Палачи

Это не было приступом. Во время приступов Олег всегда был один, а сейчас рядом с ним чертыхался и гремел чем-то Михаил.

— Где мы? — спросил Гарин.

— Ты что, не видишь? — зло прошипел Столяров.

— Нет.

— Значит, в темноте. Как думаешь, это уже та сторона или еще эта?

— В смысле?

— Пельмень говорил, что мы должны оказаться на той стороне, — напомнил Михаил. — Это уже она?

— Ну... наверное, — неуверенно предположил Олег.

— Тогда нам нужно куда-нибудь отползать, — сказал Столяров.

— Куда? — спросил Гарин.

— А я знаю? Давай попробуем вперед.

— Давай... Ой!

— Что там у тебя?

— У меня стена.

— И у меня стена. Погоди, я сейчас.

Луч фонарика уперся в стену, покрытую облупившейся синей краской. Затем осветил вытянутую комнату: метров пять в длину и два с чем-то в ширину. Окон не было, только дверь в противоположной стене. Посреди комнаты лежала на боку тумбочка с вывалившимся верхним ящиком. Видимо, это ею гремел Михаил. Больше в комнате не было ничего.

— Что будем делать? — спросил Столяров.

— Надо подождать Пельменя, — предложил Олег.

— Ну давай подождем.

Михаил сходил за тумбочкой, отволок ее в угол, приладил на место вывалившийся ящик и взгромоздился сверху. Гарин присел рядом на корточки и прислонился к стене.

— Не, ну он тоже, конечно, молодец, — сказал Столяров.

— Славка-то? — догадался Олег.

— Да. Хоть бы что объяснил толком! Что будет, куда отползать, сколько ждать...

— А ты бы поверил?

— В телепортацию-то? Ну, не сразу... — сказал Михаил. — Хотя вру. Черта лысого я бы ему поверил. Зона — это такое место... Я тут не удивляюсь ничему, но верить начинаю не раньше, чем собственными руками пощупаю.

— То есть в телепортацию ты уже поверил? — спросил Гарин.

— А то! Знать бы еще, куда нас перекинуло. И где Пельмень. Может, мы отползли недостаточно быстро? Может, у него там окно захлопнулось? Или снег перестал идти?

— Все может быть. Давай еще немножко подождем.

— Немножко — это сколько? — строго спросил Столяров.

— Ну, хотя бы минут пять.

— А потом что?

— Потом — не знаю.

Несколько минут прошло в полной тишине и темноте. Фонарик Михаил выключил, чтобы зря не жечь батарейки.

— А может, он просто не влез? — подал голос Столяров.

— Как это? — не понял Олег.

— Ну, Славка же здоровый бычара. Может, телепорт на такого не рассчитан.

— Вряд ли, — усомнился Гарин. — Раз Пельмень нас так уверенно к нему вел, значит, сам хоть раз уже пользовался телепортом. А скорее всего и не раз.

— В общем, это... Пошли, а? — сказал Михаил тоном изнывающего от безделья человека.

— Куда?

— Для начала — из этой комнаты. Там попробуем сориентироваться.

— А Славка?

— Славка не маленький. Что-нибудь сообразит.

— Надо ему хоть записку оставить, — сказал Олег.

— И что ты в ней напишешь? «Мы ушли»? — с иронией спросил подполковник. — Или нарисуешь здоровенный пельмень, застрявший в кринке со сметаной?

— Можно еще стрелками путь отмечать, — не сдавался Гарин.

— Это можно. Ну все, идем. Посвети на дверь, посмотрю, что с ней. Дверь сдалась без сопротивления, стоило Столярову повернуть ручку. За дверью было довольно светло. Михаил осторожно просунул наружу голову, затем выбрался целиком, осмотрелся и поманил за собой Гарина. Тот выключил фонарик и вышел из комнаты.

Они оказались в коридоре, длиннее которого Олег, пожалуй, не видел в жизни. Возможно, это был оптический эффект, возникающий из-за отражения ламп дневного света в узорчатых кафельных плитках пола и в лаковом покрытии стен, обшитых березой или сосной.

— Золотой коридор, — пробормотал Столяров.

— Ты узнаешь это место? — оживился Гарин. Благодаря обшивке стен и яркому свету ламп действительно создавалось впечатление, что коридор наполнен золотистым свечением.

— Это трудно назвать местом, — сказал подполковник. — Сеть переходов соединяет четыре энергоблока станции, с первого по четвертый. Их суммарная длина больше километра. Я даже не могу сказать, в каком мы энергоблоке. Но мы точно на территории ЧАЭС. Пельмень не обманул. Он и вправду показал нам самую короткую дорогу сюда. Только сам почему-то не смог ею воспользоваться.

Через каждые несколько метров в стенах коридора виднелись абсолютно одинаковые двери. На них не было номеров, но рядом с некоторыми дверьми были прибиты голубые картонные таблички в рамках из оргстекла. Одна из таких табличек висела рядом с дверью, из которой только что вышли Михаил и Олег.

— Надо хоть запомнить, что тут написано, — сказал Столяров, подходя к табличке.

— Зачем? — спросил Гарин. — Ты надеешься вернуться этим путем? Думаешь, телепорт работает в обе стороны?

— Я думаю, что информация не бывает лишней.

Олег подошел поближе. На голубом картоне черным шрифтом было напечатано:

3-я ПОДЗОНА

ЭЦ

пом. Г-366

категория «В» кл П-ПА

ответственный

за п/пож состояние

ВИЭ (ГК и ВС) ЭЦ

т. 4-37-79

ПОМЕЩЕНИЕ №Г-366

Вход по списку

Отв. НСЭЦ

— «Эц», — пробормотал Михаил. — По-другому и не скажешь. Полный «эц».

— Ну что, все запомнил? — с иронией спросил Олег.

Столяров покачал головой.

— Только цифры. — Он достал нож и в семь с половиной росчерков нацарапал на двери неприличное слово. — Ну вот, другое дело! Информации столько же, а букв меньше. Думаю, это и Пельмень поймет.

— Кстати, он скинул тебе карты ЧАЭС, как собирался? — вспомнил Гарин.

— Перелил, а что толку? Не зная, где мы конкретно, я не могу сделать привязки к местности.

— Куда мы теперь? — спросил Олег.

— Давай попробуем в эту сторону. Здесь вроде коридор короче.

Они прошли метров двадцать до тамбурной зоны. Михаил пинком распахнул двустворчатую дверь. За ней обнаружилось продолжение коридора.

— Что-то вообще конца не видно, — прокомментировал Гарин. — Может, вернемся, пока недалеко ушли?

— Да сейчас без разницы, куда идти. Пока не найдем нормального ориентира, так и будем блуждать тут, как ежики в тумане.

— Тихо-то как, — обратил внимание Олег. — В Припяти постоянно какой-нибудь шум: то вороны, то собаки, то дождь. А здесь — тишина.

— Да уж, — согласился подполковник. — И коридор такой чистый, светлый. Как будто и не было ничего: ни первой аварии, ни второй. Чует мое сердце, не к добру это все.

— Как думаешь, мы под землей? — спросил Гарин.

— Без понятия.

Олег толкнул наугад первую попавшуюся дверь. Та оказалась заперта. Тогда он толкнул дверь напротив и увидел еще один коридор, только поуже и неосвещенный.

— Что ты там тыкаешься? — обернулся к нему Столяров.

— Да ничего, — смутился Гарин. — Просто...

— Не надо просто! Тут тысячи дверей. Каждую откроешь, закроешь — так и день пройдет. А у нас времени не вагон. Идем!

За очередной тамбурной зоной обнаружилось внутреннее помещение с тремя выходами. Над центральной дверью с потолка свисала прямоугольная светящаяся вывеска, на которой фиолетовыми трафаретными буквами было написано БЩУ-1. Перед вывеской Михаил остановился.

— Все, я сориентировался, — объявил он. — Мы в первом энергоблоке. За этой дверью — блочный щит управления. Если карта не врет, там должен быть второй выход. Вперед!

Он распахнул дверь. За ней было темно, но света, льющегося из коридора, хватило, чтобы оценить масштабы помещения. Одна его стена изгибалась полукругом и была сплошь покрыта циферблатами, экранами и неработающими электронными таблицами. Вдоль стены стояли пульты управления, похожие на футуристические рояли, предназначенные для роботов-пианистов.

Олег по привычке поискал выключатель слева от входа, но нашарил только ржавый огнетушитель и пластмассовую коробку с десятком кнопок. Он нажал пару кнопок, но ничего не произошло. Рядом громко щелкнул затвор.

— Что такое? — вполголоса спросил Гарин, машинально отступая в сторону от освещенного дверного проема.

— Запах, — кратко пояснил Столяров.

— Фу! — Теперь дошло и до Олега. — Здесь, похоже, кто-то сдох.

— Или, наоборот, хорошо пожил. Нам прямо.

Гарин снял с плеча автомат.

— Черт! — выругался Михаил.

— Что еще?

— Тут скользко! Весь пол в каком-то дерьме.

— Судя по запаху... — начал Гарин, но, угодив ногою в лужу, проехал полметра по мраморным плитам пола и приземлился на пятую точку, сильно отбив копчик. — Айоу-у-у!

— Ты ранен?

— Скорее унижен, — прошипел Олег. — Пойдем отсюда, а? Есть какой-нибудь обходной путь?

— Есть, — подтвердил Столяров. — Пойдем.

Стоило ему это сказать, как входная дверь с грохотом захлопнулась. Затем раздался отчетливый щелчок замка.

— Что за хрень? — пробормотал Михаил.

Гарин увидел, как в темноте мелькнул экранчик его КПК.

— Что за хрень! — повторил Столяров, но уже с другой интонацией. — Олег, надевай «венец»! Мы опять вляпались в какой-то муравейник!

Гарин нервно рванул из-за пазухи тяжелый сверток. Он чуть было не надел «венец» вместе с платком, в который тот был завернут, но в последний момент догадался распаковать артефакт.

— Где же они, а? На потолке, что ли? — переживал Михаил. — Ты понял, что это за твари?

— Нет, — откликнулся Олег. — Я ничего не вижу. Может...

В этот момент он увидел. Не через «венец», а обычным зрением. Темнота в комнате не была кромешной. Справа от двери под потолком висели электронные часы, на экране которых навечно застыли ярко-зеленые цифры 88:88. В их мертвенном свете Гарин увидел, как от стены в его сторону летит, с шумом рассекая воздух, продолговатый предмет. Широко распахнув глаза, Олег наблюдал, как предмет, вращаясь, увеличивается в размерах. «Огнетушитель, — заторможен- но подумал он. — Обычный огнетушитель».

— Это бюреры! — завопил Гарин, распластываясь на грязном полу. — Они за пультами! Стреляй, Миша!

Огнетушитель, пролетев над его головой, звонко врезался во что- то, и по ногам Олега ударила струя пены.

Рядом разъяренным медведем заревел Столяров. Раздался выстрел, но только один. Пуля разнесла какой-то из настенных экранов.

— А-ас-с-с-су...

Гарин не сразу сообразил, что это шипит не Михаил, а огнетушитель. Стоя на коленях, Олег схватил автомат и потянул на себя затворную раму, но на середине движения ее заклинило. Он попробовал толкнуть раму назад, но она не поддалась. В следующее мгновение автомат вырвался у Гарина из рук и совершил два полных оборота вокруг его сложенных вместе запястий. Если бы Олег участвовал в параде карабинеров, то после такого трюка ему бы рукоплескала толпа, а так ему только шипел огнетушитель и в голос матерился Столяров. Стянув запястья Гарина ремнем, автомат прикладом врезался ему в живот. Олег вскрикнул и упал набок.

— Ты цел? — спросил из темноты Михаил.

— Не знаю, — выдохнул Гарин. — Сколько их, Миша?

— На детекторе я видел восьмерых. Твой автомат работает?

— Только против меня. Восьмерых нам не одолеть. Надо убираться отсюда!

— Надо, — подтвердил подполковник. — Но как? Они заперли дверь. Двигайся пока в мою сторону.

Освободившись от автоматного ремня, Олег пополз на голос. Мимо него, разбрызгивая пену, прокатился огнетушитель. У противоположной стены послышался топот маленьких ножек. Такой звук мог бы производить бегущий ребенок, но Гарин знал, что, несмотря на свой крохотный рост, бюреры — далеко не дети.

— Ненавижу карликов! — сказал Столяров. — Ну, ты здесь?

— Да.

— Пока не высовывайся.

— В смысле? — Олег начал подниматься, опираясь о стену.

— В прямом. Сдохните, лилипуты! — крикнул Михаил.

Что-то ударилось о пол в нескольких метрах от Гарина и звонко запрыгало по мрамору в сторону двери.

— ААААА! Ложись!

В первое мгновение Олегу показалось, что в него врезался один из огромных стальных пультов, который бюрерам удалось каким-то образом оторвать от пола. Однако это был всего лишь Столяров. Метров пять он промчался с Гариным на руках, потом швырнул его на пол в какой-то узкой нише и сам грохнулся сверху.

Олег так приложился лбом о мраморную плиту, что почти не услышал последующего взрыва.

— Вот уроды! — пожаловался Михаил в самое ухо Олега.

— Ты что, трехпалый, гранату выронил? — в сердцах выкрикнул тот.

— Если бы! — в тон ему ответил подполковник. — Мне ее вернули! Скоты! Я думал, граната слишком мелкая для них. Однако на детекторе осталось семь целей. Кого-то все-таки зацепило. Может, еще одну бросить?

— Не вздумай! Ну-ка слезь с меня!

Когда Столяров откатился в сторону, Гарин смог наконец вдохнуть. Он быстро ощупал себя, проверяя, все ли на месте. Начал он, естественно, с головы. «Венец» был здесь. Во время своих падений Олег умудрился не потерять его. Сейчас он снял артефакт и убрал за пазуху, все равно в схватке с бюрерами от него не было толку. ПМ Гарин тоже сохранил, но вытащить из кобуры не решился. Если уж коротышки смогли развернуть в полете гранату, значит, пистолет им и подавно был по зубам.

— Ну, нож-то точно не отберут! — пробормотал Михаил, как будто подслушавший мысли товарища.

— У меня нет ножа, — сказал Олег.

— Что ж ты за мужик, если у тебя нет ножа! — Столяров вздохнул. — Ладно. Тогда хоть фонариком мне посвети. Секунд так через десять. Мне только сориентироваться. Сделаешь?

— Амударья один, — сказал Гарин. — Амударья два...

— Ага. — Михаил скользнул в темноту.

Олег досчитал до «Амударья десять» и провел лучом фонарика вдоль противоположной стены. Луч высветил три фигуры в черных плащах с капюшонами. Не карлики. Для карликов бюреры были слишком кряжистыми. Они напоминали обычных мужчин, которым укоротили руки и отрезали ноги. Хотя для обычных мужчин у них были слишком гипертрофированные черты лица, особенно носы. В общем, бюреры — они и есть бюреры. Ни с кем не спутаешь!

Бюреры стояли треугольником, разведя в стороны руки в достающих до пола рукавах. Вот рядом с одним из них словно бы из-под земли выросла долговязая фигура. Гарин не видел ножа в руке Столярова, но он видел тень ножа на стене, и она была огромной. Это было похоже на кукольный спектакль или мультфильм, в котором зловещий великан покушался на безобидного карлика. Вот он взмахнул своим кинжалом, и струя крови ударила прямо в дрожащий круг света на стене. Затем, как будто раскаявшись, великан подхватил мертвого карлика под мышки и бережно уложил на пол.

Олег наблюдал бы за представлением и дальше, но ему помешала массивная тумба, которая ни с того ни с сего взмыла в воздух и понеслась в его сторону. Он выключил фонарик и откатился на пару метров влево. Тумба врезалась в стену и с грохотом развалилась. Со стороны пультов донесся чей-то тонкий всхлип. Навряд ли Михаила. Огнетушитель прокатился по полу в обратную сторону, но теперь он шипел вхолостую. Пены в нем уже не осталось.

Гарин поднялся на ноги и не спеша двинулся к противоположной стене. У него не было ножа, но сидеть в темноте и вздрагивать от каждого стука ему надоело. В конце концов, это всего лишь недомерки-телекинетики, представляющие угрозу только в дальнем бою. А пнешь такого — полетит, словно птица!

Подбадривая себя подобными мыслями, Олег вышел на середину комнаты и получил в лоб каким-то небольшим предметом. Судя по ощущениям, это была пластмасса. Странность заключалась в том, что, ударив Гарина, предмет не упал на пол, не полетел дальше, а остался висеть в воздухе. Олег сгреб предмет рукой и с удивлением узнал в нем телефонную трубку. Другой рукой он нащупал провод, обычно завитой кольцами, но сейчас натянутый, как струна, который, по всей видимости, соединял трубку с одним из пультов. Гарин со злостью швырнул трубку в сторону пульта. Через секунду трубка вернулась и попыталась обмотать шнуром его запястье.

— Ну, куда? Куда ты прячешься, уродец? — увещевал кого-то Столяров. — Ты ж у меня на детекторе!

Раздался вскрик, потом звук падающего тела. Спустя мгновение летающая телефонная трубка приземлилась к ногам Олега.

— Миш, тебе посветить? — крикнул он.

— Да я вроде уже и так навострился, — отозвался Михаил. — Хотя...

Послышался топот детских ног. Один из бюреров бежал прямо на Гарина. Олег отступил на шаг в сторону и, ориентируясь на звук, дал коротышке хорошего пинка. То есть так он планировал сделать. На деле его задумка едва не обернулась переломом голени. У Гарина было полное ощущение того, что он врезал ногой по дереву или фонарному столбу. Бюреры были низкорослыми, но не легкими. Килограммов по сорок они все-таки весили. И вдобавок были довольно крепкими. Олег включил фонарик. Карлик, которого он пнул, не полетел, словно птица, но и не устоял на своих коротеньких ножках. Он упал ничком и попытался подняться, но его спрятанные в рукавах руки разъезжались на залитом пеной мраморном полу. Гарин вытащил из кобуры пистолет и снял с предохранителя. Никто не пытался выхватить у него оружие. Бюреру удалось встать на четвереньки. Олег приставил пистолет к затылку, скрытому капюшоном плаща, и выстрелил. Коротышка уткнулся лицом в лужу пены.

— Миш, из пистолетов можно стрелять! — радостно объявил Гарин.

— Это что, мудрость дня? — усмехнулся Столяров. — Так ты посветишь мне или нет?

— Сейчас...

Олег направил луч фонарика на голос. Он видел только плечи и голову Михаила, все остальное было скрыто за пультом, но сам Михаил, вероятно, видел кого-то еще.

— Спрятались? Думаете, спрятались? — спрашивал он, глядя куда-то вниз. — А вот баста, карапузики! Кончилися танцы! — Он дважды выстрелил из «Макарова» и повернулся к Олегу. — Все, остался последний. Посмотри, он вроде с твоей стороны.

Гарин посветил прямо перед собой и сразу же обнаружил восьмого бюрера. Тот сидел, скорчившись, под горизонтальной панелью пульта. Поняв, что его заметили, карлик жалобно посмотрел на Олега и приложил длинный узловатый палец к сморщенным губам. Ни дать ни взять мальчишка, спрятавшийся от злого отчима под роялем. Только уж больно уродливый.

Гарин медленно покачал головой и выпустил три пули, целясь мутанту в голову.

— Ну вот, а ты говорил, нам их не одолеть. — Столяров шел через комнату, светя себе под ноги. — Где же мой автомат? О, вот он! — Он щелкнул затвором. Патрон, до этого бывший в патроннике, ударился о стену. — Еще как одолеть... Только теперь я весь... весь в дерьме!

— Но это же дерьмо врага, — попытался успокоить товарища Олег.

— Знаешь, слабое утешение, — подумав, ответил Михаил. — Это в крови врага испачкаться не зазорно. А если уж вляпываться в дерьмо, то лучше все-таки в собственное.