9 глава
Якон, ты можешь мной гордиться. Теперь я не умру тут от холода. Наш надзиратель подарил мне тулуп. Тяжёлый, но очень теплый. Это его благодарность. Каждый вечер я рассказывал ему истории с... пикантными подробностями, а он отдавал мне еду и разрешал с ним выпивать. А ещё сокамерники отдали мне кожаные сапоги. Они на три размера больше, кое-где рвутся, но это лучше чем работать босиком в помоях. Надеюсь они не сняли все это с очередного трупа.
Ну что ж, пора вернуться к истории.
Неприятное, колющее чувство, где-то в районе локтя, варварски вырвало Асю из сна. Она двинула руку попытавшись избавиться от раздражающего покалывания, но тут услышала голос. Приглушённый, тяжело различимый женский голос сказал:
— не двигайтесь, мне нужно поставить капельницу!
Ася послушно замерла, не придав значения сказанному, но уже через пару секунд к ней окончательно вернулось сознание. Девушка открыла глаза и... ничего не увидела. Звуки так же были не слышны. «Что происходит? Что с моими глазами?». Паника медленно нарастала. Ася не видела и не слышала, но все ещё продолжала чувствовать запахи, и запах этого места ни с чем не спутать. Больница. Снова. Снова больничная палата, снова взаперти и снова из-за волка. Ася почувствовала как иголку от капельницы зафиксировали пластырем. Второй рукой, свободной от иголок и трубок, девушка дотронулась до лица, но не почувствовала прикосновений. Она прикладывала усилия, становилось все страшнее, но тут снова послышался тот голос.
— что вы делаете?! — зло воскликнула женщина. — нельзя трогать повязку.
— повязка? Что за повязка? Снимите ее.
Послышался раздраженный вздох женщины. Она предложила пригласить врача, а затем раздался ели слышимый писк.
Практически сразу дверь распахнулась и в палате появился новый голос. Грубый, мужской. Точно врач. Он долго о чем то говорил с той женщиной, оказалось это была медсестра («и как сразу не догадалась?»). Ася не слышала их разговор, точнее слышала неразборчивое бормотание и ничего больше. Но вдруг она увидела свет. Приглушенный свет больничной лампы. А рядом очкастое, расплывшиеся в счастливой улыбке лицо врача. Он снял бинты лишавшие Асю зрения и убрал марлевые тампоны не дававшие слышать.
Врач долго кружил вокруг Асиной койки. В его руках то и дело мелькали фонарик, планшет с листком и ручкой, бинты и ватные тампоны, лупа и ещё множество медицинских инструментов. От его вопросов начинала болеть голова, в глазах все мерцало из-за фонарика, а в ушах звенело то от громкого, то от тихого голоса. Наконец врач ушел и Ася вновь услышала тишину. Девушка дотронулась до лба ладонью и заметила бинты которые врач решил не снимать.
— а почему руки перевязаны? — спросила Ася у сидящий за столом медсестры.
— операция по извлечению осколков... Я больше тридцати лет работаю в этой академии, я много знаю об оборотнях и их быстрой регенерации, но такой, как у Вас ещё не встречала. Хаумы действительно совершеннее своих собратьев. Когда Вы поступили в больницу ран на теле почти не было, а на царапины и внимание не обратили, у оборотней это обычное дело. Через день появились симптомы... заражения: температура, озноб, сильное сердцебиение, руки отекли и начали появляться мелкие раны. Оказалось, глубоко под кожей, было полно осколков стекла, от локтей до кончиков пальцев. Раны затянулись, все осколки обросли мышечной тканью и началось нагноение. Было решено проводить экстренную операцию. Повезло что стекло не попали в кровоток, неизвестно, где бы осколок остановился... С операции прошло уже четыре дня, и сегодня Вы наконец-то пришли в сознание.
Ася обрывками вспоминала вечер, когда в истерике била зеркало. Теперь шрамы ещё долго не дадут забыть тот день. Девушка с отвращением рассматривала бинты, начиная ненавидеть волка все больше и больше. К горлу подступил ком. Ася попыталась его проглотить, но пересохшее горло отзывалось болью. Девушка, облизнув высохшие губы, осмотрела тумбочку в поисках чего нибудь для утоления жажды, но ничего подобного там не нашлось. Медсестра предложила принести чай, и Ася, не дослушав всего меню, согласилась.
На несколько минут Ася осталась одна в палате. Она приподняла перед собой забинтованные руки. Пальцы тряслись как у старушки, держать так руки стало в разы сложнее и на долго сил не хватило. Появилась ноющая боль и руки снова упали на одеяло. «Меня заперли. И все из-за тебя. Заперли как буйную, опять все бояться и... опять вышвырнут... даже смешно становится... Зачем ты мне нужен? Зачем?! Ты только все портишь...». Тогда понимание свалилось как снег на голову. С момента пробуждения Ася не чувствовала ни тяжести в груди, ни жгучей боли от волчий злости, никаких признаков присутствия, волка просто не было. Может решил оставить девушку в покое и ушел, а может просто обиделся и затаился. В голове кружили разные мысли, от пугающих, до невероятно счастливых. Ася начала суетливо искать в тумбочке что-то отражающие, но та была забита бесполезными тряпками и бумагами. Наконец-то вернулась медсестра. Женщина передала Асе стакан чая. Девушка с нетерпение притянула к себе стакан и посмотрела на отражение. Все вопросы отпали. Со дна стакана на нее смотрели те же недовольные жёлтые глаза. Ася попыталась размешать их ложкой и залпом выпила теплый горьковатый напиток.
Не успела медсестра сесть за свой стол у окна, а Ася уже опустошила стакан. С какой-то злостью женщина посмотрела на Асю и сквозь зубы выдавила:
— говорите если что-то нужно.
— хорошо, спасибо, — Асе стало лучше от чая, даже говорить легче. Она улыбнулась. — Здесь у каждого личная медсестра?
— нет, только у вас, — обхватив ладонями свой стакан чая ответила женщина. — Приходила Элизабет Дарсия, попросила наблюдать за вами. Я нянькой не нанималась, но с директором лучше не ругаться.
— охранять меня? — спросила Ася подумав: «отлично, теперь, из-за тебя, меня боится директор».
— вы поступили с ожогом сетчатки на обоих глазах и разрывом обеих барабанных перепонок. Хирургических вмешательств не требуется, но необходимо исключить яркий свет и громкие звуки. Сейчас тихо, но скоро подъем. Эти оборотни хуже детей, не удивительно что все переломанные лежат, — женщина сделала глоток чая. — Да и ещё тут проходной двор, каждый день кто-то приходит.
— кто? — Ася удивилась от такой новости.
Медсестра громко вздохнула закатив глаза, ей надоели эти разговоры, но не ответить она не могла, работа такая. Ася вспомнила Джину и уже хотела спросить «а вы не родственники?».
— приходил парень, зовут, вроде, Зейн, — вспоминала женщина, пытаясь найти лист где записывала посетителей.
— староста, — пояснила Ася подумав: «проверяет точно ли я не прогуливаю», и добавила, — переживает наверное.
— да... Один раз приходила девушка, имя: Лайлани Нара. Четыре дня назад, сразу после операции.
Лани приходила проведать Асю? Тут я удивился не меньше Аси. Вряд-ли кошка винила себя за случившееся, Лани не из тех кого может мучить совесть.
— приходили две девушки, всегда вместе. Ито Луна и Баника Кавана. Каждый день, как по часам, хоть время сверяй. Скоро должны быть.
Кажется Луна и Лани последние кто видела Асю до срыва волка, а Баника, скорее всего, нашла ее уже без сознания в комнате.
— вчера приходила ещё одна, — женщина закрыла тетрадь с такой силой, что шторы, около ее стола, стали извиваться от образовавшегося ветра. — Первый раз видела эту девушку в академии, да и похожих на нее за всю мою практику не было. Она смотрела на меня сверху вниз, кожа бледная, блестит, глаза переливаются золотом и такие пугающие. Я когда ее увидела сердце замерло, даже не услышала что она спросила. Потом она показала на эту палату, спросила туда ли ей идти. Такие длинные пальцы, худые и острые, не руки, а спицы. Я даже имя забыла записать.
Ася без труда поняла о ком речь и что-то внутри нее разозлилось и посмеялось одновременно. Я разделяю ее возмущение. Медсестра описала Джину как монстра из сказки для запугивания малышей, но Джина такой не была. Проклятые драконы — полукровки, внешне отличаются от всех, но они не чудовища и не уроды. Красота есть во всех и даже в бледной коже с чешуйками, змеиных глазах и длинных тонких конечностях.
Ася крутила в руках чайную ложку вырисовывая в голове образ чудовища-Джины, выходило смешно и пугающе, но тут голос медсестры незаконно вторгается в мысли.
— вот они, — сказала медсестра смотря через окно на дорожку к больнице. — Сегодня раньше.
Женщина собрала все бумаги и папки в неустойчивую башенку выглядящую так, будто ее потрепали голодные собаки. Медсестра вышла из палаты, объяснившись тем что не хочет мешать долгожданной встрече друзей. А через минуту дверь распахнулась вновь. У порога стояла Луна. Она пряталась за углом и с любопытством выглядывала как испуганный ребенок. Все таки мотыльки пугливы.
— Ася! — воскликнула она убедившись что ей ничего не угрожает. Хотя, скорее всего ее толкнула Баника. — ты проснулась! Наконец-то!
Луна стояла возле кровати немного разведя крылья в стороны. Ася сразу обратила внимание. Обычно Луна прятала крылья так, что за ее силуэтом их и не заметишь, да и неудобно с ними, не во все двери можно пройти. Сейчас же крылья будто пытались скрыть Асю и Луну.
— я так переживала, Ася, — Баника оттолкнула Луну подойдя ближе к кровати.
— да, мы переживали, — сказала Луна вновь заняв старое место оттеснив Банику. — приходили каждый день.
— врач сказал что ты ещё не скоро придёшь в себя, — Баника села на стул поставив его почти на ноги Луны заставив мотылька искать себе новое место.
Кинув на Банику недовольный взгляд Луна отошла. Обе вели себя как дети, но Луна, решив состроить из себя «взрослую», села на стул медсестры с другой стороны кровати.
Ася улыбнулась. Спор Луны и Баники выглядел нелепо и забавно. Вспомнились ссоры Мэриам и Тима. Долгие, абсурдно глупые, ни к чему не приводящие споры о какой-нибудь ерунде: кому больше идёт голубой цвет, чья расческа удобнее или кому на занятие Вил даст ручку с красным колпачком. Печальная улыбка сопровождалась лёгкой тяжестью в груди. Из-за всплывающих перед глазами воспоминаний возникло чувство подступающих слез, но это не были слезы горя, нет... скорее счастья, слезы радости о моментах проведенных с друзьями, которых больше нет рядом. Теплота в душе и неукротимая тяга вернуться назад, терзающая тоска. Ася скучала по тройке оборотней оставшихся далеко за стенами новой академии.
Потряся головой Ася сбросила печаль не давая себе заплакать. Луна и Баника уже перестали ссориться и просто сидели напротив друг друга: Баника — обиженно, а Луна в ожидании возвращения Аси из своих мыслей.
— я совсем не помню как попала в больницу, — смотря на дрожащие руки сказала Ася. Затем перевела взгляд на Банику — ты нашла меня в комнате?
— знаешь что, Ася, — Баника казалась злой. — никогда, слышишь, никогда не запирайся в комнате.
Баника медленно выдохнула и в ее глазах промелькнул страх. Она опустила взгляд и продолжила:
— в тот день меня оставили после лекции, видите ли я плохо слушаю преподавателя. Я писала конспект по лекции как вдруг в аудиторию вбежала студентка, наша соседка с права. Она была напугана, сказала что из нашей комнаты слышны крики. Я так и бросила конспект. Когда прибежала в общежитие, возле двери уже собрался весь этаж. Мы долго не могли открыт дверь, ее пытались выбить, по этому замок заклинило. Пока парни пытались провернуть ключ из комнаты слышались то вопли, то голос, звон стекла, удары... Когда дверь открылась ты уже лежала на полу. В осколках зеркала, в луже крови, с исцарапанными руками. Быстро появились врачи, видимо кто-то успел нажать на кнопку вызова помощи. И вот ты здесь.
Ася медленно постукивала кончиками пальцев по губам, всматриваясь в одну точку на одеяле. Снаружи она выглядела задумчиво, но в голове беспорядочно кружили мысли. После рассказа Баники Ася начала вспоминать как разбила зеркало, как кричала и хотела покончить со всем. При воспоминании об убийстве себя девушке стало неловко. А потом чувство стыда сменилось на раздражение. Волк никак не реагировал на произошедшее. Он молчал, делал вид будто его нет, будто все произошло не по его вине.
— Ася, — Баника окликнула Асю помахав рукой перед ее глазами. — ты расскажешь что случилось?
В ту же секунду все тело свело страхом. Баника не знала про волка, и рассказать ей все как было нельзя. Значит нужно выдумать причину. А это не так просто как звучит. Ася спешно перебирала возможные причины, но все звучали глупо. Она почувствовала как медленно краснеет лицо. Глаза бегали из стороны в сторону («только бы не смотреть на Банику»), пока не остановились на Луне.
— ты, наверное, не помнишь, что было до возвращения в комнату, — сказала Луна, понимая почему Ася так долго молчит.
Ася неуверенно кивнула.
— тогда я расскажу, — Луна воодушевилась, будто настала ее миг славы. — В тот вечер я сидела в комнате на втором этаже. Делала задание у окна. И тут, по тропинке, из леса выходишь ты. Я ещё подумала: «гулять в лесу за пол часа до отбоя?». Ну и вышла. Спросила я, что ты так далеко от академии забрела, а ты молчишь. Несколько раз переспросила. А потом вижу, что ты бледная, аш в темноте светишься, ели на ногах стоишь. Увидела меня и вздрогнула. Сказала голова кружится, вышла подышать свежим воздухом, пошла по тропинке и свернула не туда. Я тебя до академии проводила, а дальше ты сама.
От истории Луны у Аси дернулся глаз. Она была не лучше глупых идей круживших у Аси в голове. Баника засомневалась. Слегка прищурившись она недоверчиво посмотрела на Луну. Но мотыльку было все равно, она и не понимала, что взгляд адресован ей.
— а почему зеркало разбито? — спросила Баника не сводя взгляд с Луны.
— наверное я потеряла сознание когда пришла в комнату, — продолжила придумывать историю Ася. — И упала.
— на зеркало?!
С уверенным лицом Ася кивнула молясь только бы Баника поверила. И Баника поверила. У нее не оставалось выбора. Какая бы глупая ни была история другой ей не расскажут.
— когда тебя выпустят от сюда? — спросила Луна, опираясь локтями на кровать и подпирая подбородок ладонями.
— ещё ничего не говорили...
— Баника, сходи к врачу, узнай когда ее выпишут, — Луна обратилась к Банике не дав Асе договорить.
— иди сама, — возмутилась Баника откинувшись на спинку стула.
— я не найду его, заблужусь, как всегда, ты же знаешь.
Переводя взгляд с Луны на Асю и обратно Баника медлила. Ей не хотелось упустить врача, ведь он мог уйти в любую минуту, но ещё меньше Банике хотелось показать, что она не хочет оставить Асю наедине с Луной. Баника была раздражена, хоть и не показывала это, она не хотела идти, но в конце концов всё-таки решилась.
Недовольная, с сопением, словно разъяренный бык, Баника вышла из палаты. На пару секунд воцарилось молчание.
— наконец-то, я думала она не уйдет, — победно выдохнула Луна. — Ася, тебе стоило придумать историю для таких, как Баника, тебе повезло, что я придумала ее ещё пару дней назад. Если бы не я, тебя бы уже раскусили.
Ася не понимала осуждают ее или заботятся, в любом случае она решила ничего не говорить. Луна помолчала пару секунд, а затем, не получив дозу восхищений, недовольно вздохнула.
— я говорила с Лани, — продолжила мотылек недовольно зашуршав крыльями, — она покажет проход в город как только тебя выпишут. Знаешь, из-за твоих проделок мне пришлось уговаривать ее не жаловаться директору, тебе повезло, что я умею договариваться.
Лицо Аси медленно покраснело. Стало неловко перед Луной и Лани, столько проблем из-за того что она не смогла вовремя удержать волка.
Не успев поблагодарить подругу Асю отвлекла резко распахнувшаяся дверь. В палату вернулась Баника, и тут же села на стул, а за ней зашла ворчливая медсестра. Женщина начала глазами искать свой стул, а обнаружив его у Луну — злобно нахмурила брови. Но Луна и внимания не обратила на злобную медсестру.
— Асия Мелори, — заговорила медсестра, — завтра вечером, в пять часов, вы возвращаетесь в общежитие. Пару дней нельзя посещать пары, никаких громких звуков и яркого света, иначе вернётесь к нам.
— ура, наконец-то! — воскликнула Луна повиснув на шее подруги. Ее голос прогремел в ушах как гром, от боли Ася зажмурилась.
— если вы так будите кричать, ваша подруга никогда от сюда не выйдет, — ещё громче прогремела медсестра.
Ровно в пять вечера следующего дня Асю выставили за порог ее палаты. Выйдя из здания девушка удивилась насколько близко к общежитию находится больница. «Странно, не замечала ее раньше». Ася медленно брела по каменной тропинке покрытой пушистыми снежинками. Приближалась зима. Газон и клумбы академии были усыпаны белыми хлопьями, но зеленая трава все ещё пробивалась. Солнце уже садилось по этому на улице стало холодать. Холодный ветер дул в спину из-за чего по коже бегали мурашки. Ася прибавила шаг ведь шла в совсем лёгкой одежде и начинала замерзать.
Мысли о волке не давали покоя. Ася ненавидела его за то, что произошло с ней и Лани, но в то же время была благодарна. Все дни проведенные в больнице волк делился своей регенерацией. Даже слишком сильно делился раз все осколки обросли мышечной тканью меньше чем за сутки. Он мог оставить ее, бросить как есть, ему же лучше: никто не трогает, никто не достаёт и никто не раздражает. Но он помог. Можно ли считать, что так он исправлял свои ошибки? Извинялся? Для меня ответ очевиден, а как тебе?
В коридорах общежития было мало народу: кто-то прятался по комнатам, а у кого-то дополнительные занятия. По дороге Асе встретились пара одногруппников, они с любопытством расспрашивали где же она пропадала почти неделю. Но Ася, как робот, повторяла одну и туже историю придуманную Луной, говорила, что плохо себя чувствует и быстрым шагом скрывалась на лестнице следующего этажа.
Дверь в комнату оказалась закрыта, видимо Банику снова оставили отрабатывать ее невнимательность. Повернув ключ Ася толкнула дверь, за ней была все та же комната, ничего не изменилось, даже пыль на старом месте. Кровать Аси была аккуратно заправлена, а вот кровать Баники, стоявшая у противоположной стены, в полном разгроме: одеяло на полу, подушка под горой одежды и игрушек. На прикроватной тумбочке Баники пара грязных кружек и книга с закладкой точно на той же странице что и неделю назад. На тумбочке Аси стопка книг привезённая из дома и пара резинок для волос. Стол Баники, стоящий по той же стене что и кровать, прибывал в таком же хаусе, как и всё остальное. Тут и Ася не отставала, ее стол был усыпан красными тетрадями, ручками, книгами и учебниками.
Захлопнув за собой дверь девушка прошла к кровати даже не взглянув в зеркало. Ася, наугад, вытащила книги из стопки и просидела с ней до возвращения Баники. Баника вернулась когда за окнами уже совсем стемнело. Уставшая, измученная нотациями преподавателей, скинула все вещи с кровати на пол и легла уткнувшись лицом в подушку. Ася заметила новые трещины на ногах девушки, а сквозь дыры, образованные отпавшими кусочками, виднелось постельное белье. «Луна права — Баника очень хрупкая».
До полуночи Баника смотрела кино, а Ася читала. Прочитала пару глав, но не поняла о чем, ведь думала совершенно не о книге. В больнице Асе было спокойнее: далеко от Баники и от остальных, если волк сорвётся то его смогут усмирить. Но теперь она вернулась в комнату и снова боится закрыть глаза. С другой стороны, уже достаточно долго волк не подаёт признаков присутствия, он все ещё с Асей, но никак не напоминает о себе.
Пока Ася думала стоит ли ей ложиться спать или нет, Баника начала укладывается. Ася окликнула подругу вопросом «что происходило в академии в мое отсутствие?», надеясь что Баника ещё хоть на минуту составит ей компанию. Но в минуту они не уложились. Баника рассказывала обо всем: о контрольных где ей не давали списать, соревновании команды академии и их втором месте, сплетнях о драке Аси и Лани, которые последняя отказывается комментировать, везите детей Элизабет Дарсии и ещё миллионе слухов и сплетен. Всё-таки девушки такие болтливые.
- ... Луна часами крутилась вокруг сына Элизабет, неужели не знает что ему всего пятнадцать.
- пятнадцать? Она точно что-то задумала, - хихикнула Ася поддерживая веселый настрой Баники. Глотнув остывшего чая она решилась спросить - хотела узнать: вы с Луной вроде не ладите, а приходили в больницу вместе...
- это она увязалась, по старой дружбе.
- вы дружили?
- да, давно, ещё до поступления. Но потом она очень изменилась и мы разошлись.
- изменилась?
- даже не знаю как объяснить... Да хотя бы посмотри на одежду. Она никогда белое не любила, всегда коричневое, бежевое, а сейчас - белое. И эта улыбка. Не помню что бы она раньше так часто улыбалась... Ее тогда будто подменили, по этому и разошлись...
Когда Баника зевнула уже в четвертый раз, а на улице стало светлее, Ася предложила пойти спать. Баника согласилась и уснула практически сразу, а Ася продолжила сидеть. Она просидела, читая книгу, ещё пару часов борясь с нахлынувшей усталостью. И у нее бы получилось не спать до утра, если бы не резкий прилив слабости, а затем сознание, будто по кнопки, отключилась.