Глава 30 - Воздушный переполох
Какие бы вы вопросы задали этой истории для рубрики "Вопрос-ответ"?
Это было так... странно. Ника никогда не думала, что сможет поговорить с кем-то из ангелов так легко. Она открыто говорила с Эмили, Рафаилом, даже чуть Азраилом и может быть даже с Михаилом... но Галим?
Ангел, который так яростно хотел наказать или поймать её из-за кулона? Ангел, место которого мог быть кто угодно, Лерой, Кассиус, Уриил, но Галим? Это он ей улыбнулся? Объяснил и дал понять всё, что нужно было Нике о добре и зле? Он смотрел так, будто она одна из его детей?
Она думала об одном и том же ангеле, что сидел с ней рядом на кресле и ангеле, Правой Рукой Бога?
Впрочем, Ника уже была за кулисами. Она повторяла пируэты, делала шпагаты. В конце концов через несколько минут на сцену пойдёт Эва Бэккер. Спортсменка, что должна была выходить под номером два, но из-за того, что Арию дель Боско сняли с соревнований, она выступит первой.
Даже когда Ника проходила рядом с трибунами, Ника увидела очень много зрителей. Однако она не увидела ни одного ангела. Они ушли? Да, скорее всего. К чему им было вообще приходить в мир людей? Просто полюбоваться над талантливостью людей? Нет. Им и так ещё больших талантов в раю хватает.
Точно! Это была миссия! Зачем ангелам ещё спускаться на землю и принимать облик людей? У них было задание! Узнать как живут, общаются люди! Может они прямо сейчас по городу гуляют и наблюдают за смертными существами и так совпало, что они выбрали одну и ту же страну. И город. И отель. И...
Ника покрутила головой. Но других идей у неё действительно не было. Вот поэтому Габриэль так агрессивно и отреагировал. Потому что Ника сначала не поняла, что они — великие ангелы, пришли ради важного дела, решающий жизнь и смерть, а она им пыталась помочь дойти до зала зрителей. Ника почувствовала себя идиоткой.
Но тогда почему Галим так открыто сказал, что они пришли её поддержать? Может, чтобы она не обижалась? Нет, это навряд ли, Галим — серьёзный ангел и утешением какой-то смертной заниматься не стал бы.
Ника посмотрела на Эву. Она нервничала. Эва ходила, наворачивая круги по залу. Даже не смотря на тепло в помещении у Эвы по всему телу бежали мурашки. Ника положила руку на грудь, чувствуя покалывание от сочувствия, но комментировать не стала. Наоборот. Отвернулась, чтобы не смущать ещё больше.
— На сцену приглашается номер один, Эва Бэккер, Германия.
Эве быстро что-то сказал тренер, но Ника не поняла, что это именно, она не знала немецкий.
Ника не стала смотреть за кулисами на сцену на Бэккер, зачем? Она выступала третьей, у неё не было времени для просмотра. Может она посмотрит на Саванну или после того, как сама выступит, но не сейчас.
Но как быстро музыка заиграла, так быстро она и закончила играть. Ника даже не сразу поняла, что что-то случилось. Только когда она сделала тройное сальто, она заметила, что стало как-то слишком тихо. Она вынырнула в коридор, но оттуда бежали медики.
Тогда Ника выглянула из-за шторы и увидела толпу. Не пустую сцену, где в воздухе, на ремнях должна была висеть немецкая фаворитка, а целую толпу людей.
Ника не стала подходить ближе, слишком много шуму началось сразу после тишины. Но когда народ расступился, она увидела как Эву Бэккер уносили на носилках. Губы Ники приоткрылись в беззвучно крике.
Руки немецкой спортсменки были все в крови, ноги тоже. Где-то кровоточила талия и грудная клетка. Ремни, на которых выступала девушка, блестели. Ремни с блёстками, чтобы на свете, когда ты двигался в воздухе блестели? Оригинально, но Ника лишь хотела узнать, почему так случилось.
— Что произошло? — шёпотом, лишь губами спросила она.
— Она сорвалась с аппарата, — ответил голос в голове Ники. Это был голос Лероя.
Ника обернулась и начала оглядываться, но никого не увидела.
— Я в зале зрителей. Мы все здесь, — мягко объяснил он.
Ника пыталась сквозь толпу увидеть хоть одного ангела на креслах.
— Мы с краю, с другого конца выхода, — сказал ангел, всё ещё в голове Ники. Ника быстро нашла их взглядом.
— Что вы там делаете? Разве вы не ушли? Почему я вас слышу, хотя вы не рядом? Это ваша способность? — спрашивала Ника, вслух, но достаточно тихо, чтобы её кто-либо услышал из такого шума.
— Я ангел гадания, но ещё и тот, кто заглядывает в умы. Мы можем говорить на расстоянии. Я могу быть в раю, а ты в своём мире, но мы сможем общаться, — ответил Лерой.
— Вы читаете мои мысли? — спросила Ника.
— Чисто теоретически я могу, но не буду делать этого. Я просто общаюсь с тобой на расстоянии, поэтому, если заметишь что-то неладное, но не можешь обратиться напрямую к нам – можешь сказать моё имя в мыслях, я помогу.
— А что произошло? Почему она упала? — повторила Ника.
— Я сам не понял. Она выступала какое-то время. И минуты не прошло, она сама резко отпустила ремни с криком.
— Можете ли вы заглянуть в её разум, чтобы узнать зачем она это сделала?
— Уже. Она чувствовала острую боль в теле. Она и сама не поняла, что произошло.
— Ясно, — пробормотала Ника.
— Ты с кем говоришь? — вдруг спросила сзади неё Виктория Игнашева, тренер Ники.
— Ни с кем, — резко повернулась к ней Ника, разрывая контакт с Лероем.
— Ты можешь говорить со мной в мыслях, не обязательно вслух, — спокойно сказал в голове Ники голос, хотя в нём можно было услышать улыбку.
— Остальные тоже так могут? — подумала Ника, не открывая рта, глядя на тренершу.
— Нет, только я. Здорово, правда?
— Так что вы тут делаете? — повторила вопрос Ника.
— Посмотреть на выступление, конечно же, преимущественно – твоё, — усмехнулся доминион.
Глаза Ники расширились. Они. Ангелы. Высшие. Принцы Рая. Смотреть её выступление. Не миссия?!
— Чего? — раздражённое спросила тренер Ники, видя, как её ученица вытаращилась, глядя в воздух.
— Нет, ничего, — покачала головой Ника.
И всё же через какое-то время объявили вторую участницу.
— На сцену приглашается номер два, Саванна Дин, Америка.
Саванна вышла из-за кулис с лёгкой улыбкой и встала рядом с кубом. Музыка заиграла, она крепко схватилась за основание и полетела вместе с кубом.
Ника выглянула из-за шторы и её глаза снова поменяли оттенки от восхищения. Хотя, даже если бы они этого не делали и так было бы понятно, что Ника в восторге.
— Тебе она очень нравится, не так ли? — снова раздался голос у неё в голове.
— Да... Очень... Как она может не нравиться кому-то, она же просто королева воздушной гимнастики, — тихо в мыслях прошептала Ника.
— Сколько всего номеров?
— Восемь... Тоесть шесть, — поправила себя Ника.
Вскоре музыка выключилась, Саванна поклонилась жюри и зрителям, а позже благополучно ушла за кулисы.
Ника делала вид, что не наблюдала за ней всю её программу и что и делала, что разминалась.
— На сцену приглашается номер три, Ника Ниялова, Россия.
Ника быстро перекрестилась три раза и прошептала себе что-то, будто читала молитву, которую знала только она.
Вышла она достаточно быстро, вновь подумав, что она Тень, но быстро вспомнила, что не в раю, чтобы от кого-то прятаться.
Программу она станцевала чисто, но старалась не смотреть на зрителей, особенно на зрителей, что сидели с другого конца выхода. Но заметить сияющую, даже в человеческом облике Эмили и Кассиуса, было сложно. Она чувствовала тёплую, отеческую улыбку Рафаила и Михаила, чувствовала гордую ухмылку Азраила и Лероя, но не могла заставить себя посмотреть на них всех. Ей нужно было выступить чисто и изящно, а не потерять последний остаток уверенности.
И всё же, та приземлилась без происшествий на землю и поклонилась залу, как было и положено на выступлениях, а после ушла за кулисы.
— Ну как? — спросила она у Виктории Игнашевой, которая смотрела на неё из-за штор.
— Хорошо, но ты как будто зажатой была всё выступление, — покачала головой тренер. — Ты от кого пряталась? Ты побеждать сюда прилетела или бояться?
— Показать себя, — ответила Ника, отводя взгляд.
— Не надо показывать, надо выигрывать, показать себя каждый может, но вот победить не каждый.
— Да я поняла уже, — потёрла затылок Ника. — А само выступление? Чистое было или были моменты, которые нужно отработать?
— Чистое. Отработай храбрость и уверенность, и вообще будешь первые места занимать, а не стоять в стороне на пьедестале на вторых и третьих местах.
Ника кивнула и отошла присесть на лавку.
— Эй, Тень, было здорово, — раздался в голове голос Лероя.
— Спасибо, но это не то, чего я хотела, — устало ответила она в мыслях.
— А чего ты хотела? — уже с любопытством спросил он.
— Мне сказали, что я зажатой была, будто боялась.
— А кто сказал?
— Тренер, — быстро ответила она. — Я хочу, чтобы ей всё понравилось хотя бы раз, чтобы она не нашла ни одного минуса. Я вроде каждое движение отрабатываю, всё не так.
— Ну, это же твой тренер. Смотри, я объясню тебе одну вещь, как человек, который слышал от Михаила, он же тоже тренирует экзорцистов. Каждый тренер делает всё возможное, чтобы их ученик добился большего. Например, зрители не увидят всех тех минусов, которые ты показала на сцене, а твой учитель увидит, поэтому старается направить тебя или сделать ещё более устремлённой. Даже когда минусов не будет, он что-нибудь придумает, чтобы замотивировать тебя.
— От этого как-то не легче, — ответила Ника. — Я хочу, чтобы мой наставник гордился мной, не только мотивировал меня.
— А откуда ты знаешь, что твой тренер не гордится тобой?
— Я не знаю, просто... — Ника запнулась. — Не знаю.
— По крайней мере, даже Михаилу понравилось, — подбодрил её ангел.
— Ну хоть какое-то облегчение, — тихо сказала Ника в мыслях, даже не поняв сама, был ли это сарказм или искренность.
— На сцену приглашается номер четыре, Татьяна Черных, Россия.
Ника не стала смотреть уже ни на что, она знала, что результаты пройдут только полчетвёртого, но вот в чём загвоздка...
Сакура Мицуи и Ария дель Боско упали на лестнице, где одна сломала ноги, другая рёбра. Эва Бэккер упала и была ранена от падения. И от того же самого была ранена Луна Медина, испанка. Она просто упала с криком вниз, повредив себе на несколько секундах находясь в воздухе пятки, ладони, плечи. Но от падения вывернула себе ещё и колено.
Ника не хотела выходить вообще куда-либо, чтобы стать одним целом с толпой. Никогда не было при Нике такого, чтобы кто-то падал на выступлениях. На тренировках были маты или сетки, которые держат тебя, а тут уже четверо выбыли из соревнований.
Вскоре, когда Луну вынесли на носилках, Ника мельком глаз увидела как возле штор кулис стоит Вероника. Скоро её выход. Тренер тоже стоял рядом с ней и что-то говорил ей.
Вероника — живой пример для Ники. Она всегда хотела быть как она. Вероника облада такой упёртостью и физической силой, что Ника смотрела её выступления, не отрываясь. Но когда она попала во взрослый разряд и сама стала тренироваться рядом с ней, Ника и подумать не могла, что когда-нибудь станет одной из главных конкуренток своего кумира, она была на равне с Вероникой и гордилась собой. Не Таня, не Саша, не Камилла, тоже девочки из старшей группы, именно Ника почти сразу встала на пьедестал рядом с Вероникой.
Но даже несмотря на их "конкуренцию", что Ника, что Вероника восхищались друг другом, хоть и не признавали. И даже сейчас Ника смотрела на неё с какой-то надеждой и пожеланиями с удачей. Вероника заметила этот взгляд и посмотрела в ответ, но Ника не стала отводить взгляд в этот раз.
Будто прочитав мысли девочки, Вероника слабо ей улыбнулась и кивнула.
— На сцену приглашается номер шесть, Вероника Волкова.
Вероника ушла, но Ника всё же решила глянуть на свою сверстницу. Музыка заиграла. Вероника на полотнах взлетела вверх, но было ещё кое-что, что привлекло внимание Ники. Лицо спортсменки.
Вероника зажмурилась, не от счастья, что на сцене, а от боли. У неё буквально заслезились глаза, хотя на свету казалось, что они просто стали светлее. Руки и ноги Вероники ослабли и в них что-то стало проявляться.
Ника, не раз видела на тренировках программу оппонентки, но ни разу не видела, чтобы полотно Вероники было с блёстками. Она выступала на матовых кроваво-красных тканях, но они не блестели.
Стекло.
Стекло, которое было у Тани.
Это не был сахар, вовсе не сахар.
Ника думала, что это стекло было подготовлено для неё, ведь Таня ненавидела её, а не Веронику. Эва Беккер и Луна Медина упали из-за стекла. Из-за того, что не смогли вытерпеть острую боль в теле, поэтому и отпустили аппарат, упав вниз на жёсткий пол.
Но почему стекло было только на аппаратах Вероники, Эвы и Луны? Потому что Вероника выступала на полотнах. Это ткань, в которую можно было втереть осколки. Эва выступала на ремнях, Луна на петле. В это всё можно было втереть растёртое стекло так, чтобы оно не упало сразу после одного движения ткани. Оно незаметно и его можно посчитать за блёстки на аппарате, как украшение, а не за попытку свершения преступления.
Ника и сама Таня выступали на железном кольце, туда невозможно втереть это чёртово стекло. Саванна выступала на железном кубе, тоже невозможно. Поэтому и жертвами стали Вероника, Эва и Луна.
Ника смотрела на Веронику и молилась, чтобы она не упала. В конце концов, Вероника еле как приземлилась на землю, но сделала это максимально не аккуратно, что жюри сняли баллы. Номер был просто ужасен. Впервые у Вероники такие результаты. Платье в зоне талии, груди было... не разодранным, но оно блестело, хотя до этого не делало этого. Стекло впилось и туда.
Ноги, руки, стопы и шея кровоточили. Вероника быстро ушла со сцены, даже не поклонившись, просто пыталась собрать в остатки последнюю гордость.
— Лерой! Лерой! — воскликнула в мыслях Ника. — Стекло! Это было стекло! Поэтому Эва Бэккер и Луна Медина упали! Таня втёрла стекло в их аппараты!
— Что? О чём ты? — удивился он.
— Несколько дней назад я видела как у Тани был мешочек со стеклом, она сказала, что это был сахар, но это не правда! Тем более аппараты блестели, хотя на тренировках этого не было! Это было стекло!
— Я сейчас сообщу остальным! — решительно воскликнул доминион.
Ника тем временем подошла к Веронике.
— Я знаю, что это всё были козни Тани, — тут же сказала она, когда тренер отошёл.
— Откуда ты знаешь, что это она? — прохрипела Вероника, хотя в её серых глазах не было недоверия.
— Несколько дней назад я видела у неё мешочек, она сказала, что это был сахар, но оно было намного тяжелее, чем должно было быть. И упали из-за стекла все, кто выступал на ткани, — аргументировала Ника. — Тебе надо переодеться, иначе стекло вопьётся ещё сильнее.
— У меня нет с собой запасной одежды, она в номере, — прохрипела Вероника, вытаскивая из руки очередной маленький осколок.
— Я принесу, пошли в раздевалку!
— Я не могу, мне больно идти, — покачала головой Вероника, садясь на лавку.
— Я... позову врачей! — воскликнула Ника и хотела броситься бежать.
— Не надо никуда никого звать, я уже всех позвала, — остановила её Виктория.
И правда, врачи уже подошли, усталые, некоторые раздражённые. Неужели Виктория Игнашева их слышала? Хотя, пусть. Пусть, знает, что одна из её учениц сотворила такое.
— Я сейчас принесу вещи, — быстро сказала Ника и рванула прочь в гостиницу.
— Ника, стой! — воскликнули Вероника и тренерша в унисон, но Ника уже была на улице. Она была слишком быстрая, наверное, навыки Тени не прошли даром.
Через минуту, может полторы, но адреналин Ники заставил её добежать до третьего этажа в гостинице. Она картой открыла дверь в комнату и взяла оверсайз и полотенце, на всякий случай, чтобы прикрываться.
Выбежав обратно, на лестнице она увидела Таню, которая явно не ожидала, чтобы кто-то ещё кроме неё пошёл в гостиницу.
— Ты! — резко воскликнула Ника. Голос потерял всякую смущённость.
— Ты? — недоверчиво сузила глаза Таня.
— Зачем ты это сделала?! — прыгнула к ней Ника.
— Сделала что? — невинно спросила Таня, хотя уголки её губ приподнялись.
— Все эти вещи со стеклом! Зачем?! Ради победы?! — продолжала Ника.
— Ты заметила только стекло? — наклонила голову набок Таня, которая уже не скрывала улыбки.
Ника замерла.
— Что ты сделала ещё?
Таня улыбнулась. Её зелёные глаза сверкнули в надменности.
— Как ты думаешь, что случилось с той итальянкой и японкой? — тихо спросила она, подходя ближе так, что между ними оставались сантиментры.
— Ты... Ты их столкнула с лестницы и скрылась в толпе, чтобы это всё выставили как несчастный случай, — прошептала Ника.
— Умная девочка, — насмешливо произнесла Таня, поправляя каштановые волосы. — Да, это я, но они даже не заметили этого. Думают, будто сами не удержали равновесия.
Взгляд Ники помрачнел.
— Ты... Ты понимаешь, что это статья?
— Попробуй, докажи, — рассмеялась Таня, и вдруг затихла. — Но знаешь, что я тебе предскажу? Я попытаюсь быть достаточно понятной для такой как ты.
Она подошла ещё на шаг ближе, Ника отступила.
— Сакура, Ария не выступили. Вероника, Эва, Луна – все они упали, — Таню прервали.
— Вероника не упала, — возразила Ника.
— Даже и так, её программа была наверняка была грязной. Настолько, что несколько лет вперёд будут обсуждать именно этот чемпионат мира и о всём воздушном переполохе, который сегодня случился и что твоя Вероника никогда не танцевала так плохо.
Таня наклонила своё лицо ближе к ней ради правдоподобности некой угрозы.
— Поэтому даже так, твоя защитница наберёт самый низкий балл. Мы втроём встанем на пьедестал и заберём наконец эти деньги.
— Ты... Ты серьёзно делала это ради денег? И что, значит втроём? А как же Саванна Дин?
Таня грустно улыбнулась, но эта грусть сменилась жестокостью будто она не хотела, чтоб кто-то видел эту мимолётную слабость.
— Моя младшая сестра умирает. Знаешь что такое муковисцидоз?
Ника молчит. Таня продолжила.
— Генетическая болезнь, лёгкие и поджелудочная разрушаются слизью. Современные таргетные препараты не излечивают, но дают годы жизни. Я обещала ей, что она выступит ещё несколько лет в фигурном катании. Что она станет чемпионкой. Даже если нет, я готова идти по головам ради неё. Даже если бы мне пришлось убивать ради неё. Ты разве не слышала, какие деньги там дают за одно третье место?
Ника снова отступила на шаг, когда Таня сделала шаг на неё.
— А, вспомнила. Тебя ведь не было на завтраке, не так ли? — продолжила Таня. — Но знаешь, что я подсыпала Саванне Дин в еду за завтраком?
— Яд? — тише шёпота спросила Ника, которая почувствовала за спиной стену. Таня улыбнулась.
— Нет. Намного хуже. Допинг. Она не умрёт, но её дисквалифицируют на несколько лет, что она загубит себе репутацию и что чемпионка она только из-за допинга.
— Это преступление... — Ника побледнела, сжимаясь в стену.
Таня зажала её, ложа руки по двум сторонам от Ники, запирая её в тупике.
— Может быть, но кто поверит той, кто сама "королева трёх спортов"? Тебя как и Дин будут подозревать. Вся эта твоя истощённость... болезнь... Они будут думать, что ты тоже пичкаешь себя таблетками, что это из-за них ты выглядишь так, будто умерла, но сама этого ещё не поняла. Поэтому, Саванну дисквалифицируют, ты или я займём первое или второе место, а Вероника третье, не так ли? Поэтому тебе никто не поверит.
— Так уж никто и не поверит, — раздался голос позади.
Таня и Ника обернулись. Они увидели парня с распущенными белыми волосами, почти до колен и бирюзовыми глазами. Габриэль. Он держал в руках диктофон, а другой рукой лениво опёрся на перила.
Таня побледнела и стала почти такой же белой, как Ника. Ника не двигалась в полном шоке.
Габриэль остановил запись, чтобы воспроизвести её.
«Да, это я, но они даже не заметили этого. Думают, будто сами не удержали равновесия. — Ты... Ты понимаешь, что это статья? — Попробуй, докажи,»
Он остановил запись.
— У тебя есть выбор. Сознаёшься сама или я отдаю эту запись полиции. Но тебя посадят, 111 статья УК РФ, кажется, если мне не изменяет память о законах России. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Четыре эпизода, плюс покушение на дисквалификацию спортсменки.
— Тебе не поверят, — сказала Таня. — Что, если ты вдруг... подделал голоса нейросетью?
Вдруг Габриэль улыбнулся.
— Да? А что насчёт свидетеля разговора, который тоже попал в аудиозапись диктофона? — он медленно кивает на Нику.
— Ника? Ты правда думаешь, что у неё хватит смелости дать показания против меня? Посмотри на неё. Она сейчас сама в обморок упадёт. Её показания в суде – смех. Адвокат размажет её за пять минут. "Скажите, Ника, а вы вообще уверены, что видели мешочек? Может, вам показалось? У вас же проблемы со здоровьём, вы недавно падали в обморок, может, это галлюцинация?"
Ника сжала кулаки от гнева, но промолчала. Габриэль улыбнулся ещё шире, делая шаг в их сторону.
— Ника – свидетель не самый надёжный с точки зрения закона. Поэтому хорошо, что свидетелей будет больше, чем один.
Медленно за его спиной поднялись Джоэль и Лео. Лео, со скрещёнными руками и суровым взглядом, Джоэль более деловой и отстранённый.
— Не могли ещё дольше идти? — с лёгким сарказмом закатывает глаза Габриэль.
— Мы сейчас уйдём, — тут же отвечает ангел жизни, замаскированный под тёмную кожу и чёрные волосы и глаза.
— Если ты признаешься сама, то наказание смягчат, — посмотрела в сторону Тани Ника, но та оттолкнула её и убежала в лифт.
— Внизу, кажется, стоят Лерой и Михаил, — сказал Джоэль, смотря то на лестницу позади себя, то на Нику.
Габриэль подошёл к Нике, положив ладонь ей на плечо, заставляя её выйти из транса.
— Ты извини, что нагрубил сегодня утром. Не подумал, прежде чем сказать. Я привык, что поскольку я врач, то помогаю я, а не помогают мне. Поэтому... извини. Я правда не желал тебя напугать.
Ника отвела взгляд и коротко поклонилась ему, прежде чем сделать шаг в сторону лестницы.
— Мне нужно вещи отнести, если вы... если вы не против.
Ника медленно обошла ангелов и ушла по лестнице.
Она столкнулась с Лероем и Михаилом, но Таню нигде не видела.
— Извините... Вы ведь это видели в гадании вчера? — спросила Ника.
— Да, почти. Я видел конкретно, что тебе хотели подсыпать в еду, поэтому... специально попросил Азраила и Михаила замедлить тебе будильник на час, чтобы ты не шла на завтрак.
— Это всё, что вы увидели? — с лёгким подозрением спросила она. — Когда Эва Бэккер и Луна Медина упала у вас было крайне спокойный голос. Вы это тоже знали?
— Просекла всё-таки... — потёр затылок доминион. — Да, это я.
— Почему вы не сказали? Что, если бы я сказала, что знала, что Таня вотрёт стекло в аппараты?
— Именно это я тоже предвидел. И так уж получилось, что если бы ты это сделала, тебя бы сочли подозреваемой и ты возможно села бы вместе с Таней.
— Бездействие – нехорошо, — вмешался Михаил. — Но не всегда, потому что даже когда ты пытаешься помочь, можешь сделать хуже как другим, так и себе. В данной ситуации, ты бы села за решётку как соучастница.
— А где сама Таня? — не унималась Ника.
— Через чёрные входы, кажется, ушла, — подставил палец к губам Лерой, оглядываясь.
— Её ждут Азраил и Галим. Не денется никуда, — успокоил её Михаил. — Ну же, иди.
Ника кивнула и убежала в спортивный комплекс, там, где уже начинали выставлять результаты. Саванну уже дисквалифицировали. Вероника на награждение не придёт, однако она заняла третье место, Ника заняла первое место, Таня второе. Какая же горечь была на лицах всех спортсменок.
И после награждения Таня сама призналась в нарушении правил. Её арестовали, забрали медаль, второе место отдали Веронике, а третье передали спортсменке, что упала, но держалась на аппарате, втёртом в стёкле дольше всех. Эва Беккер.
Таню навсегда дисквалифицируют из спорта. В газетах уже тем временем строчили обо всём. Но никто давать интервью не вышел по поводу всех сегодняшних новостей. Так вторник, 25.06.2022 года, стал ужасом для воздушной гимнастики.
— Знаешь... — начала Вероника отведя взгляд. Она сидела на кровати. Никто на награждение её не пустил из-за травм, хотя она яростно пыталась отстоять себя и что она только хромант, но полностью здорова. — Ты молодец. Ты одна не попала в этот... в этот пи*дец.
Ника тем временем сидела рядом со сверстницей на кровати.
— Да... Таня призналась ещё, что мне повезло, что я проспала завтрак, потому что она хотела подсыпать мне допинг, как Саванне... Так жалко её. Надеюсь, Саванне дадут небольшой срок в дисквалификации, я обожаю её и она невиновна.
— Она сейчас в суде, также, как и Таня, — кивнула Вероника.
— Таня ещё сама призналась, что столкнула Арию и Сакуру с лестницы, — продолжила Ника. — Но давай не об этом. Ты сама как?
— Нормально, завтра буду как новенькая. И спасибо, что волновалась за меня, даже, если медики не позволили принять у тебя твою одежду.
— Разве за это нужно благодарить? — удивилась Ника.
— Ну, кто-то бы прошёл мимо, а ты носилась из корпуса в корпус, чтобы просто передать мне одежду... ты чем-то напоминаешь мне брата.
— Брата? — брови Ники поползли вверх.
— У меня был брат. Он был твоего возраста, когда умер. Он младше меня на два года. Умер от туберкулёза, но такой добрый был... я любила его.
— Прости, я не знала! — с сожалением воскликнула Ника. — Я не хотела быть живым напоминанием о нём.
— Нет, не извиняйся... Главное не умирай и на том спасибо, — саркастично ответила пострадавшая, но злости не было. Только тепло.
А ведь Ника ждала ещё звонок от Макса. Она впервые не записала расписание на завтра. Но она не чувствовала никакого разочарования от этого. Она думала, что ради такого разговора, можно и отложить «Блокнот Идеалов».