глава 12
Виктория Росси
Придя домой, я не удосужилась даже переодеться - улеглась спать в своём красном платье. Ну хоть туфли сняла. И в таком виде плюхнулась спать. Но перед этим, на случай если мне станет плохо, я поставила на прикроватной тумбочке стакан воды.
Вот только мои чудесные, эротические сны про голых мужиков прервало ощущение чужого тела и коротких, но горячих поцелуев на моей шее, скользящих к ключицам. В нос сразу ударил запах перегара и вина. Сердце начало колотиться как сумасшедшее. Какого чёрта? Это сонный паралич?
Но мысль о сонном параличе сразу исчезла, когда я открыла глаза, а это чмо укусило ключицу.
Распахнув глаза, я увидела морду моего благоверного мужа. Его руки лежали рядом с моей головой, а сам он навис надо мной. Волосы были растрёпаны, пиджак валялся где-то на полу, верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, и от него воняло вином - он тяжело дышал. Этот идиот напился в стельку.
А я так крепко спала, что даже не услышала скрип открывающейся двери. Дура глухая.
Стоп. Какого хуя он вообще забыл в моей комнате, на моей кровати, целуя моё тело? Он что, собирался меня изнасиловать? От этой мысли кровь застыла в жилах. На мгновение тело накрыла волна паралича и страха. Я замерла и, не в силах сказать ни слова, наблюдала за ним большими испуганными глазами.
Это состояние длилось несколько секунд. А затем на смену страху пришла ярость. Какого хуя этот ублюдок делает?
Резко вскинув руки, я схватила его за плечи и оттолкнула суку на пол. Сама я резко поднялась, сидя на кровати, пытаясь осмыслить происходящее.
Послышался глухой удар тела о дерево - жаль, не о бетон - а затем тихий стон боли.
Выглянув вниз, я увидела, что этот козёл пытается подняться, опираясь коленями и одним локтем о пол. Не раздумывая ни секунды, я схватила стакан и ударила его по затылку с желанием, чтобы он сдох, урод блохастый.
Стекло разбилось о затылок Данте, и несколько маленьких осколков поцарапали и впились в мою ладонь. Но это меня волновало меньше всего. Тело Данте обмякло и свалилось на пол, мордой в стекло.
Видя эту картину в темноте, освещённой только тонкими полосками лунного света, я подумала, точнее надеялась, что мой новоиспечённый муж Данте Росси - сдох.
Вскочив с кровати и путаясь в длинном платье, я подбежала к включателю и зажгла свет. От яркого света лампочки я прищурилась, но быстро привыкнув, аккуратно подошла к кровати и к, как мне казалось, дохлому мужу.
Боже! Я не хочу в тюрьму из-за козла!
Дрожащими от адреналина пальцами я нащупала на его шее пульс. Сука выжила. И я не знаю - радоваться мне или реветь. Ну, по крайней мере, я не попаду в тюрьму.
Но просто так я это не оставлю. Отойдя назад, я открыла шкаф и достала два своих ремня. Один - чёрный с серебряной пряжкой в виде кольца, а второй - тоже чёрный, но уже с золотой пряжкой в виде буквы «G».
Тихо подойдя к Данте, наклонившись, я попыталась без шума связать ему руки за спиной. Но! Всегда есть чёртово «но». Как только я взяла этого ублюдка за рукав рубашки, послышался тихий стон.
Я замерла, боясь издать лишний звук. А если он проснётся? Что я тогда буду делать? Прикусив нижнюю губу, я решила, что хоть кровью из носа, но я свяжу этого козла.
Я резко хватаю обе его руки, заламываю их за спину, перекрестив запястья, придержала их коленом, пока перевязывала ремнём с серебряной пряжкой.
Этот козёл резко дёрнулся и пробормотал что-то едва различимое:
- Ублюдки... - почти неслышно пробормотал он, а я подумала, что ублюдок как раз он. Урод.
Но меня его бормотание мало интересовало. Перемотав запястья ремнём, я застегнула пряжку, впиваясь чёрным материалом ему в кожу. Надеюсь, тебе больно, урод.
Поднявшись и повернувшись, я принялась перевязывать его ноги вторым ремнём с золотой пряжкой. Этот козёл даже не удосужился снять обувь! Хмыкнув от раздражения, я перевязала его лодыжки и стянула насколько только могла.
Закончив с делом, я поднялась и пошла к шкафу. Нужно переодеться - это дрянное платье пиздец какое неудобное. Открыв дверь шкафа, я достала красный топ на лямках и чёрный спортивный костюм: штаны и свитер.
Я уже собиралась расстегнуть молнию на спине платья, как подумала, что Данте может прийти в себя именно в самый неудачный момент и увидеть меня голой.
Я этого не переживу. Поэтому, взяв чёрный пояс от моего халата, я завязала им глаза Данте. Убедившись, что этот ублюдок ничего не увидит, я быстро переоделась. На ноги надела тапочки. Подойдя к зеркалу, я поправила гнездо на своей башке и завязала высокий хвост.
Ну вот, теперь я похожа на саму себя, а не на какую-то тупую Барби.
А теперь можно приниматься за дело. Засучив рукава свитера, я подошла к Данте и перевернула этого ублюдка на спину. На его лице были царапины от стекла, и несколько небольших осколков всё ещё торчали из щеки.
Мне стало его даже жаль. Но это чувство быстро исчезло, когда я вспомнила, что он пытался меня изнасиловать. Мурашки побежали по спине, и появилось острое желание причинить ему боль.
Может, кастрировать его? Нет, когда он очухается, точно убьёт меня за это. Но я сделаю так, что, когда он проснётся, то подумает, будто я его кастрировала. Выпрямившись, я хорошенько замахнулась и ударила его ногой прямо между ног. Бинго!
Он вскрикнул и распахнул глаза, но из-за пояса на глазах хуй он что-то увидит. Видимо, опьянение мгновенно прошло. Его руки дёрнулись и инстинктивно потянулись прикрыть и потереть место удара. Но тут облом - его руки связаны ремнём. Лох.
Наклонившись к его лицу, я с голосом, полным злорадства и ненависти, прошептала ему на ухо:
- Ты жалкий старикашка. Ничтожество, - шепчу я, наступая ногой на его пах, от чего он корчится от боли ещё сильнее. - Дох-ля-чок.
Последнее слово я намеренно растянула со злорадством.
- Ещё и импотент, - хмыкнула я с улыбкой, глядя на его сморщенное от боли лицо и слёзы, катящиеся из-под повязки по его красным щекам.
И мне нравится смотреть на этого ублюдка сверху вниз. Но, немного выдохнув тёплый воздух через рот, я убрала ногу с его солдатика и сделала шаг назад, наблюдая, как он пытается подтянуть колени вверх, чтобы снизить боль. Но это, видимо, бесполезно.
Он тяжело дышал сквозь стиснутые зубы, и я готова поклясться, что он хочет меня задушить.
- Сука... - хрипло процедил он, корчась от боли.
- Ты сам виноват, - ответила я, взяв стул и поставив его в метре от ног моего благоверного мужа. Села, закинув одну ногу на другую.
- Виноват? - переспросил он, нахмурившись, на лбу появились складки. Видимо, он вообще забыл, что полез ко мне. Возможно, забыл из-за алкоголя или из-за удара по затылку. Ну что ж, я напомню.
- Да. Ты залез в мою кровать и, судя по всему, пытался меня изнасиловать во сне, - сказала я, наблюдая за его реакцией. Меня волнуют малейшие изменения в его мимике. Он удивлён, шокирован, зол или же сожалеет?
На его морде появилось изумление - видимо, он не ожидал от себя такого в пьяном состоянии.
Поднявшись со стула, я подошла к нему и стянула пояс с его глаз на подбородок. Уловив его взгляд, полный коктейля эмоций, я схватила его за рубашку и, сжав кулак до побеления костяшек, ударила его.
Затем снова. И снова.
И так до тех пор, пока его лицо не превратилось в месиво. Из его паскудного рта неконтролируемо текла слюна, смешанная с кровью - возможно, он прикусил язык или щёку. Или же я выбила ему зуб. Ничего страшного, у него денег много.
Когда моя рука уже начала ныть от боли, я сбила костяшки до царапин и наконец остановилась, выдохнув, отпустила его. Прямо легче на душе стало.
На его лице были ссадины и синяки, уголок губ разбит. Воротник рубашки заляпан несколькими каплями крови. Но я об этом не жалею. Его глаза закрыты - он вырубился.
Теперь остался один вопрос - что мне делать? Он же убьёт меня, когда очнётся. А если из чувства вины не убьёт? Ой да ладно, терять мне нечего.
Перевернув его на бок, я развязала руки и ноги, избавив от тиска ремней. На коже остались фиолетовые следы. Ну, это можно скрыть одеждой.
А я не перегнула палку?.. Нет, нормально. Взяв его под руку, я с трудом затащила урода на кровать. А если он сдохнет? Убьют и меня.
Уложив его на спину, я стянула ботинки и бросила на пол - те со стуком упали. Данте нахмурился, но не проснулся. Подойдя к шкафу, я снова открыла его и достала мини-аптечку. Там всякие таблетки на случай простуды, перекись, бинты, пластыри.
Я подошла к кровати, поставила аптечку на прикроватную тумбочку и взяла стул, поставив его рядом. Села и расстегнула молнию аптечки, достала перекись и вату. Намочив вату, я аккуратно обработала губу Данте.
Сука, корчится от боли даже сейчас. Усмехнувшись от этой мысли, я прижала вату к его губе. Он дёрнулся от жжения и тыльной стороной ладони попытался отмахнуться.
- Мать твою, тебе сложно полежать несколько секунд спокойно? - раздражённо прошептала я и намеренно провела ватой с перекисью по остальным его ранкам на щеке - от стекла и моих чудесных ручек.
Закончив, я отложила окровавленную вату на тумбочку и откинулась на спинку стула. Потянула одеяло до его подбородка и погасила свет. Вернувшись на стул, скрестив руки на груди, я закрыла глаза и неторопливо погрузилась в сон.
Утро встретило меня не чашкой кофе, и проснулась я не в холодных объятиях самой себя, а с ощущением тёплого тела под щекой. А вот здесь я не поняла.
Открыв глаза, я увидела картину, режущую глаза. Я лежала в обнимку с Данте, закинув ногу на его колени и прижавшись к груди. Одна его рука мирно покоилась на моей талии, а другая с каким-то трепетом поглаживала по спине.
Мать твою, да что здесь происходит?!
Заметив, что я открыла глаза, он тут же убрал руки и с видом поражения отстранился. А я, как ошпаренная, вскочила с кровати и отшатнулась назад. Он сел, прислонившись к подголовнику.
- Какого чёрта я спала с тобой в обнимку? - спросила я удивлённо, нахмурившись.
- Проснувшись посреди ночи, я увидел, как ты спала сидя на стуле, - начал он с самодовольной ухмылкой. Почему он такой довольный и не злится? Ему вообще не больно? Псих конченый! - и я уложил тебя рядом, чтобы ты не замёрзла.
- Да ты что, волнуешься за меня? - язвительно спросила я.
Он не отвёл взгляд, но ухмылка погасла.
- Прости. Я вчера переборщил с алкоголем и из ревности полез к тебе. Знаю, это не оправдывает мои действия, но прошу прощения. Такого больше не повторится.
Ого, у кого-то совесть проснулась? Так стоп. Он сказал «из ревности»? Он ревновал? Меня? К кому? Скрестив руки на груди, я прищурилась:
- К кому ты ревновал?
Он отвёл взгляд, а затем снова посмотрел на меня с виной в этих карих глазах, которые я бы выколола, если бы могла.
- К гостям из того ресторана, - нехотя ответил он. Я удивилась ещё больше. К гостям? Да я же даже не разговаривала с ними - языка не знаю. - Меня раздражали их взгляды, когда мы вошли в зал.
- Почему ты вообще меня ревновал? Влюбился, что ли? - усмехнулась я с издёвкой.
- Потому что ты моя жена, - жёстко осадил он мою шутку. Гандон.
Я закатила глаза, затем перевела взгляд и холодным тоном сказала:
- Больше никогда не пытайся ко мне притронуться ночью без моего согласия. - Его глаза смотрели в пол, плечи были напряжены, и он молча кивнул. Чудесно.
- А ещё, ты мне должен компенсацию за то, что нарушил правила договора. Ты причинил мне вред, так что я жду свои законные денежки, - сказала я с усмешкой и злорадством.
Он поднял глаза и снова кивнул.
- Хорошо, я выплачу компенсацию. Но и ты, моя дорогая, тоже мне должна кое-что, - сказал он привычным наглым тоном. - За то, что избила меня и едва не раздавила моё достоинство.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не засмеяться, хоть и очень хотелось.
- Ладно, какая компенсация?
- Поцелуй меня. Сама. И я забуду об этом, - он нахально усмехнулся, и ему, видимо, было плевать на боль.
Козёл. У него только одно на уме - всякая пошлость. Вздохнув, я нехотя подошла к нему, наклонилась, взяла за воротник одежды, а вторую руку поставила на подголовник кровати рядом с его башкой и коснулась своими губами его губ. С осторожностью, боясь причинить ублюдку лишнюю боль и расплачиваться ещё и за это.
Он без колебаний ответил на поцелуй, положил одну руку мне на талию, прижимая к себе, а другую запустил в мои волосы, не давая отстраниться.
Он властно, но с какой-то нежностью сминал мои губы своими и нагло вторгался в мой рот языком. Дыхание перехватило. Мы не впервые целуемся, но я впервые позволила ему это по собственному желанию.
Не знаю, о чём я, идиотка, в этот момент думала, но я не оттолкнула его. Позволила говнюку сплести свой язык с моим. По телу пробежала жаркая волна удовольствия, и я поддалась вперёд, прижимаясь к нему ещё ближе. Опустив воротник, я поставила руку ему на затылок, и он дёрнулся, тем самым разорвав поцелуй.
В этот гиблый момент ко мне вернулся здравый рассудок, и я отшатнулась, вспомнив, что вчера разбила ему башку стаканом. Дура! И вообще, какого чёрта мне понравилось целоваться с ним?!
- Прости, - сказала я, когда он потянулся к затылку. - Дай я осмотрю, вдруг там стекло осталось.
Он на мгновение замер от шока. Видимо, ещё не вспомнил, как именно стекло оказалось в его башке, но послушно кивнул, опустив руку и слегка наклонив голову вперёд.
Подойдя к нему, я осмотрела затылок и, к моему счастью, там ничего не оказалось. Пара царапин, но осколки не застряли.
- Ничего нет, - спокойно сказала я, выпрямившись и глядя на него как на симулянта.
- Башка раскалывается, - выдохнул он, переводя на меня взгляд. Бухать меньше надо, алкаш несчастный.
- Позови врача, пусть тебя такого больного осмотрит. - съязвила я, направляясь к двери.
Не дожидаясь ответа, вышла захлопну деревянную дверь, оставив его в комнате одного и пошла в ванную. Нужно освежить свою тупую башку и взять себя в руки.
Какого хуя я вообще наслаждалась поцелуем?! Фу! Виктория, ты конченая идиотка! - думала я, пока мылась. Хотелось биться головой об плитку от тупости. И всё же глупо отрицать - мне понравилось.
Тг: Ада Рейн