13
Идея возникла спонтанно. Злата собиралась освежить гардероб перед предстоящей фотосессией для нового проекта «Молодой России» и, листая лукбуки в телефоне, пожаловалась в общий чат, что нигде не может найти нужный oversize-пиджак идеального кроя.
Личное сообщение от Глеба пришло через минуту: «Знаю место. Завтра свободен, можем съездить, если хочешь».
Она удивилась. Глеб и шопинг казались понятиями из параллельных вселенных. Но в его тоне не было ни тени обязательности — просто прагматичное предложение решить проблему. Она согласилась.
На следующий день он заехал за ней на своей неприметной, но дорогой машине. На нём была простая чёрная футболка, те самые багги штаны и свежие, белоснежные Nike. Он выглядел как обычно — расслабленно и немного отстранённо. Но когда они вошли в огромный, светлый торговый центр, Злата заметила, что его зелёные глаза внимательно скользят по витринам, будто он мысленно составлял карту.
Он действительно знал места. Привёл её в несколько мультибрендовых магазинов и стоков, куда не каждый попадёт. Пока она примеряла пиджаки, он молча сидел на пуфике сбоку, листая что-то в телефоне, но всегда был готов выдать короткий, прямолинейный вердикт: «Сидит хорошо» или «Плечи не твои».
Потом они зашли в магазин, где висели вечерние платья. Злата, уже вошедшая во вкус, на минутку задержалась у стойки. Одно платье привлекло её внимание — миди из тёмно-зелёного бархата, с открытыми плечами и простым, но безупречным кроем. Она решила примерить.
Когда она вышла из примерочной и посмотрела в зеркало, то замерла. Платье сидело на ней идеально, подчёркивая линии тела и оттеняя её светло-русые волосы и светлую кожу. Она повернулась, ловя отражение.
И тут она услышала его голос. Тихий, почти невесомый, лишённый привычной сдержанности. Он сказал это, глядя прямо на неё, и, кажется, не осознавая, что говорит вслух:
— Злата... на тебе всё так красиво смотрится. Ты прям богиня.
В воздухе повисла тишина. Злата резко обернулась и встретилась с его взглядом. Его зелёные глаза были широко раскрыты, в них читался неподдельный, чистый восторг. А потом, в долю секунды, это выражение сменилось на что-то другое — на растерянность, почти панику. Он резко опустил взгляд, отвернулся к стойке с аксессуарами, будто изучая дизайн какой-то сумки. Щёки под его лёгкой щетиной отчётливо порозовели.
— Спасибо... большое, — смущённо прошептала Злата, чувствуя, как жар заливает её собственное лицо.
Он лишь кивнул, не глядя, и пробормотал что-то невразумительное про «ну, качество ткани нормальное». Но флер этой неловкой искренности витал в воздухе ещё долго.
С этого момента Злата стала замечать кое-что. Каждый раз, когда она выходила в новой вещи и спрашивала: «Как?», его ответы были краткими, но его взгляд... Его взгляд говорил куда больше. Он смотрел на неё не как на подругу, выбирающую одежду. Он смотрел влюблёнными глазами. Это было в том, как он задерживал взгляд на изгибе её шеи, когда она примеряла свитер с широким воротом. В том, как его взгляд скользил по линии её ног в новых кроссовках. В той тихой, сосредоточенной нежности, с которой он наблюдал, как она крутится перед зеркалом, оценивая длину шорт. Она этого не замечала, слишком увлечённая процессом. Но он — замечал. И, кажется, уже не мог этого скрыть.
После нескольких часов успешного шопинга они проходили мимо ювелирного бутика. Витрина сверкала холодным блеском золота и бриллиантов. Злата машинально замедлила шаг, засмотревшись на изящное колье из белого золота с небольшим бриллиантом-капелькой.
— Заходи, — сказал Глеб, уже держа дверь.
— Глеб, нет, что ты, это же...
— Заходи, — повторил он, и в его голосе прозвучала та самая бескомпромиссная нота, которая не терпела возражений в студии.
Внутри пахло кожей и роскошью. Консультант тут же подошёл к ним. Глеб, не церемонясь, указал на витрину.
— Ей интересуется. Покажите, пожалуйста.
Когда колье оказалось у неё на шее, Злата увидела своё отражение и ахнула. Оно было идеальным. Неброским, но невероятно изящным.
— Выбирай всё, что хочешь, я тебе плачу, — сказал Глеб спокойно, как будто предлагал купить кофе.
— Нет, это слишком... Я только это, — твёрдо сказала Злата, указывая на колье. Оно стоило приличных денег, но не заоблачных.
Он не стал спорить. Просто кивнул консультанту, протянул чёрную карту и отошёл к витрине с мужскими аксессуарами, пока оформляли покупку. Злата, счастливая и немного потрясённая, не видела, как он, убедившись, что она не смотрит, жестом подозвал другого продавца и тихо указал на пару серьг в дальнем углу витрины. Серьги из платины с ровным рядом безупречных бриллиантов, общая сумма которых заставляла даже видавшего виды консультанта почтительно замереть. Глеб лишь кивнул, отдал карту и сунул маленькую чёрную бархатную коробочку во внутренний карман своей куртки, прежде чем Злата обернулась.
На обратном пути в машине Злата не могла нарадоваться, то и дело касаясь нового колье у своей шеи.
— Спасибо тебе ещё раз, это самый безумный подарок, — говорила она, сияя.
Он молча вёл машину, лишь изредка бросая на неё быстрые взгляды. Когда он остановился у её дома, он выключил двигатель и повернулся к ней. В салоне было тихо и темно.
— Я... очень вдохновился тобой сегодня, — начал он, и его голос звучал немного непривычно, будто он подбирал слова. — И там, в магазине, я увидел кое-что ещё.
Он достал из кармана ту самую бархатную коробочку и протянул ей.
— Это... это буквально подходит под тебя. Под твой стиль. Твою... суть.
Злата с изумлением открыла коробку. В свете уличного фонаря бриллианты на серьгах вспыхнули ледяным, ослепительным блеском. Она поняла, что это за модель. Это была та самая витрина. Та самая цена.
— Глеб... это... это невозможно принять, — выдохнула она, глядя то на него, то на сверкающие камни.
— Можно, — сказал он просто. — Потому что ты стоишь в миллион раз больше. И потому что... я хотел.
В его зелёных глазах, в темноте салона, горело что-то очень серьёзное и очень тёплое. Все барьеры, вся сдержанность исчезли. Он смотрел на неё так, как смотрел в магазине — с обожанием, которое уже не мог сдержать.
Переполненная эмоциями, благодарностью и чем-то ещё, гораздо более глубоким, Злата импульсивно наклонилась и поцеловала его в щёку. Тепло, крепко, чувствуя под губами его кожу и лёгкую щетину.
— Спасибо, — прошептала она ему прямо в ухо. — За всё.
Когда она отстранилась, он не двигался, глядя на неё. Потом уголки его губ дрогнули в той самой, редкой, настоящей улыбке.
— Носи на здоровье, богиня, — сказал он тихо.
Она вышла из машины, держа в одной руке пакеты с одеждой, а в другой — бархатную коробку, которая весила как целое состояние. И чувствовала, как по её щеке, там, где секунду назад были его губы, теперь горит её собственный поцелуй. И понимала, что сегодня они купили не просто одежду и украшения. Они купили билет в какую-то новую реальность. Реальность, где его взгляд больше не скрывает то, что она наконец увидела.