Моя слабость.
Джеймс
Она спала у меня на груди. Её дыхание щекотало кожу, медленно и ровно. Каждое движение её груди отзывалось во мне каким-то странным спокойствием, которого я не чувствовал давно. Может, вообще никогда.
Её волосы рассыпались по моему плечу, по ключице. Я осторожно убрал прядь с её лица, стараясь не разбудить. Она что-то тихо пробормотала во сне и сильнее прижалась ко мне.
И в этот момент меня накрыло.
Я лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как её ладонь покоится у меня на груди, прямо над сердцем. Будто проверяет — на месте ли я. Будто удерживает.
— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, — тихо выдохнул я, зная, что она не слышит.
Я вспоминал, как она схватила меня за руку. Как злилась. Как лечила мои разбитые костяшки, сидя у меня на коленях. И вспоминал то, о чём никогда не говорил вслух.
Я знал её задолго до того, как она начала замечать меня.
Маленькая, с растрёпанными волосами, в слишком большом свитере, который всё время спадал с плеча. Она выходила во двор с лейкой почти каждый вечер и поливала цветы у дома так серьёзно, будто от неё зависела их жизнь.
Я тогда смотрел, как она аккуратно поправляет лепестки, как хмурится, если видит сломанный стебель.
Она всегда разговаривала с ними. С цветами.
Я слышал её смех даже с расстояния. И это заставляло улыбаться меня тоже.
Когда она стала старше, мальчишки тоже начали на нее засматриваться. Тогда я начал знатно бесится. Джон однажды сказал: «Ты неадекватный и сумасшедший. Кто следит за девушкой почти всю ее жизнь?» А мне это и нравилось. И я хотел ее защитить. Парни дергали ее за косички, опускали тупые шутки. Неприлично заглядывались, мать вашу. Но как бы я не хотел, я никогда не подходил.
Но когда она убегала, сдерживая слёзы, я находил этих «героев» позже.
Им хватало одного разговора. Она не знала. И не должна была.
Я видел, как она сидела на бордюре, поджав ноги, когда ей было плохо. Как рисовала что-то палкой по пыли. Как однажды разбила колено и пыталась делать вид, что не больно.
Мне хотелось подойти.
Но я всегда останавливался.
Потому что я привык быть тенью. Привык смотреть издалека. Привык защищать так, чтобы она никогда не узнала от кого.
А потом она выросла.
Стала сильнее. Красивее. Смелее.
И я всё ещё оставался тем же придурком через дорогу, который думает, что если держаться подальше — так будет лучше.
Теперь она лежит у меня на груди.Доверяет мне, обнимает. Не знает половины правды.
Я осторожно провёл пальцами по её спине, чувствуя, как она дышит — спокойно, глубоко.
— Если бы ты знала, — тихо выдохнул я.
Сколько раз я хотел просто подойти и сказать, что всегда был рядом.
Сколько раз я останавливал себя.
Я не герой. И никогда им не был.
Я просто парень, который хотел ее защитить а потом сам не понял как влюбился.
Дверь резко распахнулась вырывая меня из мыслей.
— Ты... — начал Крис, но я мгновенно поднял руку.
— Заткнись,—прошипел я.
Он застыл. Оценил картину. Усмехнулся.
Я быстро прикрыл её обнажённое тело одеялом до самой шеи, осторожно убрал прядь волос с её лица. Она что-то пробормотала во сне и придвинулась ближе.
Я аккуратно высвободился, чтобы не разбудить её, и вышел в коридор, прикрыв дверь за собой.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
— Ну? — тихо спросил я.
Крис кивнул в сторону комнаты.
— Она в порядке?
— Спит.
Он хмыкнул.
— Хорошо. Значит, ты всё-таки умеешь не только драться.
Я бросил на него предупреждающий взгляд, но без злости.
— Она хорошая, Джеймс. Сразу увидел свет в ее глазах.
— Я знаю.
— Нет, ты не понял. Она правда хорошая. Не из тех, кто играет. Если она с тобой — значит, кажется, это серьёзно. И в конце концов ты ни в чем не виноват,бро.
Я усмехнулся и похлопал друга по плечу .
— Ты сегодня слишком мудрый.
— Просто не хочу снова наблюдать, как ты сам себе всё ломаешь.
Из комнаты донёсся тихий звук — она перевернулась во сне.
Я автоматически обернулся.
Крис заметил это и тихо сказал:
— Вот так и смотри на неё. Не как на проблему. А как на шанс.
Я ничего не ответил.
Он хлопнул меня в ответ по плечу.
— Ладно. Я пошёл. Если что — я внизу. И да... — он кивнул на дверь, — она тебе идёт.
— Иди уже, — пробормотал я.
Он усмехнулся и ушёл по коридору.
Я постоял секунду, потом вернулся в комнату.
Ее глаза открылись, несколько секунд она просто смотрела в потолок, потом повернула голову ко мне.
— Ты не спишь, — тихо сказала она.
— Уже нет.
Она приподнялась на локте, одеяло соскользнуло с плеча. Я пробежался глазами по ее телу. До чего же она хороша!
—Куда выходил?—поинтересовалась она, садясь чуть выше, волосы растрёпаны, взгляд ещё сонный, но внимательный.
—В коридор. Крис приходил.
—Зачем?
Ее привилегия—задавать кучу вопросов.
—Мы обсуждали какая ты хорошая,—широко улыбнулся я , видя как ее щеки краснеют.
— Это странная тема для мужского разговора.
— Он переживает.
— За тебя?
— За нас. Он еще тот купидон.
Она смотрела на меня ещё секунду, внимательно, будто что-то для себя решила, потом вдруг потянулась, не резко, медленно, ладони скользнули по моей шее, пальцы зарылись в волосы, и она притянула меня к себе. Поцелуй был мягким, тёплым, почти осторожным, без спешки, без вызова. Я замер на долю секунды, не от неожиданности, а от того, насколько это было нежно. Она целовала так, будто не доказывала ничего, не требовала, просто хотела быть ближе. Мои руки легли ей на талию, притянули к себе, я ответил так же медленно, глубже, но без той жадности, что была ночью. Она тихо выдохнула мне в губы, вот так прошептала. Едва отстранившись, я коснулся её лба своим.
— Ты всегда так делаешь? — спросил я.
Она широко улыбнулась, стали видны ямочки.
— Как заставляешь меня замолчать одним поцелуем.
— Если ты молчишь, значит, работает, — провела она пальцем по моей щеке.
— Это нечестный приём, — сказал я.
— Мне можно, — и она снова поцеловала меня чуть смелее, но всё так же мягко. И она была права.
Я смотрю на неё и чувствую, как что-то внутри меня дергается, я всегда был холодным, никогда никому не позволял быть рядом с этой частью себя, никогда не был нежным, а с ней всё иначе, хочется касаться, хочется быть мягким, а я боюсь, боюсь, что раны прошлого прорвутся, что слабость покажет, что если я откроюсь, меня снова смогут сломать, и всё же я медленно, осторожно тянусь к ней, словно она может растопить этот лед, которым всю жизнь покрыто моё сердце.
К черту все правила, я хочу просто быть с ней и видеть, как она рядом, смеётся, дышит. Хочу сдаться. Она моя слабость.