешающие мне отдохнуть мысли. Либо я резко протрезвела, либо просто действительно устала от всего, но что-то заставляет меня вырваться из объятий Чимина, в конечном итоге ссылаясь на то, что я просто очень хочу домой.
Не хочу больше убегать от принятия того, что в моей жизни теперь уж точно всё не так.
— Тебя подвезти? — Чимин следует за мной до самого выхода из зала, выхватывает из рук уже пустой бокал, а потом странно пялиться, наверняка опешив от быстрой смены наших планов. Я сама не была готова к такой резкой смене настроения. Просто что-то внутри кричало, что стоит свалить отсюда, оставить в покое свою пустую ревность и заняться чем-то действительно полезным, пока есть такой шанс. Это чувство напоминает рвотные позывы: если через секунду не окажешься перед унитазом, то можешь готовиться к наихудшему исходу.
— Нет, если можешь, вызови мне такси пожалуйста. Скажи, что я буду ждать у главного входа. И да, спасибо, что помог сегодня. — на последок киваю, не дав ему даже слова вставить, но судя по тому, как спокойно он стал набирать номер в телефоне, отвечать он и не собирался.
Решив, что на сегодня вредностей было мало, я направляюсь к компании подростков, стоявших в центре длинного коридора, чтобы выпросить у кого-нибудь сигаретку. Не всматриваюсь в их силуэты, только краем уха слышу вопли и дебильный смех.
— У вас сигаретки не будет? — выжидающе смотрю в звёздное небо за окном, пока они пытаются уловить смысл моих слов. Либо я утрирую и принимаю секунды за слишком долгое ожидание, либо же алкоголь действительно замедляет работу их мозгов.
— Такая красавица, а курит, — один из них недовольно цокает, поучительно махая указательным пальцем, — Дженни, не знал, что ты такая плохая девочка.
Моя голова начинает дико ныть от их вдруг разорившегося громкого смеха, кажется, что даже отвратные биты современных песен в зале не были такими громкими. Раздражённо вдыхаю, сцепляя руки на груди, и терпимо выжидаю, пока они перестанут ржать.
— Ладно, так уж и быть, раз ты такая плохая девочка, то мы поделимся с тобой, но не забывай, что теперь ты у нас в долгу! — его речь похожа на жевание пищи. Медленно, размазано и на нервы давит так сильно, что хочется по лицу врезать.
Как только мне вновь удаётся сделать затяжку, почувствовать как никотин поступает в лёгкие, а расслабление разливается по венам, резкий толчок в бок заставляет сигарету выпасть с рук, а меня испуганно откашляться, давясь возмущением и всё ещё противным веществом. Тэхён больно сжимает запястье, предотвращая моё падение, а затем ботинком злостно тушит сигарету, превращая её в пепел. Я так долго её выпрашивала, а он взял и потушил её..
— Головой думайте, если не хотите проблем, когда сигареты всем подряд раздаёте. — парни испуганно поджали плечи, буравя Тэхёна взглядом. — Вы поняли? — он переходит на более повышенный тон, заставляя компанию подростков молча кивать, а меня съёживаться от испуга. Как же я могла забыть, что по сущности не могу попасть домой, не вляпавшись в неприятности.
Он тянет меня в сторону лестничной площадки, полностью игнорируя попытки вырваться. Молча тянет, больно сжимая кожу рук. Коридор сменяется на лестницу, считанные пролёты и мы оказываемся в кабинете химии. Он слишком быстро запирает дверь, я бы даже не заметила и упустила этот момент, если бы не громкий звук переворачивающегося ключа.
— Сядь, — приказывает он, и я повинуюсь, послушно сажусь на парту, потому что не могу перечить.
— Ну и зачем это всё? — нервно кусаю губу, медленно оттягивая тонкую кожу. Волнуюсь что ли?
— Что с тобой сегодня? — устало выдыхает он, спиной оперевшись об учительский стол напротив меня. Сначала внимательно смотрит в глаза, будто выжидая ответа, но когда так и не получает его, начинает открыто пялиться, разглядывая изгибы тела, виднеющегося благодаря немного облегающему платью на бретельках. Чувствую, как сжимается сердце, а кожа, которую он касается своим голодным взглядом, предательски горит.
— Со мной? Я в полном порядке. — у меня начинает кружиться голова. Не так нужно действовать в такой ситуации..
— Минутами ранее я тушит сигарету, которую ты терпеливо выпрашивала у малолеток, — едко улыбается, медленными шагами направляясь ко мне. Затем наклоняется, раскидывает руки по бокам, будто создавая мне ловушку, и упирается о парту, заставляя считанные сантиметры межу нашими лицами витать в глубоком напряжении. — А до этого выпила как минимум два бокала с намешанной хренью. Не знаю как тебе, милая, но мне это не кажется нормальным. Разве ты не та, кто избегает один только сигаретный дым, потому что начинаешь блевать?
Смотрю в его глаза нечитаемым взглядом. Пытаюсь отвести взгляд, лишь бы только избежать его проницательности, но так я только доказываю свою наглую ложь.
— Почему тебя это так беспокоит? — срывается с моих уст тихой речью. Между нами редко бывают подобного рода разговоры, считанные единицы. Но только сейчас я кажется не могу контролироваться всё это, ни своё состояние, ни действия.
Что я делаю с собой? Зачем заставляю давиться от сигарет, когда не переношу их, зачем заливаю пустоту внутри вином? Чем это поможет? Как решит проблему?
— Блять, Дженни, хватит! — он срывается на крик. С испугом смотрю в глаза напротив, но кроме холода ничего не нахожу. Чёрт возьми, на что мне ещё пойти, чтобы наконец увидеть там тепло? — Сука, ты только что зажималась с Чимином! Ты, блять, серьёзно!?
Распахиваю глаза, так сильно, как только это вообще возможно сделать. Я могу стерпеть, что угодно — безразличие, ненависть, осуждение, но только не от него. Но только не за мои попытки стать любимой, получить хотя бы крошечную долю его внимания. Никто не имеет права оскорблять меня за это. А Тэхён и подавно.
— Ты злишься только из-за Чимина?
— Какого хуя он тут делает?
— А если бы на его месте был другой, тебе было бы всё равно, верно?
— Блять, что ты несёшь? Когда припёрлась в школу за ручку с этим ублюдком ты думала, что я спокойно его встречу и выпить предложу, или что? Он — мой враг, Дженни, человек, которого я всей душой ненавижу. А ты, сука, одна из самых близких людей, сейчас чуть ли не отдалась ему прямо там, при всех. И ты ещё ждёшь от меня какого-то понимания?
— Меня такси ждёт. — резко толкаю парня в грудь, и он, видимо не ожидая подобных действий, чуть ли не падает. Почему я неизменно терплю и разрешаю Тэхёну делать со мной всё, что ему только захочется? Почему не возьму и наконец не признаюсь?
Потому что знаю, что сразу потеряю. Знаю, что он отдалиться, испугается моих чувств. Поэтому и терплю. Молча выжидаю, пока он заметит мои мучения. Я просто хотела отомстить, заставить его почувствовать хотя бы один процент той боли, которую получила за все чёртовы десять лет нашей дружбы, пока он наслаждался другими девушками. Но, кажется, я слишком слаба, а он, наоборот, слишком силён. Потому сил в этом сражении я потеряла, как и потерпела боли, больше.
Спеша прокручиваю ключ в дверной скважине, надеясь, что он оставит меня. Пусть злиться, кричит, ругает, но только не сейчас. Ещё одно слово и я начну выть. Скулить, как волк. И тогда я точно не сдержусь.
На моё удивление с замком я справляюсь довольно быстро, но дверь открыть мне так и не удаётся, потому что его рука накрывает мою ладонь, некрепко сжимает и удерживает дверную ручку в горизонтальном положении. Тяжёлые рваные выдохи срываются с его губ, обжигая кожу моей шеи и заставляя волосы дёргаться в беспорядочном движении. Он не даст мне просто так уйти, не отпустит.
— Прости, Дженни, — кончик его носа касается моего плеча, а свободная рука обхватывает талию. Он обнимает меня со спины, держит в некрепких, но тёплых и таких душевных объятьях. Я не сдерживаюсь, не могу больше, выпускаю солёные ручьи из глаз. Пора повзрослеть, Дженни, и понять, что вся твоя жизнь — неправильно созданная игра. — Пожалуйста, прости.
— Всё в порядке. Прости меня, я просто устала, не могу контролировать свои поступки.
Я устала, правда. Устала от бесконечных упрёков, от безразличия со стороны друзей. Но больше всего я устала от тебя, Ким Тэхён и от своих чувств к тебе. Я устала давиться ими. Но даже если ты забёрёшь у меня весь воздух, заставишь задыхаться, я всё равно не уйду, не отпущу тебя.
— Хорошо, как доберёшься до дома, напиши мне. — он поворачивает меня к себе, кончиками пальцев вытирает мокрые дорожки слёз на щеках, а потом осторожно обнимает, будто боясь надавить на раны, рассыпанные по всем утелу.
Сжимаю в руках кусок его рубашки, обнимаю и на секунды растворяюсь в объятиях. Они слишком ценны, даже не сравнимы с золотом. Только сейчас поднимаю голову и могу тихо полюбоваться его сегодняшним видом. Сердце вновь больно сжимается, когда в голову приходит осознание того, что этот парень с немного потрепавшейся уложенной прической, в идеально сидящих на нём чёрных джинсах и белой рубашке, расстегнутой уже на две пуговицы, никогда не будет принадлежать мне.
Я не понимаю тебя, Ким Тэхён, но если честно, себя я понять не могу гораздо сильнее. Поэтому единственное, что мне остаётся сделать — сесть на холодное сидение такси и уехать к Чеён.