5 часть.
На утро Еву охватило тяжёлое, давящее ощущение безысходности, будто её загнали в клетку и навсегда забыли о ней. Однако прежнего страха в ней больше не было. Или, может быть, ей просто удалось запрятать его очень глубоко.
На улице было ещё темно и непривычно тихо. Ева свесила ноги с постели, и её босые ступни коснулись прохладного пола. Нагнувшись, она достала из-под кровати свои ботинки. Быстро, почти автоматически зашнуровав их, она встала и подошла к зеркалу, висевшему на стене.
Из зеркала на неё смотрела сонная, лохматая и очень грустная девушка с пустыми глазами. Ева попыталась исправить это впечатление, беспорядочно расчесав волосы пальцами. От этого отражение и вправду стало выглядеть немного живее и упорядоченнее.
Сделав глубокий, тяжёлый выдох, она медленно, со скрипом повернула ручку и открыла дверь в коридор. За ней лежали непроглядные потёмки. Ева замерла на пороге, давая глазам время привыкнуть к темноте, вслушиваясь в тишину спящего здания.
***
Выйдя на улицу, Ева увидела, что практически все глейдеры спят в гамаках и спальниках прямо возле хомстеда. Она, конечно, замечала эти гамаки, но ей и в голову не приходило, что они все каждую ночь проводят под открытым небом.
Крадучись, как тень, она прокралась мимо спящих фигур. Лишь отойдя на безопасное расстояние, Ева позволила себе оглядеться. Стены по-прежнему нависали над ней пугающей громадой, но сейчас она искала взглядом не их, а людей. Точнее, убеждалась в полном их отсутствии вокруг.
Не обнаружив ни души, девушка направилась к воротам. Ей было интересно посмотреть на них поближе, без толпы и суеты.
И именно тогда, вглядываясь в непроглядную темноту под самым козырьком стены, она увидела движение. Сначала это была просто смена текстуры, смутное скольжение в черноте. Потом силуэты. Бегуны.
Сердце Евы на мгновение ёкнуло, но через мгновение она различила два силуэта, которые похлопывали друг друга по плечу и тихо смеялись. Это были люди.
Как бы ни старалась Ева отговорить саму себя, любопытство в конце концов перевесило дурное предчувствие, и она сделала несколько шагов вперёд. Стоя уже в трёх метрах от парней, она наконец была замечена.
Бэн удивлённо на неё уставился, а Минхо приподнял одну бровь и уставился на неё таким недоверчивым и изучающим взглядом, что им, казалось, можно было прожечь дыру в стене. Девушке стало неловко до жути, и она поняла, что никакого правдоподобного объяснения своему появлению у неё не будет.
— Тебе что надо? Ты чего не спишь? — раздался резкий вопрос.
Ева в ответ лишь усилила давление своего смущённого, но упрямого взгляда. Бэн в это время молча переводил глаза с неё на Минхо, наблюдая за их немой дуэлью.
— Так и что ты тут забыла, мелочь?
Услышав новое прозвище, Ева нахмурилась ещё сильнее, но не отвела глаз.
— Ребят, вы так и будете в гляделки играть? — нарушил напряжённое молчание Бэн.
Минхо с негодованием закатил глаза, прервав зрительный контакт. Ева поняла, что пора что-то предпринимать. Она начертила в воздухе прямоугольник и сделала вид, что пишет что-то на ладони, изображая просьбу о блокноте, всё это время не сводя взгляда с Минхо. Тот лишь презрительно изогнул бровь:
— Ты серьёзно пошла на улицу, пока все спят, чтобы попросить у первого встречного блокнот? Мало верится.
Бэн завершил его мысль, но более мягко:
— Иди лучше спать. Можешь попросить блокнот у Ньюта, когда тот будет проводить тебе экскурсию.
Не успел Бэн договорить, как с оглушительным металлическим скрежетом и воем стены пришли в движение и начали открываться. На Еву хлынул порыв прохладного, странно пахнущего ветра из раскрывающейся щели Лабиринта. Девушку охватило оцепенение, глаза её округлились, она пошатнулась, присела на корточки и зажала уши ладонями, отчего казалась совсем крошечной.
— Брысь отсюда, а то ещё решишь в Лабиринт сунуться.
Минхо подошёл, дождался, пока она поднимется, развернул её лицом к хомстеду и слегка подтолкнул ладонью в спину. Толчок был на удивление мягким, почти бережным — грубыми были только его слова. Ева пошатнулась, бросив последний растерянный взгляд на парня и на зияющую за его спиной темноту Лабиринта, и зашагала прочь. Ни о какой гордости теперь и речи не шло. Быстрыми, семенящими шагами она проскочила мимо начинающих просыпаться глейдеров и скрылась в медблоке. Как эти парни могут так спокойно просыпаться под этот душераздирающий вой?! Этот рев, будто издаваемый самим Лабиринтом, этот всепроникающий звук, вероятно, она не забудет уже никогда и вряд ли когда-нибудь сможет к нему привыкнуть.