10
После короткой, немного неловкой паузы в гримёрке Глеб не нашёл ничего лучше, чем спросить: «Не хочешь воды?». Яна кивнула, и он, немного смущённо, протянул ей нераспечатанную бутылку. Этот простой, бытовой жест сломал лёд.
— Спасибо, — сказала она, откручивая крышку. — Я, честно, думала, это какая-то массовая рассылка. Пока не увидела тебя на сцене. Тогда поняла, что нет.
— Не массовая, — тихо ответил Глеб, наливая себе воду в бумажный стакан. — Ты... упоминала в эфире. Показалось справедливым.
Он не сказал про сны. Не сказал, что следил за её стримами. Это было бы слишком. Слишком странно и слишком рано.
— Справедливым? — она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики мелких морщинок. — Это мило. Хотя я просто болтала, что в голову придёт. Но... это было честно.
Они поговорили ещё минут пять. О музыке в целом, о том, как она изменилась со времён его ранних альбомов. Разговор был осторожным, как зондирование почвы. Никаких личных тем. Никаких намёков на прошлые отношения или странные сны. Они говорили как два коллеги из смежных, но разных вселенных.
Когда Яна собралась уходить, Глеб не удержался.
— Эй, — окликнул он её уже в дверях. Она обернулась. — Если вдруг... будут вопросы по музыке. Или ещё что. Можешь написать. В инсте.
Он сказал это максимально небрежно, будто предлагал техническую поддержку.
Яна снова улыбнулась, уже более открыто.
— Спасибо. Возможно, и напишу. Пока!
И она ушла. Глеб остался один, но на этот раз тишина вокруг не была давящей. Она была наполнена отзвуками её голоса и чувством, будто он только что совершил маленький, но очень важный прыжок.
На следующий день он весь день провёл в напряжении, периодически проверяя Instagram. Он почти уже решил, что она вежливо отказалась на словах, когда вечером его телефон завибрировал.
Это была не личка. Это была сторис. От Яны. На ней была смешная картинка — кот в наушниках, уставившийся в монитор с абсолютно «геймерским» взглядом. Подпись: «Мой настрой на сегодняшний стрим. Точная копия.»
Глеб фыркнул. Без лишних раздумий он сделал скрин и выложил у себя в сторис тот же мем, но уже с другим текстом, который пришёл в голову: «Мой настрой на сведение. Тоже точь-в-точь.»
Он отправил и замер. Это был рискованный ответ. Слишком личный, слишком «в контакт».
Через полчаса она ответила. Не в сторис, а в директ.Одно сообщение:
«Копирайтер из тебя так себе. Но мем оценила.👍»
И тут же второе, уже с ссылкой:
«А это вот про тебя, кстати. Попадание на 100%.»
Ссылка вела на короткое, угарное видео, где персонаж из старой игры пытался пройти невыполнимый уровень и впадал в истерику. Подпись: «Когда пытаешься найти идеальный семпл, а находишь только кринж.»
Глеб рассмеялся вслух в пустой студии. Это было именно про него. Он ответил скриншотом своего рабочего стола, заваленного вкладками с непонятными названиями треков, и написал: «Это не кринж. Это священный поиск. Ты не понимаешь.»
Так началось их странное, цифровое общение. Они не болтали часами. Они скидывали друг другу мемы, смешные или странные скриншоты из игр и монтажных программ, короткие видео с удачными (или эпически провальными) моментами. Яна как-то скинула фото своей белой кружки, поставленной рядом с монитором, на котором был паззл невероятной сложности. «Мой мозг сегодня». Глеб в ответ отправил фото наушников, брошенных на пульт. «Мой мозг всегда».
Он узнавал её через эти мелочи. Её суховатый, но добрый юмор. Её способность смеяться над собой. Её любовь к абсурду и тихим, уютным деталям. Это была не стримерша-звезда и не призрак из сна. Это была живая, реальная девушка с отличным чувством юмора.
Как-то раз, почти через две недели такого общения, Яна скинула ему трек неизвестного инди-исполнителя. Просто написала: «Слушаю. Напоминает атмосферу твоего старого «Phuneral», но более... колючую. Мб вдохновит».
Он послушал. И она была права. В треке была та самая «колючая» нота, которую он давно искал для одного своего скелета. Он не стал говорить спасибо. Вместо этого он записал короткий войс, где наиграл на синтезаторе мелодию, на которую его вдохновил этот трек, и отправил ей. Без пояснений.
Через час пришёл ответный войс. Она что-то напевала под эту мелодию, простенький, незамысловатый вокализ. Её голос в наушниках звучал тихо, чуть неуверенно, но попадал точно в настроение.
Глеб переслушал это сообщение раз десять. Потом сохранил его в отдельную папку на телефоне, которую назвал «Ref».
Они всё ещё почти не говорили о личном. Не обсуждали прошлое, не строили планов. Но в этом потоке мемов, скринов и коротких войсов возникла своя, уникальная близость. Они стали друг для друга тем самым «своим» человеком в сети, с которым можно без всяких предисловий поделиться кусочком своего мира. И каждый такой кусочек встречался с пониманием.
Однажды поздно вечером Глеб, закончив работу, отправил ей просто чёрный скрин с белой точкой посередине. Без подписи.
Яна ответила почти мгновенно. Не мемом. А коротким текстом:
«Пустота стала не такой пустой.»
И сразу следом, как будто спохватившись, добавила смешной стикер с котом.
Глеб уставился на эти слова. Он ничего не говорил ей про пустоту. Никогда. Но она сказала именно это. Совпадение? Или тот самый, давний диалог, наконец-то начал просачиваться сквозь слои реальности?
Он не стал спрашивать. Просто поставил лайк на её сообщение. И написал:
«Да. Не такой.»
Мост между сном и явью больше не был хрупкой нитью. Он обрастал шутками, мемами, общими находками и тихим, взаимным узнаванием. Они сдружились. По-настоящему. И это было страшнее и прекраснее любых романтических фантазий. Потому что это было основано на чём-то глубоком и общем, что они до сих пор не могли назвать, но чувствовали кожей.