14 часть.
Ева неподвижно лежала в своем углу хомстеда, уставясь пустым, отсутствующим взглядом в шероховатую поверхность потолка. Надоедливый, но заботливый Ньют уже который час - нет, уже добрый второй час подряд - тихо, но настойчиво уговаривал ее сделать хотя бы пару глотков или проглотить кусочек чего-нибудь съестного. За столь короткий, но мучительно тягучий промежуток времени, проведенный здесь, хрупкая девушка успела сбросить, по самым скромным подсчетам, не менее пяти килограммов, и это начинало пугающе сказываться на ее внешности.
- Ну пожалуйста, Ева. Тебе же хуже будет!!
Брюнетка испустила глубокий, усталый вздох, будто этот возглас дошел до нее сквозь толщу воды, и с видимым усилием приподнялась, устроившись сидя на жестком матрасе кровати.
- Ты же от меня не отвяжешься, если я не поем, - это прозвучало не как вопрос, а как усталое, безрадостное утверждение, но Ньют тут же закивал, ощущая в душе крохотную, но такую важную победу от того, что она наконец-то с ним заговорила. Девушка механически поправила скомканную подушку у себя за спиной и почти не глядя приняла из его протянутых рук холодную железную миску, доверху наполненную какой-то невнятной кашей. Серая, безжизненная масса не вызывала у нее ни малейшего приступа аппетита, точь-в-точь как и в самый первый, оглушительно страшный день ее нахождения в этом проклятом месте. В то же время она смутно припоминала, что внешний вид этой субстанции чрезвычайно обманчив, а на вкус она оказывается попросту божественной. Именно поэтому, преодолевая слабость, девушка с дрожащими от руками медленно поднесла ложку ко рту, чтобы наконец попробовать эту странную пищу. Как и ожидалось, на вкус каша оказалась совершенно прелестна, ее теплая мягкость разлилась по телу усталым успокоением.
Ньют даже не пытался скрыть широкой, облегченной улыбки, с радостью наблюдая, как Ева, сначала нехотя, а потом все быстрее, начинает уплетать поданную ей еду.
- Как доешь, отдыхай. Не выходи из хомстеда, просто крикни кого-нибудь из медаков, если захочешь меня увидеть.
С этими негромкими, но твердыми словами парень плавно поднялся с края кушетки и вышел, нарочито тихо притворив за собой скрипучую дверь. И вот она снова накрыла ее с головой. Глухая, давящая тишина и всепоглощающее, леденящее душу одиночество. Неужели она так долго, с таким нетерпением ждала своего освобождения, если в итоге абсолютно ничего вокруг не изменилось? ответа на этот вопрос не было.
От съеденной, согревающей изнутри каши настроение, хоть и на самую малость, но все же ощутимо улучшилось. И теперь было уже абсолютно все равно, что ее кратковременная, отчаянная голодовка так и не увенчалась каким-либо значимым успехом.
Она всё еще была жива, но теперь каждое, даже самое незначительное движение давалось ей с невероятным трудом, отнимая последние крохи сил. Да и выглядеть она объективно лучше не стала, скорее наоборот. Под глазами залегли густые, темные, будто нарисованные синяки, а ключицы стали выпирать настолько резко, что казались хрупкими и неестественными. Это зрелище выглядело отнюдь не красиво, оно было болезненно, тревожно и беззащитно. Единственным, что осталось совершенно неизменным, были ее большие, невероятно глубокие черные глаза, слегка блестящие от накопившихся, но так и не пролившихся слез, на которые она упорно не желала обращать никакого внимания.
Ева рассеянно разглядывала свое бледное отражение с расстояния всей комнаты, внимательно вглядываясь в потрескавшуюся поверхность старого, грязного зеркала. Прямо посередине на нем красовалась огромная, похожая на молнию трещина, из-за которой черты лица девушки причудливо искажались, дробясь на части, будто в разбитом калейдоскопе.
***
Еще несколько раз на протяжении долгого дня к ней ненадолго заглядывал Ньют. Они болтали от силы около десяти коротких минут, после чего он снова неизменно уходил по своим неотложным делам, связанным с работой и поддержанием порядка. Ее физическое состояние по капле, медленно, но верно возвращалось к относительной норме, и девушка даже перестала упрямо отказываться от регулярной еды. Она и сама прекрасно понимала, что умереть здесь, в этом контролируемом пространстве, ей просто-напросто никто не даст, а существовать в прежнем изможденном, полуобморочном состоянии жизнь обещала стать совершенно невыносимой.
К исходу дня, ближе к вечеру, Ева с некоторым удивлением заметила, что даже ее предательски дрожащие руки подрагивают теперь уже не так сильно и беспорядочно. Интересно, какой же сюрприз Ньют все-таки для нее приготовил? Она втайне очень надеялась, что этот скромный подарок хоть немного, но облегчит ей тягостное, однообразное проживание в этом проклятом, вызывающем тоску месте.
И вот - начинает вечереть. Знакомый, леденящий кровь звук медленно закрывающихся на ночь гигантских стен вновь заставил ее вздрогнуть и съежиться, будто она слышит этот оглушительный скрежет в первый раз в своей жизни. Спустя пару замерших мгновений, как только последние отголоски металлического грома окончательно прекратились и растворились в наступающей темноте, в ее комнату раздался сдержанный, но настойчивый стук. Стучали как-то не так, как это обычно делал нетерпеливый Ньют или деловитые медаки. Этот стук был более размеренным, продолжительным и, что самое главное, он, вероятнее всего, продолжался бы ровно до тех самых пор, пока она сама не разрешит незваному гостю войти внутрь.
- Да? - неуверенно, почти шепотом, сказала брюнетка.
В тени дверного проема, постепенно заполняя его собой, показалась знакомая крупная, атлетичная фигура. Минхо. Он плотно, с щелчком закрыл за собой дверь, неспешно прошел через всю комнату прямо к ее кровати и без лишних церемоний уселся рядом с ней на краю матраса.
- Мелочь, ты хоть ешь?
- Мгм, - лишь кивнула в ответ девушка, поудобнее поправляя подушку у себя за спиной, чтобы сидеть чуть прямее и собраннее.
- Как себя чувствуешь?
- Нормально, - тихо, почти беззвучно выдохнула она, как всегда не отрывая от него своего пристального, изучающего взгляда.
Между ними повисла уже привычная, немного тягостная тишина. На этот раз первой, нарушив молчание, неожиданно заговорила сама Ева.
- Эти слухи... Это правда?..
- Какие слухи? - не сразу понял ее туманный намек Минхо.
- То, что что-то было... - девушка нервно опустила глаза, уставившись в пыльный пол. Почему-то говорить на эту тему ей было крайне неловко и неудобно, даже если по факту все эти разговоры являлись чистейшей ложью и вымыслом.
- Не, алби этих шанков быстро на место поставил. Вот это зрелище
тогда было... - с легкой, почти мечтательной ухмылкой протянул азиат, явно вспоминая какие-то живописные детали.
Ее настроение от этих слов еще немного, едва заметно улучшилось, хоть и все равно нельзя было сказать, что оно у нее хорошее.
- А где Мейсон? В кутузке? - решила перевести разговор на другую тему Ева, хоть и свернула она, как оказалось, не в самом удачном направлении.
- Зачем тебе это знать?
Тон Минхо резко и без предупреждения поменялся, в его голосе зазвучали жесткие, стальные нотки. Ему было неприятно и думать об этом человеке, не то что вслух разговаривать. Брюнетка тут же сделала «мирный» жест, торопливо подняв вверх ладони, словно защищаясь.
- Да ладно, ладно. Не хочешь отвечать, не говори. Я просто так спросила, из любопытства...
Минхо с раздражением закатил глаза и, после короткой паузы, нехотя выдавил ответ:
- С ним ничего не было. Отлеживался в хомстеде, пока тебя не выпустили. Теперь он в комнате Джефа лежит.
К его величайшему и искреннему удивлению, Ева на эти слова лишь тихо улыбнулась, и в ее улыбке промелькнуло что-то похожее на облегчение:
- Вот и хорошо. Я не хочу, чтобы он из-за меня пострадал.
- Ты это сейчас серьезно? - скептически, с недоверием вздернул бровь азиат. - Да ты его сама в бок ножом пырнула, причем моим как я понял.
- Ну, я же извинилась тогда... Я просто очень сильно испугалась..
- Так, - резко, почти грубо перебил ее Минхо.
- Он заслуживает куда больше, чем обычного ножевого ранения в боку. Сейчас он поживает куда лучше, чем ты в свои худшие дни. Когда он окончательно подлечится, я лично сделаю все возможное, чтобы он сполна отплатил за... вот за это все.
Парень выразительно махнул рукой, как бы демонстрируя самому себе и ей плачевное состояние девушки. Та в свою очередь лишь бессильно вздохнула, не находя что возразить.
- А с Чаком что? - снова, пытаясь свернуть с опасной темы, спросила брюнетка.
- С Чаком? Да нормально все вроде, не переживай. Я думаю, вам бы не помешало поговорить начистоту. Хочешь, я позову его сейчас?
Ева тут же отмахнулась, будто от назойливой мухи:
- Не сейчас, пожалуйста... Я очень хочу спать, голова тяжелая.
- В таком случае, не буду мешать. Пойду, доброй ночи.
Парень тяжело поднялся с постели, щелкнул выключателем, погрузив комнату в мягкий полумрак, и скрылся за дверью, снова плотно ее притворив. Ева опустилась обратно на спину и прикрыла глаза, испуская долгий, тяжелый, уставший вздох, в котором смешались и облегчение от ушедшего гостя, и гнетущее одиночество наступающей ночи.
_______________________________________________
извините, что такая маленькая часть вышла. просто я не знала, что модно добавить хпхп.
у вас есть догадки, какой сюрприз приготовил для нее Ньют? на самом деле есть одно упоминание об этом сюрпризе, где то в 10-13 частях, но вы скорее всего не обратили на эту деталь особого внимания))