1
Автомобиль резко затормозил под окном, и Алеся вздрогнула. Она уже знала — это он. По звуку мотора, по тому, как хлопнула дверца. Глеб.
Она не побежала открывать. Просто встала из-за компьютера, поправила халат и замерла посреди комнаты, слушая. Звук ключа в замке, тяжёлые шаги в прихожей, глухой стук рюкзака на пол.
— Дома? — Его голос, немного хриплый от дороги, прозвучал из коридора.
— Дома, — откликнулась она, и только тогда пошла навстречу.
Он стоял, снимая ботинки. Выглядел выжатым. Светлые волосы были спутаны, а под глазами легли тёмные, почти синие тени. Но зелёные глаза, когда он на неё взглянул, вспыхнули знакомой ей усталой искоркой.
— Ну что, как тур? — спросила Алеся, помогая снять куртку. От него пахло самолётом, сигаретным дымом и чем-то чужим — другими городами.
— Как всегда. Шумно. Душно, — коротко бросил он, проходя вглубь квартиры. Его взгляд скользнул по ней, по столу, по порядку, который она старательно поддерживала. Будто проверял, всё ли на месте. — Ты как?
— Я нормально. Ждала.
Он кивнул, без слов. Его молчание не было обидным — просто он был там, где-то далеко внутри себя, и ему нужно было время, чтобы вернуться в это пространство, в эти стены.
Он молча принял душ, сменил дорожную одежду на старую футболку и мягкие спортивные штаны. Ужин — простой, который она приготовила, — он ковырял вилкой, больше делая вид, что ест. Разговоры не клеились. Он отвечал односложно, а она боялась спрашивать лишнего. Между ними повисло то самое напряжение — незлое, но тяжёлое, как одеяло. Он привёз с собой не только усталость, но и ту самую тихую стену, которая росла между ними последние месяцы. Она это видела, но не знала, как сломать.
— Пойду спать. Вырубает, — наконец сказал он, отодвинув тарелку. Его рука на секунду коснулась её ладони — быстрый, почти неловкий жест. Ей этого было и мало, и в то же время достаточно, чтобы сердце ёкнуло.
— Спи, — прошептала она. — Добро пожаловать домой.
Он ушёл в спальню. Алеся ещё долго сидела на кухне, слушая тишину, в которой теперь растворялись остатки его присутствия.
Сон накрыл его сразу, как тяжёлая волна. Он провалился в него без сновидений, в густую, тёплую темноту.
А потом темнота расступилась. Вернее, её не стало. Вокруг была пустота — не чёрная, не белая, а просто... ничего. Ни звука, ни ощущения пола под ногами, ни верха, ни низа. Только он.
И она.
В двух шагах от него стояла девушка. Он не видел её лица — оно было скрыто в мягкой тени. Но он чётко различал детали: длинные светлые волосы, спадающие на плечи. И шапку. Белую, пушистую, огромную, как облако. Она сидела на её голове нелепо и трогательно одновременно.
Она не двигалась, просто смотрела на него. И от неё исходило такое... спокойствие. Тишина. Не та, что давит, а та, что обволакивает, как тёплое молоко. Она была полной противоположностью тому гудящему миру, из которого он только что вырвался.
Он хотел сделать шаг, спросить что-то, но не смог пошевелиться. Хотел разглядеть её лицо, но тень не отступала. Только эта белая шапка плыла в пустоте, как одинокий маяк.
Потом, беззвучно, она медленно покачала головой. Не «нет». Скорее, с лёгкой, едва уловимой грустью. Как будто жалела о чём-то. О нём.
И всё исчезло. Пустота поглотила и её, и шапку, и само чувство покоя. Осталось только ощущение потери, острой и странно знакомой, будто он забыл что-то очень важное прямо на пороге.
Глеб дёрнулся и открыл глаза. Потолок их спальни. Бледный свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах. Рядом, отвернувшись, тихо дышала Алеся.
Сердце стучало глухо и часто. Во рту пересохло, а на лбу выступил холодный пот. Он лёг на спину, уставившись в потолок, пытаясь поймать обрывки сна. Девушка... шапка... пустота. Бессмыслица. Продукт усталого мозга и перегара от вчерашнего.
Но чувство — то самое, щемящее чувство упущенного — не отпускало. Оно сидело где-то под рёбрами, ноющим комом.
Он осторожно приподнялся, стараясь не скрипеть пружинами, и спустил ноги с кровати. Пол был холодным. Пройдя босиком по тёмной квартире, он вышел на кухню и щёлкнул выключателем. Яркий свет заставил его зажмуриться.
Он налил в стакан воды из фильтра, сделал несколько больших глотков. Стоял у окна, глядя на спящий двор, на тёмные квадраты окон в доме напротив. Где-то там, за одним из них, может, тоже кто-то не спит. Но ему от этого не было легче.
Он обернулся, прислонившись спиной к подоконнику. Кухня была уютной, чистой. Алеся постаралась. На столе лежала открытая пачка его любимого печенья, которое она, наверное, купила к его приезду.
А он снова чувствовал себя чужаком. Не здесь, на своей кухне, а вообще. В мире, в этой жизни, в собственной шкуре. Сон с той девушкой был лишь эхом этого чувства. Она стояла в пустоте, и он сейчас стоял в своей пустоте — между концертами, между треками, между «было» и «будет».
Он вздохнул, поставил стакан в раковину. Утром надо будет звонить менеджеру, обсуждать релизы. Алеся будет готовить завтрак, попытается заговорить. А ему снова придётся собирать себя по кускам, чтобы быть тем, кого все ждут. Фараоном.
А образ девушки в белой пушистой шапке, такая яркая и тихая вспышка в темноте, уже медленно таял в памяти, оставляя после себя лишь смутную, непонятную тоску.
Ну что,как дела у вас?я вот отдохнула и побежала писать вам новую книгу,а пока я отдыхала,я посмотрела трудных подростков(1-5 сезон)и сейчас смотрю второй раз,оч зашло,всем советую.Ну все я побежала писать следующую главу.