Войны Дагмара: Сад костей (БЕЗ редакции)

Только свечи освещают небольшое полуподвальное помещение, стены которого выполнены каменной кладкой.
Я сижу за одним из двух длинных деревянных столов, что расположены напротив друг друга. Место, к слову, не самое комфортное – рядом с моими друзьями. Как бы я их не любила, они слишком много болтают.
Хотя мне повезло, что я вообще на обед успела.
— И в общем я ему с ноги как дал. Он отлетел метров на пять! —Гораций громко и самодовольно выкрикивал каждое слово, приглушая лязг посуды.
—О, мы верим, верим, конечно. — Дарра ковыряла вилкой кашу.
— Это, вообще-то, – чистая правда! — он наигранно отвернулся, состроив обиженное лицо. — Не хочешь – не верь, я не заставляю.
Я нахожусь в своих далеких надеждах о том, как я приду к Ягонару, и он скажет, что тот язык родом из соседнего королевства. А отнекивался он лишь из-за желания вытрясти из меня пару-тройку монет. Хоть это и звучит нереалистично, но почему-то другие варианты кажутся мне не очень позитивными. Правда, я не могу сказать какие именно.
— Ревна? Ты слушаешь? — русый парень с осуждением смотрел на меня. Я с уверенностью могу заявить, что мне конкретно не нравится, когда кто-то без предупреждения оказывается перед моим лицом.
— Что? А, да, слушаю. — он закатил глаза.
— И что же я только что сказал?
Так как я не слушала, решила по старой-доброй, а главное проверенной технике проанализировать выражение лица Дарры, и со своими тараканами в голове оперативно сделать выводы.
Рыжая девчушка насмешливо улыбалась, и в голове я попыталась выстроить недавний разговор.
— Ты снова жаловался на то, что тебя избили старшие? — на мое предположение послышался ответ на варварском наречии.
— Агх! Да с вами разговаривать невозможно! — последнее слово он произнес по слогам, акцентируя на нем внимание.
Я вопросительно глянула на подругу, ибо искренне не понимала, что я не так сказала.
—Я, вообще-то, рыцарем буду! — сказал Гораций.
А после обиженно добавил:
"И умею я драться... ".
— В своих снах. — артистично пропела Дарра.
— Сначала дорасти хотя бы футов до пяти, — я положила в рот ложку каши, и скривилась от количества соли. — Какой безрукий олух это готовил?
Дарра из-подо лба глянула на меня.
— Ну, у нашей кухарки одна, все же, имеется.
Юноша презренно обвел нас своими зелеными глазами, и собрался уходить.
— Эй, Гораций,  — я окликнула его. — Прости нас! Мы ведь шутим!
— Несмешные у вас шутки. — он сложил руки на груди, как бы ожидая извинений.
—Ну вот, размечтался, — я приняла такую-же позу.
— Как дети малые, ей Богу. Через два года нас на вольные хлеба пустят, а вы словно восьмилетние. — Дарра встала из-за стола.
— Два года... — сама себе повторила я.
—Ага, нам уже по четырнадцать. —задумчиво произнес Гораций.
Все мы начинали задумываться о будущем. Никто не хотел попасть в рабочий дом, а для таких сирот как мы, вариантов немного.
В низкоранговые рыцари, что приравниваются к наёмникам: на растерзание адским тварям; преподавателем в школу для бедняков, там аристократы шутки ради и забить до смерти могут... Повара в харчевнях, где зарплаты не всегда хватает даже на кусок хлеба... И лучшая ниша  – торговцы, что является самым прибыльным ремеслом. Но для этой работы нужно много средств, вложений. Поэтому если кто-то узнает о моих отложениях, то будь это мои враги, или же верные друзья – выгрызут за золото глотку, и не подавятся.
Есть еще художники, поэты, артисты, барды... Но с таким призванием большая часть выходцев из приютов не доживают и до тридцати. Такого рода дорога открыта лишь для отпрысков богатых родов. Таковая спасательная подушка, на случай, если художник не умеет рисовать и останется без заказов.
— Дарра! А куда ты пойдешь после выпуска? — она никогда не поднимала эту тему, вот я и решила спросить.
Она неожиданно для меня замялась, но ненадолго, так что я не успела проникнуться.
— Наверное, просто выйду замуж и буду заниматься хозяйством.
— Тебе придётся постараться захомутать богатого муженька. — задумчиво промолвила я.
С её внешностью, умом и покорностью с поиском достойного суженного не должно возникнуть проблем.
— Ты из ума выжила?! — моего товарища аж передернуло.
— Для неё это самый мудрый и надёжный выбор, — Гораций, словно обиженный щенок, опустил голову. Я, будучи во взволнованном расположении духа, прошептала: — Теперь тебе придётся постараться стать достойным человеком, дабы завоевать её сердце.
Гораций покраснел и как бы вздулся.
— А ты куда подашься? — спросила Дарра. Так как мы обе знаем, что наш друг собирается быть «рыцарем», то вопрос, скорее всего, адресован мне.
— Не знаю, — я пожала плечами.
Я не говорила им о своем выборе на протяжении всех пяти лет, так что пускай и дальше думают, что у меня в планах умереть в семнадцать.
Как говорится: «Доверяй, да проверяй».

Время близилось к семи, а значит, нам с Горацием нужно выбираться в трактир. Дядя Билл, скорее всего, заждался, а это ничего хорошего для нас не предзнаменует.
Тушка моя отлеживается в общей спальной комнате. Когда я только заселилась в приют, то в силу своей «удачи» (по моей тогдашней оценке) заняла место у окна.
Как позже оказалось, в соседнем доме живёт семейство запойных алкашей, что имели привычку петь под нашим окном. И мне, как обывальцу этого матраса, эти серенады слышны лучше всех. Еще и ситуацию усугубляет то, что окна аркадные (нет стёкал).
Но на сегодняшний день меня это не особо заботит. Сейчас у меня подгорает пятая точка, от ужасно глупых героев, не менее тупой книги.
—  Господи, да скажи же ты, в конце концов, что это он его убил!
А моя подруга пытается запечатлеть сей момент углем на небольшой доске, обтянутой холстом (имеется в виду льняная ткань).
Я резко закрыла книгу, от чего Дарра и еще пару детей передернулись.
— Такс, я пошла, — перебарывая лень, мне все же удалось встать с кровати.
— Удачи вам! — не отвлекаясь от почти законченного рисунка, сказала Дарра. — Повернись-ка в профиль.
Я последовала указанию.
— А тебе разве не нужно в школу?
— Как и тебе, но я не горю особым желанием туда идти. — она пожала плечами.
— Господи, да иди ты уже, в конце концов! — видать кто-то пытался заснуть...
Я не стала спорить, и вышла, предварительно натянув пояс с кисетом.
Проскочив через все места, где могут находиться воспитатели, отворила двери запасного входа.
Глазам предстала уморительная картина:
Мой товарищ прыгает по ступенькам от вороны, пока та пыталась его цапнуть.
— Сумасшедшая птица! Чего тебе надо-то? — Гораций очередной раз отпрыгнул, и врезался прямо в меня, из-за чего чуть не сбил с ног.
— Не знала, что наш великий войн боится пернатых. — он закатил глаза.
— Когда это чудище и тебя укусит, тогда и поговорим. — но на удивление, птица просто застыла на одном месте и занялась укладыванием своих перьев.
Я подозрительно глянула на Горация.
— Зачем ты ворону мучил?
— Да с чего ты вообще... — он прервался на полуслове и покачал головой. — Тебе то, какое дело до падальщика?
— Так, мы опаздываем! — я прошла мимо своего друга, и собралась идти в сторону таверны.
Не успела я сделать и десяти шагов, как этот приставала меня окликнул.
— Эй! Ревна, погляди! Он идет за тобой, — я обернулась. И, как ни странно, животинка остановилась вслед за мной, и вопросительно повернула голову. Все также смотря на птицу, я сделала четыре шага назад. Пернатый попрыгал за мной. — Сейчас за задницу укусит.
Я проронила насмешливый смешок.
— По себе судишь?
Гораций демонстративно проигнорировал мое подначивание.
— Не знаю я, пошли уже, а то снова по башке получим. Идет, и идет. Мне от него ни холодно, ни жарко. — сказала я.

Белобрысый кивнул, и мы, наконец пошли... Побежали, если быть точнее. Путь занимал не больше десяти минут через рынок. Быстро, а главное, что еще и пару яблок можно своровать.
— Ну-с, с Богом. — мой товарищ аккуратно открыл дверь, и мы проскользнули во внутрь.
Я обвела глазами таверну. Все было как всегда:
Здоровые бородатые мужики после тяжелого рабочего дня пили пиво, а грудастые женщины приносили его им на деревянных подносах. В компаниях пели пошловатые частушки, и в помещение пропиталось ароматом жареного мяса, свечей, пота и алкоголя. Кто бы, что не говорил, но атмосфера приятная. У каждого сидящего на этих скамейках есть множество неимоверно интересных историй, которые мы с Горацием готовы слушать часами, а ребята в свою очередь с огромным воодушевлением желают ими поделиться.
— А вот и дядя Билл, — крупнотелый (в районе пуза) мужчина старательно, и в отличие от меня, крайне профессионально натирал пивные кружки. — Как думаешь, мы получим под зад?
— Под зад? Нет, думаю, он просто раздавит нас своим. — на полном серьезе пробухтел мой друг. В моей голове это было крайне забавно, так что наш план пройти на кухню незамеченными не увенчался успехом — я начала ржать, словно конь.
— Мы такое однозначно не переживём, друг мой. — задорный смех прервали тяжелые волосатые руки, что легли на наши с собратом плечи.
— Разве это так смешно? — в грубом голосе несложно узнать Билла, и мы безустанно стали качать головой, даже не видя хозяина таверны. — Тогда в чем дело? — нагнетающая обстановка давила на голову. Казалось, что все мужчины перестали выкрикивать тосты, запрыгивая на стол, а из уст подавальщиц не доносился писклявый смех. — Если вы нагадите здесь лепешку от страха, то не думаю, что кто-то её купит. А вот если я все-таки «раздавлю вас своим задом», то выйдет добротная порция котлет, и я получу с них неплохую выручку.
Нас с Горацием посетила единая мысль:
"Отстойней шутки не придумаешь".
Потому мы скептически зыркнули на начальника.
— Что за бесстрашная малышня пошла, — Билл схватил нас за уши. — Быстро на кухню, или не видать вам зарплаты, как своей совести!
На кухне стояла привычная духота, кухарки в возрасте трудились над кастрюлями, девушки на пару лет старше нас чистили картофель. Все они знакомы мне: Виви, Алина, Бера, Дагни, Гейра и... А эту девочку я не знаю.
— У нее не особо получается, — я попыталась подобрать правильные слова. —Орудовать ножом?
— Если быть честным, то это ужасно. — Гораций почесал затылок.
Я покачала головой.
— Да... Да, это чертовски ужасно, — я подошла к новенькой. — Вечер добрый, — миниатюрная блондинка подпрыгнула на стуле от неожиданности. — Нож нужно держать под углом.
Она обернулась, и увидя перед собой малявку ростом с две прикроватных тумбочки (возможно чуть меньше), поняла, что ей бояться абсолютно нечего.
— Почему-то это звучит жутко. — с лёгким смешком протянула девушка в голубом платье с большими карманами.
— А как тебя звать-то?
— Валерия, а тебя? — она выпрямила спину и отложила картофель.
— Ревна, — я протянула ей руку, и девушка проследовала моему примеру. — Приятно познакомиться. — я схватила и потянула её на себя, дабы та встала.
— Такая маленькая, но такая сильная, — меня это очень задело, ведь по виду Валерия старше меня года на два, не более.
—Я, — стоящий в дверях Гораций еле сдерживал смех. Зря я пошутила над ним в столовой... — Ещё выросту.
— Я буду молиться, чтобы так оно и было, — по больному. — А он? — она кивнула в сторону моего друга.
— Гораций. Ему тоже с ростом не повезло. — странная блондинка с умилением глянула на мою светловолосую копию. — Вы брат и сестра, верно?
—Нет! — крикнул Гораций.
—Не дай Бог! — продолжила я.
—А ведь так похожи.
—Да нет же! — мы бы могли еще час это отрицать, но старшая кухарка Гейра окликнула нас, бездельников.
— Глянь-ка на них! Вы сюда прохлаждаться пришли? Отнеси это ко второму столику, — она протянула мне четыре кружки эля на подносе. — Гораций, возьми мешок, он на полке. Там вино и хлеб для путника. Он у заднего входа. — мне стало завидно, ведь наёмниками (мне почему-то показалось, что это никто иной, как наёмник) куда интересней общаться чем с обычными  разгильдяями из таверны. Но они в любом случае не разговорчивые, так что какая разница. — Смотрю, с готовкой ты не дружишь...
Она дала какое-то поручение и Валерии, но слушать времени у меня уже не было.

Гордой походкой я шел в сторону запасного выхода.
Как не гляди, еды в мешочке слишком много для одного человека. Но я сошёлся на том, что путник внушительных габаритов, и питаться ему нужно соответственно.
Я прошел первый зал, и спустился на нижний этаж, оббежал все столы, зашёл в служебное помещение и наконец, открыл дверь на улицу.
Второй месяц осени дал о себе знать – холод и сырость, словно в пещере.
Радовало то, что в такой мороз искать никого не пришлось, и высокая широкоплечая фигура стояла передо мной.
Он кивнул, а я сунул ему мешок, и собрался уходить. Но этот обжорливый странник нагло схватил меня за капюшон и потащил в сторону своего коня, ничего не объяснив.
— Эй, куда? Отпусти меня! Быстро! — мужчина посадил меня на черную лошадь. — Сучара!
— Какие выражения мы знаем, — он уселся сзади меня, и ударил ногой коня, давая понять, что пора ехать. — Не маленький еще?
Все произошло слишком быстро, я даже ничего не понял. Просто проклинал все и пытался вырваться, ибо, судя по всему, ничего хорошего это не сулит.
—Отпусти меня, Боже! — сумасшедший держал меня одной рукой, и я даже пошевелиться не могу. О побеге не может идти и речи.
«Как минимум наемник».
— Я могу тебя отпустить, но тогда ты умрешь из-за падения на скорости. А если уж совсем не повезёт, то из-за рыцарей со своеобразными предпочтениями, что сначала отрежут тебе твое достоинство, а затем убьют.
— Да ты ненормальный. Какие, к чёртовой матери, рыцари? — мы проехали приют.
Он поглядел в мои глаза пару секунд, а после сосредоточился на дороге.
— Я не обязан ничего говорить, но думаю, ты не отстанешь. — какое-то время мужчина не говорил – думал. — Есть, — проглотив мат, продолжил. — М, очень плохие люди, которые придут в твой дом. Они будут убивать, и насиловать тех, кого ты любишь, отнимать деньги и сжигать дома.
На кобыле мы пробежали ворота, и оказались за пределами города.
— С чего бы мне тебе верить? Ты просто хочешь продать меня какому-то работорговцу, и...
— Посмотри туда, — я увидел, как огромное войско шло на город с юга.
Сначала я не мог понять, что изображено на знамёнах. После пригляделся, и увидел трехглавого песца на фиолетовом фоне.
Ни в одной книге не видел таких стяг.
— Город захватят? — я не хочу ему верить, но вижу все своими глазами. — Если его возьмут в осаду, то забери одного человека!
— У нас нет на это времени, малец. — он натянул ремни, сделал шенкель и подался ближе к кобыле. На тренировках нам говорили, что эти действия делают, когда хотят ускорить лошадь.
—Но Дарра... — я перешёл на шёпот.
— Считай, что твоя подружка уже мертва.
Я, конечно, понимаю, что мужчина не должен ныть как тряпка, но что мне, собственно, остается?

Мы с Валерией намывали посуду, сидя на табуретках.
Большую часть времени мы молчим – говорить не о чем. Точнее темы есть, но я не особо разговорчивая с малознакомыми людьми.
Валерия вдруг остановилась, оглянулась, проверяя, есть ли кто-то по сторонам, и тихо спросила:
«Мистер Билл... За что он взял вас на работу?».
Я от непонимания аж тарелку выронила.
— Просто взял. Он нам платит, мы – работаем, —она исподлобья глянула на меня. — Глупый вопрос. Что ты вообще хотела услышать?
— Просто так взял сиротских детей? Вы же малютки совсем, какая работа?! — не по вкусу мне ее подозрения.
— Билл не такой человек, не смей его ни в чем обвинять, — я нервно покачала головой. — Да и ты сама немногим старше нас, неужели он взял тебя за что-то?
— Вы просто сироты, он пользуется вами, чтобы заработать побольше, а за вас никто не заступиться. И, — я перебила её.
— Вот именно, что мы сироты. Из трущоб, и единственная для нас дорога после того, как нас выпрут из приюта – рабочий дом. А от туда нет выхода. Это дорога в ад, без возможности вернуться. Нам нужны деньги, а если и не они, то хотя бы надежное место, куда можно будет прийти. Дядя Билл в состоянии нам все это предоставить. Его жена хозяйка небольшой гостиницы через улицу. Своим доверенным работникам они предоставляют комнату там за проценты из зарплаты, — этого было достаточно для Валерии, но не для моего подгоревшего зада. — Он принял нас, как своих. Он хороший человек, очень хороший. — разговор не ушел в другое русло, он в принципе не продолжался.
Кажется, прошло минут пятнадцать с ухода моего друга. За это время я успела домыть посуду, убрать с двух столиков и взять три заказа.
— Тебе не кажется, что Горация нет слишком долго? — спросила я у главной кухарки.
—Точно, — Гейра отложила ложку, и повернулась лицом ко мне. — Убежал, чертёнок! — она уложила руки по бокам.
Скорее всего, именно от кухарки я переняла эту привычку.
— Схожу, поищу, — сказала я. — Думаю он снова в конюшне. Пугает лошадей своими невероятными навыками фехтования.
— Скажи, что в следующий раз я этому умнику уши пообдираю!
— Так точно! — я побежала к заднему входу.

На улице меня ждала холодрыга. Неприятное дело, если брать в расчет то, что я в платье по колено без чулков (раньше их носили за место колготок).
В городе стояла почти гробовая тишина, только приближающийся стук копыт нарушал её.
Я же шла все больше в темноту, к своему блудному другу, который возбуждается, словно девочка в пубертатном периоде, от упоминания военного дела и меча.
Вдалеке ворона выкрикивала свои ночные серенады. Я обернулась и посмотрела на неё. Будь это любой другой день, то я прошла бы мимо, но около часа назад такого же рода птица увязалась за нами, словно щенок.
Ворона сидела на крыше, но увидя меня подпрыгнула и полетела в мою сторону. На долю секунды остановилась и открыла пасть с огромными, словно у акулы, зубами в два ряда. И сказать честно, я не знаю, что вызвало у меня больше вопросов; То, что у птицы есть такие зубища, или то, что эти зубища мертвой хваткой вцепились мне в глотку.
По ощущениям,  птица(?) прокусила гортань в районе щитовидного хряща. Боль прошла по всему телу, а я старалась отодрать животное от своей шеи, в надежде хотя бы остаться в живых.
Меня охватил ужас, дышать стало тяжело, и неимоверно больно. Я со всей дури била ворона, но прока никакого не оказалось. Он был крупнее обычных птиц своего семейства, но не настолько, чтобы этому стоило придавать значение, когда я впервые его увидела, а пасть...
В глазах стало темнеть, а я от скорости происходящего не могу ничего переварить.
Я упала на землю, мыча и толкаясь из последних сил. Последним, что я увидела, был какой-то тащивший меня по земле человек. По крайней мере, мне хотелось верить, что это человек.