◀11▶
Я заглушила мотор машины, тут же поглядывая время на наручных часах и понимая, что опоздала больше, чем на двадцать минут. А все из-за этих проклятых пробок. Вытащив ящик, я поставила машину на сигнализацию и подошла ближе к воротам дома, адрес которого красовался у меня в списке клиентов.Громкий лай заставил меня подпрыгнуть и тысячу раз пожалеть о том, что клиенты никогда не предупреждаю о том, есть ли у них домашние животные или нет. А ведь это пора бы уже сделать. Иначе я точно слягу в гроб раньше времени.
- Брук! Живо ко мне! – прокричала какая-то девушка, выглянув из сада.
Но, как я поняла, Брук совсем не хотела к хозяйке, так как продолжала лаять на меня своим писклявым, но громким лаем. Ох, как я не люблю этих маленьких собак, которые лают громче всех, при этом поджав хвосты. Девушка, что-то пробормотав, стала приближаться к воротам, на этот раз замечая, наконец, меня.
- Вы из службы тех. помощи? – с недоверием спросила она.
- Да. За опоздание скидка в десять процентов, - ответила я и прошла внутрь, когда она открыла мне ворота и сказала проходить в дом.
Зайдя в дом, он показался мне до жути знакомым. Вся эта дорогая обстановка, картины, старинные вазы, шикарные люстры – хотя, может мне просто показалась. Я разулась и посмотрела на дверь, надеясь найти ту девушку, но она не зашла следом за мной, отчего мне пришлось практически без спроса заходить в чужой дом. А что, если я - вор? Ох, уже эти богатенькие! Ничего не бояться. Пройдя по коридору чуть вперед, я заглянула в комнату, которая на мое счастье оказалась гостиной, и заметила мужчину, стоящего у окна.
- Простите? – окликнула я и тут же пожалела об этом. А еще я уже в который раз пожалела о том, что работаю в этой чертовой тех. помощи. Другой работы не нашлось, /Т.и./, да?
На меня с вопросом уставились карие глаза, обладателя которых я прекрасно знала и, от обладателя которых скрывалась, чтобы больше не чувствовать той боли. Легкая улыбка застыла на его губах, а сигарета отправилась прямиков в пепельницу. Пятерня прошлась по темным волосам, делая излюбленную прическу. Я прикрыла на пару секунд глаза, выдохнула, а затем все же открыла их, потому что мне нужно было выполнить свою работу, иначе меня точно уволят, а другого средства обеспечить себя - у меня нет.
- /Т.и./? – черт возьми, я просто сейчас возьму и покину этот дом, наплевав на все. Я не слышала этот голос больше двух лет и сейчас мне кажется, что я снова готова отдаться в плен его чертового обаяния, в который попала когда-то. – Я скучал.
- Молчи.Просто молчи, прошу тебя.
- Так у Вас проблемы с этим телевизором? – пропуская мимо ушей его слова, спрашиваю я и указываю на стоящий, на противоположной от меня стене, телевизор. Даже не дождавшись ответа, просто подхожу ближе, мечтая закончить свою работу как можно быстрее.
- Неужели, ты – нет? Да, брось, /Т.и./. – Он все еще продолжает что-то говорить, но я не хочу слышать этот голос. Потому что он снова сделает это. – Хорошо. Не хочешь отвечать на этот вопрос, ответь на другой – как тебя угораздило пойти работать в тех. помощь? Это же муж...
- Да, это мужская работа, но когда твоя жизнь рушиться в один момент, оставляя тебя на улице, ничего не остается, как искать любой выход выжить, - не выдерживаю и отвечаю ему, слегка повысив свой тон, потому что прошлое – слишком тяжелое для меня. Я не могу просто так говорить о нем, без слез и боли, которая каждый раз просачивается в мое сердце, как только я вспоминаю его.
Он замолкает, и я слегка расслабляюсь, потому что здесь не так много работы. Быстро расправляюсь с телевизором и, собрав все инструменты в ящик, собираюсь выйти отсюда и никогда больше не возвращаться, присылая кого-нибудь другого сюда, как мое запястье обхватывает рука, от прикосновения которой мое тело пробивает дрожь.
- Что значит «оставляя тебя на улице»? - я прикрываю глаза и резко вырываю свою руку, но он оказывает быстрее и снова перехватывает её.
- Тебя это уже не касается, Зейн. Мне пора, работа окончена.
- Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты не ответишь на мой вопрос, - в его голосе снова слышится власть, и я не могу не подчиниться ему. Он знает, как сделать так, чтобы я сдалась. Он знает меня так, как никто другой. Так, как даже я не знаю себя.
- После нашего разрыва, а точнее твоего ухода я думала, что моя жизнь кончена, потому что я не видела ее без тебя, - я говорила, глядя куда-то перед собой, стоя к нему спиной. – Я боролась с мысль о том, что больше не увижу тебя больше года. И когда, наконец, смерилась, одна боль сменила другую. Любовница моего отца убивала его в нашем доме, украв все деньги и присвоив дом себе. Так, я оказалась на улице. Без денег, поддержки и вещей.
Я быстро вытерла слезы с подбородка и щек и попыталась освободить руку, но он все еще молчал и держал меня. Спустя пару секунд, я почувствовала крепкие объятия, которых так боялась. Мое тело пробила приятная дрожь, а в нос ударил знакомый запах Зейна – запах сигарет и дорогих духов, а еще чуточку корицы. Его губы дотронулись до волос, подарив мне поцелуй, и я готова была расплакаться, потому что меня давно не обнимали и все, что мне нужно было – это объятия. Такие крепкие, дарящие какую-то безнадежную надежду.
- Ты нужна мне.
Нет. Нет. Нет. Только не это.
Я начала вырываться из его рук, потому что слезы уже катились по щекам и, потому что я вновь попадаю в его ловушку. Он знает слова, которые имеют власть надо мной. После пару моих попыток вырваться, я резко обнимаю его, начиная буквально реветь от этого странного чувства счастья и боли, окутавшие меня с ног до головы. Его хватка стала еще сильнее, и я снова, в который раз за день, проклинала себя.
- Ненавижу тебя, знаешь об этом? – сквозь слезы, спрашиваю я.
Он лишь негромко смеется, стирает с моих щек слезы, целуя мои щеки по очереди, затем чмокает в нос, заставляя меня хмуриться и, даже слегка улыбнуться. Бью его кулачком в грудь, шмыгая.
- Я знаю, - с легким опоздание, отвечает он. – И я люблю тебя.