Красная ложь

Виктория

Своих родственничков - чтоб они обосрались - я недолюбливаю. Нет, и дело вовсе не в том, что они продали меня за деньги, как какую-то шлюху, ха-ха... Дело не в этом. Дело в том, что эти тупоголовые уроды всегда так делают. Что именно делают? Какую-то хуйню, о которой я узнаю последней, когда уже нельзя ничего изменить!

Да господи, сложно сказать мне заранее? Нет же, нужно сначала делать, а затем думать. Ну на кой чёрт они приехали в Италию, не зная итальянского языка, а?

Да чёрт с ним, с языком, но зачем они вообще приехали, когда прекрасно знали, что я их видеть не хочу? Волновались? Что-то они не волновались, когда продавали меня. Приехали потребовать от муженька-урода денег? Они это могли и в смс написать.

Чё им нужно-то? Зачем приехали? Нахмурившись, смотрю в окно, перед глазами мелькает город. Италия в обед живёт полной жизнью.

Раздражает ещё больше.

Данте, видимо, заметил мою недовольную морду и повернулся ко мне. При этом урод властно положил свою культяпку мне на коленку и слегка сжал её. Совсем обнаглел, урод.

Повернувшись к нему, кидаю убийственный взгляд. А ему похуй, ну вы представляете? Нагло лапает меня и смотрит на дорогу.

Не выдержав, резко бью ладонью по его руке. Он как ошпаренный резко убрал её и зашипел. Щёгол, ты на меня ещё и шипишь? Сам же лапал!

- Не трогай меня, - раздражённо бросила я, отвернувшись к окну.

Когда я почти попросила - ключевое слово «почти» - сложно меня хоть раз послушать? Не сложно. Но этому говнюку прям не терпится меня потрогать.

Он положил руку мне на плечо и успокаивающе погладил, будто я ребёнок какой-то, а не взрослая тётка.

- Ты что делаешь? - спросила я, нахмурившись и повернувшись к нему. Беру его за край рукава - будто он какой-то заразный - и откидываю его руку.

Его моя реакция позабавила, и он усмехнулся. Реально? Сука. То есть пока я злюсь, он радуется? Урод блохастый.

- Ты такая милая, когда злишься, - сообщил мне этот имбецил с самодовольной ухмылочкой. Весело тебе, да?

Хотя я ожидала услышать грубость, а не комплимент. Но «спасибо» ты так и не услышишь, ублюдок ползучий.

- Я смотрю, ты вовсю веселишься, - фыркнула я с сарказмом, скрестив руки на груди.

- А ты чего киснешь? Должна же быть рада, что родители прилетели, - хмыкнул он спокойно, глядя на дорогу.

Он казался таким спокойным, что я невольно позавидовала его хладнокровию. И всё же его внутреннее волнение выдало то, что он сильнее, чем нужно, сжимал руль машины.

- С чего ты взял, что я кисну? Я вся прямо вне себя от счастья, - фыркнула я с сарказмом, натянуто улыбнувшись. Хотя это не улыбка, это оскал, как у гиены, которая голодала неделю.

Он кинул на меня пронзительный взгляд карих глаз. Так бы и выколола его глазёнки. Он поджал губы, будто хотел что-то этакое сказать, но сдержался. Спасибо, сука.

- Я вижу, - только и ответил он.

Остальную часть пути мы провели в мёртвой тишине. Гробовой. Вскоре мы приехали на парковку аэропорта. Ещё издалека я заметила три до боли знакомые фигуры: мать - дамочка в чёрном платье, батя - в чёрном костюме и белой рубашке, и ушлёпок Лёшка - в шортах и футболке. Ему было абсолютно похуй, что он идёт знакомиться с зятем.

И у всей этой оравы цыган были чемоданы. По одному чемодану. Приплыли. А они поместятся в машину? Ну, родители на заднее сиденье. А Лёха? Ну, этого бомжа можно и в багажник с чемоданами.

Когда машина остановилась, я отстегнула ремень безопасности и вышла. Трижды обматерила высокие каблуки, из-за которых едва не споткнулась о камень. Благо за дверь вовремя схватилась.

- Сука ебаная, блять, - тихо прошипела я, выпрямившись. Интересно, Лёха долго бы вспоминал этот позор, если бы я грохнулась? Долго.

Данте вышел из машины, обошёл капот и взял меня под руку. Видимо, не хотел, чтобы на свадьбе у меня были синяки - коллеги и другие «бизнесмены» подумают, что он над женой - пока что невестой - издевается. Кстати, по моим подозрениям, Данте нихуя не бизнесмен.

По крайней мере, я точно знаю, что он занимается незаконными делами, но доказать не могу. Может, сдать его полиции, как только найду доказательства? Нет, нет, нет. В таком случае меня могут обвинить в соучастии. Эх, бедная моя доля собачья. Я не хочу на нары с мужем-психом, который может меня задушить.

- Здравствуйте, - бодро поприветствовал матушку и батю этот самый «псих». Мой жених.

- Здрасьте, дядь, - подал голос сучёныш Лёшка. Прописала бы ему леща, да не могу - родители и женишок смотрят. Тц.

- Какое он тебе «дядь»? - нахмурившись, выпалила я, не сдержав раздражения. В последние дни я была взвинчена и раздражена, и вот у меня появилась жертва для моего гнева. В душе заплясало злорадство, а рука так и тянулась прописать братишке подзатыльник.

К моему глубочайшему сожалению, Данте не торопился отпускать мою руку, а только крепче сжал её. Чё, очкуешь, что уйду?

- Хочу сказать, что ваша дочурка какая-то сумасшедшая. Вы её случайно не из дурки забрали? - спросил Данте, прекрасно зная, что я не могу поставить ему синяк.

Урод. Подняв на него злой взгляд, намеренно наступаю каблуком ему на ногу. Он только до скрежета сжал челюсть, но даже не шелохнулся.

- Не обращайте внимания, у него просто приступ. Летняя белочка пришла.

Усмехнувшись, выскальзываю из его хватки и иду к родителям. Какими бы суками они ни были, они мои родители. Даже если я хочу их задушить.

Подойдя к маме, обнимаю её чисто для формальности и шепчу на ушко:

- Матушка, за эти несколько дней, что я вас не видела, вы, видимо, от горя постарели ещё больше, - ядовито шепнула я и, пока не осталась без волос, отпустила маму и обняла папу.

- Папа, ты поправился, или это костюм тебе слишком мал?

Папа только цокнул языком, и я быстро отстранилась от него.

- Нахалка, - хмыкнула мамка, нахмурившись. Злись, злись, вот только злость тебе не поможет. Я продолжу тебя бесить, дамочка.

- Дорогая, не обращай внимания, она просто слегка не в себе. Как и всегда, - спокойно ответил папа.

- Вика просто дура, - подал голос Лёшка, уёбок.

- Мелочь, заткнись, - хмыкнула я, бросив на него косой взгляд.

Данте, стоявший в стороне, тихо прыснул со смеху и прикрыл рот кулаком, сделав вид, что кашляет. Я закатила глаза. Ирод.

- Ладно, пойдёмте в машину. Вы, наверняка, устали после полёта, - сказал урод-жених, взял меня под руку, как куколку какую-то, и повёл к машине.

- В отель их засели, - шепнула я ему на ухо, слегка приподнявшись на носочки. Стоп, ну чё ты такой высокий, а?

- Они не знают итальянского, - разочаровал меня Данте.

- Так найми им переводчика, - фыркнула я раздражённо.

Он только закатил глаза, открыл мне дверь и мягко подтолкнул к пассажирскому сиденью. Спасибо, дурак.

Хмыкнув, сажусь в машину и пристёгиваю ремень безопасности.

Через зеркало заднего вида я заметила, что мама и папа сидят у дверей, а Лёха посередине. Его прижали, как букашку. Так тебе и надо, козявка.

В душе я злорадствовала, что брат страдает. Хотя я, наверное, ужасная сестра, но ничего не поделаешь - такова жизнь.

Данте сел за руль, и машина мягко тронулась с места, постепенно набирая скорость. В самом транспорте повисла зловещая тишина. Как затишье перед бурей.

Мои «любимые» родственники вызывают у меня только желание повеситься или повесить их. И я в очередной раз в этом убедилась. Благо мне не придётся долго видеть их морды.

После свадьбы они наверняка уедут в Россию и положат на меня большой и широкий хуй. Как и до этого. До их приезда я не получила ни одного звонка. Ни одного сообщения, смс.

Тошнит от них. Они даже не скрывают, что используют меня как вещь. И я знаю, что так оно и есть. Бесит.

Наверное, всучи мне в руки пистолет, я бы застрелила их всех.

Мои прекрасные мечты и раздумья прервал тихий и неловкий кашель в кулак. Данте решил разрядить обстановку. Жаль, он бесит меня ничуть не меньше семьи. Сука.

- Миссис Алиса, - обратился он к матери учтиво (интересно, чё ему надо от неё?), - вы не против, если после приезда я заберу вашего мужа на некоторое время?

Удивительно, что он вообще спросил у матери разрешения на это. Данте, видимо, не совсем дурак - заметил всё-таки, что у нас в семье матушка командует. Да и половина бизнеса её.

Тут в моей голове что-то щёлкнуло. *«Она знала, - говорил внутренний голос, - она и продала тебя, дура»*. И он прав. Мать управляет бизнесом. Мать связывается с инвесторами, и с теми, что за границей, тоже она связывается.

С моих губ сорвался нервный смешок. Абсурд. Сука, а ведь ещё делала вид, что не знает, о чём речь, и что она сожалеет. Хуй там плавал, ни черта она не сожалеет, мразь зеленоглазя.

Данте, слегка приподняв бровь, мельком глянул на меня - он-то, конечно же, не поймёт причину моего смеха. Да и хуй с ним. Жестом я махнула рукой, мол: не обращай внимания.

- Хорошо, я не против. К тому же, мне стоит поговорить с дочерью с глазу на глаз, - она, мать моя, сука, наконец-то соизволила ответить.

Вот только её «поговорить с дочерью» значит лишь то, что меня не ждёт ничего хорошего. Мать ещё с самого детства могла влепить мне пощёчину за провинность, разбитую тарелку или за то, что я случайно опрокину горшок с цветком.

И я уверена, что в этот раз точно получу: либо пощёчину, либо она схватит меня за волосы. Прикусив нижнюю губу, отворачиваюсь к окну.

Я ненавижу свою мать. Лёшку она никогда и пальцем не трогала. Гладила по волосам и читала на ночь сказки. Сука.

*«Виктория, но ты можешь и дать ей отпор»* - не могу. Как бы я её ни ненавидела, она моя мать, а не шлюха с трассы, как Кэри. Я не могу ударить её или схватить за волосы. Всё, что я могу сделать, - это покрывать её слоями мата.

За такими рассуждениями я не заметила, как мы приехали к особняку. Машина резко остановилась, что и вывело меня из раздумий. Расстегнув ремень безопасности, выхожу.

Хмыкнув и не дожидаясь родителей или брата с женихом, ухожу в дом. Знаю, что мать обязательно явится, чтобы «поговорить», поэтому иду в гостиную. Хмыкнув, плюхаюсь в кожаное кресло и бесцеремонно закидываю ноги на кофейный столик.

И пускай только попробует какая-то тварь сказать, что это некультурно и невежливо - я отвечу, что это дом моего благоверного женишка, так что могу делать всё, что душеньке угодно, пока он лично не запретит. Да хуй там, даже если он запретит, я сделаю по-своему.

И мою едва ли не благоговейную тишину прервал раздражённый голос моей вшивой матери. Да что ей нужно от меня?

- Виктория, ноги убери. Ты не дома, чтобы так себя вести, - говорит она раздражённо и, как настоящая дама, обученная манерам, садится на диван, сложив ноги вместе и слегка наклонив их в сторону. Бесит.

- Это дом моего мужа. Значит, и мой дом тоже, - отмахнулась я, откинувшись на спинку кресла. Господи, да даже потолки в этом доме интереснее морды матери.

- Жениха, - поправила она меня, взбесившись ещё больше. - Веди себя прилично, не позорь нас.

- Мать, заткнись, - отмахнулась я томным голосом, и в следующую секунду произошло то, чего я и ожидала. Пощёчина. Щёка вспыхнула ноющей болью. Уверена, место удара вмиг покраснело. Мать как всегда в своём репертуаре.

- Следи за языком, дрянь паршивая, - прошипела она сквозь зубы, стоя надо мной, как священник над трупом. А во мне только вспыхнуло извращённое веселье.

Язык мой - враг мой. Иногда я сама не слежу за тем, что говорю, и горько жалею потом. Но это потом, а сейчас мне весело.

- Следи за руками, жаба старая, - говорю я с улыбкой, и это откровенная издёвка. И о ней-то я не сожалею. - Неужели хочешь, чтобы твой озабоченный зять Данте узнал, какая у нас гнилая семейка? Интересно, после всего он всё ещё захочет заключать эту сделку под названием «брак»?

На лице матери пробежала целая орава эмоций: удивление, растерянность, злость и, наконец, ненависть. Ой-ой, в груди что-то больно кольнуло.

- Сука, - наконец прошипела она и вернулась на диван. Она злилась и наверняка хотела снова меня ударить, вот только не судьба, сучка.

- Так что ты хотела мне сказать? - спрашиваю я с самодовольной и наглой ухмылкой.

- Веди себя как порядочная девушка, не устраивай сцен, истерик и не спорь с мужем. Иначе он и вправду разорвёт контракт, и мы останемся без денег. Тогда Александр не сможет поступить в университет. Что уж там, он не сможет даже школу окончить.

Я приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, но вырвался только смех. Я расхохоталась. Как какая-то сумасшедшая из психушки.

Серьёзно?! Ты думаешь о брате, которому четырнадцать лет и который сейчас беззаботно играет в игры в новой комнате? В то время как мне придётся спать и жить с уродом старше меня на десять лет! Мать, да ты совсем сошла с ума.

Вот только всё это я не сказала вслух, а только смеялась. Она бросала на меня осуждающий взгляд, не понимая причины моего смеха.

- Сука, - прошипела я, вытирая слезу от этого истерического смеха. - Зачем вы вообще приехали?

Этот вопрос волновал меня больше унижений и пощёчины. Я уже не рассчитывала, что она приехала к дочери на свадьбу просто так.

- Чтобы убедиться, что ты не наделаешь глупостей, - ответила она, поджав губы. Вот оно что.

- Боишься, что я сбегу накануне свадьбы? И плакали твои денюжки на будущее Лёшки? - я издевалась. Открыто издеваюсь над этой старой сукой. Бесись больше, вдруг инфаркт или инсульт хватит?

- Я так не говорила. Но от тебя я ожидаю всякого, - хмыкнув, кусаю нижнюю губу, чтобы снова не засмеяться. Сука, да мне надо в ясновидящие идти.

- Не бойся, мамочка, твой любимый сынуля отучится в колледже, - хмыкнула я, усмехнувшись. Слегка наклоняюсь к ней вперёд и шепчу с тихим ядом: - Вот только никогда не забывай, кто за эти деньги страдает. А если забудешь, то я обязательно тебе напомню.

Усмехнувшись, поднимаюсь с кресла, поправляю платье и иду к двери. Перед выходом я слышу только тихое «сука». Бесись сколько влезет, мне от этого ни холодно ни жарко.

Усмехнувшись, открываю тёмную деревянную дверь и иду к лестнице на третий этаж.

Боже, пускай ни одна сука не попадётся мне на пути. Но мою молитву бог не услышал, а если и услышал, то проигнорировал, потому что в коридоре появилась, мать её, Кэри.

Сегодня она была одета в нежно-голубое платье, оно подчёркивало её глаза. Которые я так желаю ей выколоть. Пожалуйста, пройди мимо. Сделай вид, что не увидела, что у меня вся щека красная, пожалуйста.

- Что случилось? Неужели Данте поднял на тебя руку? - с издёвкой спросила она, прислонившись к стене.

- Нет, - коротко ответила я, проходя мимо неё. Господи, отвали, Кэри. Мне не до тебя. Сейчас я только мечтаю о том, чтобы поскорее дойти до моей комнаты, плюхнуться на кровать и залезть под одеяло. Устала как собака. Не физически, а эмоционально.

Она только хмыкнула и, пожав плечами, пошла вниз по лестнице. Спасибо, дура.

Я же добралась до комнаты и, как и хотела, плюхнулась на кровать, сбросила туфли, сняла серьги и, укутавшись в одеяло, уснула.

Тг: Ада Рейн