Глава вторая
Делаю глубокий вдох и прикрываю глаза. Эти действия помогают взять себя в руки. Я подошла к ребятам, хотела поздороваться, но они будто не видели меня, в сорока сантиметрах стоящую перед их лицами. Меня проигнорировали. Причём все. Абсолютно все.
Перевожу взгляд на Кима, стоящего немного поодаль от всех. Он как ни в чём не бывало стоит, опёршись спиной о стену, и обнимает блондинку, вот только они уже не целуются. Парень нежно проводит кончиком носа по её макушке, а она, в свою очередь, щекой прислонилась к крепкой юношеской груди. И это выбешивает гораздо сильнее. Вся эта нежность и забота в их действиях заставляют беситься куда больше, чем размазанные поцелуи. В груди тянет неприятным ощущением, схожим с холодом. Не остро колящим или легонько царапающим внутренние органы, а таким, будто там, внутри, тает огромный ледник. Всё тает и тает, и как только окончательно расстает сразу превратиться в большую лужу грязи, смешанную с кровью моих ран.
Эти двое совсем не вписываются в атмосферу, но почему-то продолжают молча стоять тут. А мне хочется кричать, вырвать этой стерве все волосы и разбить лицо, потому что моё терпение готово окончательно порваться, как натянутая в край скрипичная струна.
Ещё один звонкий порыв смеха парней, и я не выдерживаю. Молча подхватываю бокал, оставленный кем-то на десертном столе, и направляюсь за кулисы сцены. Там небольшой коридор с винтовой лестницой, на котором мы часто покуривали с Чеён. Поэтому быстро достаю мобильник, набираю сестру и направляюсь к месту встречи.
С меня хватит. Я насмотрелась.
Завернув за угол, снимаю обувь на каблуке, успевшую натереть болючие мозоли. Мысли одна за одной забивают голову, открывая поток противоречащих друг другу эмоций, которые вот-вот сломают меня, согнут пополам, переломают кости. Но я держусь, делаю вдох и задерживаю дыхание в попытках поставить весь этот удручающий процесс на паузу. Сейчас есть кое-кто поважнее моего разрывающегося по швам сердца.
Луна освещает площадку через большое мансардное окно и теперь я вижу свою сестру, устало сидящую на лестнице. Сначала она медленно вдыхает в себя никотин, но потом неожиданно начнает давиться любимым веществом, пока я стучу кулаком по хрупкой спине, она аккуратно хватает меня за руку и расслабленно прикрывает глаза.
— Никогда бы не подумала, что настолько заядлый курильщик, как ты, когда-нибудь начнет давиться от сигарет, — сажусь рядом, бросая обувь неподалёку. Жидкость в бокале немного блестит, отражая в себе всю красоту лунного света.
— Наверное пора бросать.
— Удивлять сегодня собиралась я, но очень умело делаешь это ты. Дашь совет младшей любимой сестрёнке? Ты сегодня жжёшь! — Чеён протягивает мне сигарету, усмихаясь и устало прикрывая глаза.
— Поцелуй его.
— Что?! — наступает моя очередь давиться табачным дымом.
— Это может быть твой первый и последний поцелуй с ним, малышка. Я видела их, Джен. И не только сегодня. Эта белобрысая маячит в нашей компании не впервые. Только появляется она тогда, когда нас нет . — Чеён опирается плечом о стенку и внимательно разглядывает меня. — Ты красивее её.
— Вино? — поворачиваюсь к сестре, которая успела достать ещё одну сигарету. Чувствую, как живот стягивает в тугой узел от слов сестры.
— Нет, спасибо.
— Они меня проигноровали сегодня. Я подошла, а никто даже глаз не поднял.
— Тэхён влюбился, Дженни, — усмехается, переводя взгляд в мою сторону.
— О чём ты? — замираю, ощущая колючую дрожь, пробегающую небольшим табуном по телу, и как только она достигает подушечек пальцев, руки начинают неметь.
— Прости, что не рассказала раньше. Я надеялась, что сегодня он будет один и вся ситуация никак не связана с Тэхёном, но... — Чеён выхватывает у меня бокал с жидкостью, совершенно забывая, что минутами ранее сама отказалась от напитка. Делает глоток и жмурится, крепко стискивая зубы. Злится. — Сукин сын, что с ним такое...
— Чеён, объясни нормально.
— Две недели назад Чонгук пришёл ко мне. Говорил как-то странно, обрывисто, не договаривая. Спросил, можно ли прервать беременность на четвертом месяце. Просил никому ничего не говорить и как-то быстро ушёл. А я испугалась, что от него какая-то идиотка залетела, я же влюблена в него...
Мои глаза от удивления готовы вылезти на лоб. Но я понимаю, к чему она клонит, потому просто неслышно матерюсь и прячу лицо в ладонях.
— Вообщем, я начала искать её в соц. сетях, узнавать что-то через знакомых. Но ничего. Было совершенно пусто. И вот как-то во время занятий на закрытой парковке я удачно вышла покурить, увидела всю компанию за контейнерами, они видимо наивно думали, что их не видно. Но они были не вчетвером. Там был ещё один человек... — Чеён стёрла слезу, скатившуюся по щеке, и осторожно начала гладить меня по спине. — Она стояла с Тэхёном в обнимку всё то время, что они провели на парковке. И Чонгук не выглядел, как будущий недоотец. Тогда пазл собрался. Всю эту неделю я следила за ней. И не раз видела её, заходящей в аптеку или больницу. Я почему-то думала, что она сделает аборт, ведь Чонгук спрашивал у меня об этом, но сегодня они тут... вместе.
— Хочешь сказать, что отец ребёнка это... Тэхён?
Моя голова начала гудеть, а где-то в глубине души порвалась та самая струнка, которая всё это время удерживала мой разум и не давала сорваться и слететь с катушек.
— Ненавижу его. — делаю долгую затяжку, медленно смакуя чудовищный вкус табака. — Чёрт. Четыре месяца
Я смеюсь, долго, громко, наслаждаясь тем, как скручивается мой живот и как трясутся плечи. Но потом я начинаю плакать. Уже не громко и не долго. Сил не хватает. Слишком устала.
На щеке появляется ровная дорожка, оставленная после себя слезой, смешанной с тушью. Слишком много дерьма за один день даже для меня. Встаю со ступеньки, обуваю каблуки и мчусь назад в зал.
Они бросили меня, ничего не сказав, а я брошу их. Точно таким же способом.
Это не они меня бросили, это я ушла от них.
По памяти нахожу столик с закусками, возле которого ранее стояла компания моих «друзей», и подхватываю ещё один бокал, наполовину заполненный светлой жидкостью. Похоже на шампанское. Но меня мало не особо интересует содержимое источника моего расслабления, поэтому я спеша направляюсь на поиски Чимина, чтобы продолжить наше уже бессмысленное шоу.