Сдвиг

Левая рука не знает что делает. Правая. Правда. Правильно. Право — это зло!

* От копирайтера: что бы это не значило, я решил оставить эту запись. Надеюсь, я правильно расставил знаки препинания.

Я целый день бесцельно блуждал по городу, не желая возвращаться в злополучную квартиру. Несколько раз пытался дозвониться Софе, но она почему-то не отвечала. Наверное, тогда это было даже к лучшему. Да и что бы я ей сказал? Что за мной следят соседи и наши откровенные беседы, вполне вероятно, вскоре станут достоянием общественности? Это было бы полнейшим бредом, по крайней мере, для нее. А ей и без того хватало проблем.

Помню, как ноздри покрылись льдом и я решил зайти в местный рок-бар. Не смотря на громкое название, здесь собирались, в основном, малолетние позеры в футболках с Куртом Кобейном или Егором Летовым, знающим, от силы, две песни из их бесконечного творчества — неизменно «Все идет по плану» и «Smells Like Teen Spirit». Но лучше находиться в их разноцветном обществе, чем в «прозрачных» стенах съемной квартиры, подумал я тогда.

Помнится, я заказал тогда два пива и, пока готовились закуски, решил скоротать время за просмотром ленты новостей в телефоне. Но на рабочем столе что-то изменилось.

Изменения эти едва бросались в глаза. Знаете, так иногда бывает, когда ты, страдая тяжелой формой перфекционизма, расставляешь значки на экране в строгой логической последовательности, в зависимости от назначения приложений и частоты их использования. На первый взгляд, казалось, что все они были на месте. Но, присмотревшись внимательнее, я заметил, что стиль иконок немножко изменился. Цвета стали блеклыми, а разрешение экрана снизилось, обнажив вереницы мерцающих пикселей. Да и сами логотипы стали какими-то скучными и безжизненными, словно система произвольно сделала откат до более ранних их версий.

— Ну не знаю, он хотя бы на гитаре играет. И даже очень неплохо поет! — донеслось из-за соседнего столика.

Я поднял голову и прислушался. Говорила девушка и я до сих пор помню, как она выглядела: волосы, выкрашенные в фиолетовый, короткое каре с прямым пробором, выразительные темно-карие глаза, подчеркнутые изящными стрелочками.

— Девушку ему хорошую надо. А то сидит весь день в четырех стенах и дрочит. То гитару, то рукой! — сказав это, девушка громко рассмеялась.

Я выпил бокал залпом, не спуская с нее пристального взгляда, затем поднялся с места и подошел к их столику. Сейчас и далее мне будет трудно вспомнить дословное содержание диалогов. Но сказал я ей приблизительно следующее:

— Нравится наблюдать за соседями?

Девушка замолчала и какое-то время смотрела на меня с неподдельным удивлением.

— Чего, блять? — спросила она.

Я молчал, стараясь сдерживать нарастающую ярость.

— Чел, ты выбрал не совсем удачный момент, чтобы подкатить. Тем более, ей всего шестнадцать, — произнес ее дредастый товарищ.

— У вас ко мне какие-то вопросы? — спросила она уже более настойчиво.

В глазах ее застыло искреннее недоумение и я сбавил обороты, после чего едва слышно извинился, оплатил счет и вышел из бара. Нос сковало льдом и остаток пути домой я преодолел пешком. Я пытался успокоить себя тем, что это очередное совпадение, которому я неосмотрительно придал символическое значение: ну не один же я во всем городе играю на гитаре и дрочу в четырех стенах! Но, чем ближе я подходил к дому, тем меньше эта мысль меня утешала.