Сдвиг

Моя красавица номер два. Останешься ли ты со мной, когда наше рандеву закончится?

Рушит все, к чему прикасается.

Не забыть, как дышать. Все это  взаимосвязано.

Не звонить №7, швы могут разойтись.

Встать!

* От копирайтера: дальше там идет такая ересь, что выкладывать это здесь или где-либо еще может только безнадежно конченый человек.

Три дня я не мог реанимировать аккумулятор. Он раздулся чуть ли не в два раза и мне пришлось зафиксировать его стальными прищепками, которые я стащил из прачечной. Надеюсь, их пропажи никто не заметит.

Конец февраля того злополучного года выдался особенно морозным. Лед не отпускал мой нос ни на секунду и, выходя на улицу, я обматывал половину лица шарфом. Воспаление дыхательных путей приобретало хронический характер, но лицо я скрывал и по другой причине.

Одним ветрянным холодным вечером я еле влачил ноги домой, после очередной бесцельной прогулки. У меня совершенно кончились деньги, и ремень пришлось утянуть чуть ли не вдвое. Прошу вас не судить меня строго и не давать очевидных советов, которые все равно бы мне тогда не помогли. Да я и не просил о помощи ни у кого, а стоило бы. И в первую очередь у Бога. Ведь как сказал один мудрый человек, «не бывает атеистов в окопах под огнем».

Навстречу шла компания подростков и самый длинный из них натянул на голову капюшон и, подойдя ко мне, протараторил:

— Извините, у вас не будет немного денег на проезд?

Я машинально полез в пустой карман, но вовремя опомнился и сказал, что у меня совсем нету денег. Затем он начал оправдываться, сославшись на то, что переехал в этот город недавно и еще не успел найти работу. Но когда он зачем-то назвал свой домашний адрес, меня прошибло током: он жил на материке, в том же городе, что и я, на той же самой улице. Думаю, называть его имя будет излишним, вы уже и так догадались.

До сих пор помню тот ехидный самоуверенный взгляд, которым он смотрел на меня исподлобья. В тот момент так хотелось врезать по его самодовольной роже, но мне хватило мозгов не ввязываться в это липкое дело. Натянув на обветренное лицо шарф, я заковылял дальше, а дерзкие провокаторы проводили меня язвительным смехом. От звенящей безысходности к горлу подкатил ком и мне так захотелось позвонить Софе. Судьба опять ткнула меня носом в незыблимую прописную истину «Что имеем — не храним, потерявши — плачем». О, сколько же раз я зарекался не забывать эти слова! В тот вечер я пообещал себе, что оставлю ее в покое до тех пор, пока не разрешу свои временные трудности.

Я зашел в квартиру и аккуратно поднял половой коврик у порога. Кровь ударила в виски, а голова укатилась под обувной шкаф. Таблетки, оставленные мною под половиком, были раздавлены. Стоит ли говорить о том, что это могло значить? И, словно этого было мало, на балконе горел свет.