5
Концерт «Молодой России» в легендарном клубе на Красном Октябре был не из числа рядовых. Это был камерный, почти домашний бенефис для «своих» — для преданных фанатов, друзей и индустрии. Воздух был густым от энергии и предвкушения. Злата стояла за диджейским пультом, спрятанным в углу сцены за массивной колонной — невидимая, но абсолютно необходимая нервная система всего действа.
Её роль сегодня была сложнее обычного: она не просто ставила фон, а создавала живые переходы между выступлениями, сводила инструменталы, добавляла эффекты к голосам, ловила настроение каждого участника. Она видела, как Глеб перед выходом на сцену стоял в тени занавеса, его зелёные глаза прищурены, пальцы перебирали воображаемые клавиши. Он был собран, целеустремлён, готов к работе. Это был не тот уставший интроверт с кухни студии — это была рабочая версия Фараона.
Концерт прошёл на одном дыхании. Клуб гудел, стены вибрировал от басов, а Злата, забыв обо всём, была просто проводником их энергии. Она подкидывала Вадиму нужную гитарную петлю, создавала атмосферу для лиричных моментов у Артёма, ловила каждый взгляд Глеба в свою сторону — короткий, деловой кивок означал, что всё идёт по плану.
И вот финальный трек, совместный для всех участников, отыгран. Музыка стихла, но зал ревел, требуя бис. Ребята стояли в центре небольшой сцены, улыбаясь, вытирая пот. Глеб подошёл к микрофону, и зал моментально затих.
— Это было что-то особенное, — сказал он, его голос слегка хрипел от напряжения. — И это не только из-за нас на сцене.
Он обернулся, и его взгляд, яркий под лучом софита, нашёл Злату в её углу. Он улыбнулся — не просто губами, а глазами, что случалось крайне редко.
— Ребята, — кивнул он своим.
И вся «Молодая Россия» двинулась через сцену прямо к ней. Зал замер в лёгком недоумении. Свет следовал за ними, выхватывая из тени Злату, которая встала, совершенно растерянная, у своего пульта.
Глеб взял микрофон, который протянул ему техник.
— Вот эта девушка, — его голос прозвучал громко и чётко, — наша Злата. Последние месяцы она была не просто диджеем на наших тусовках. Она была тем, кто создавал атмосферу, в которой рождались песни, которые вы сегодня слышали. Она находила тот самый звук, когда у нас не было идей. Она — наше тихое вдохновение.
Вадим, не сдерживая широкой улыбки, поднял над головой руку, указывая на неё.
— Сегодня этот концерт — во многом её заслуга! — крикнул он в свой микрофон.
— Наш секретный ингредиент! — добавил Артём, одобрительно хлопая.
Глеб смотрел прямо на Злату, и в его выразительных зелёных глазах не было привычной сдержанности — только чистая, немножко даже смущённая благодарность.
— Спасибо тебе, — сказал он просто, но так, что было слышно в самом дальнем углу клуба. — За всё.
Он, а следом за ним и вся его команда, склонили головы в её сторону — не поклон, а уважительный, искренний жест признания равного.
Тишина в зале взорвалась. Сначала несколько удивлённых возгласов, потом аплодисменты, которые нарастали, и, наконец, скандирование, начатое с первых рядов и подхваченное всем залом:
— ЗЛА-ТА! ЗЛА-ТА! СПА-СИ-БО!
Её имя. Его выкрикивали сотни голосов в легендарном клубе. Ей аплодировали. Фанаты, которые пришли увидеть Фараона и «Молодую Россию», теперь кричали благодарность их диджею.
Злата стояла, прижав ладонь ко рту. У неё дрожали колени, а в глазах стояли слёзы. Она видела, как сияют ребята, как Глеб смотрит на неё с тем самым редким, тёплым одобрением, которое дороже любых слов.
Шум не стихал. Когда ребята, махнув ей напоследок, ушли за кулисы, зал ещё долго скандировал её имя.
За кулисами царило хаотичное веселье. Её обнимали, хлопали по плечу, подносили стакан воды. Глеб подошёл последним, когда первая волна поздравлений схлынула. Он не стал обнимать её, просто остановился рядом.
— Ну что, — сказал он тихо, только для неё, и в углу его губ дрогнула та самая, лёгкая, едва заметная улыбка. — Теперь ты часть афиши.
Он имел в виду не бумажку на стене. Он имел в виду историю. Её вписали в историю этого вечера, этой команды. И в громогласной благодарности фанатов, в смущённых и счастливых взглядах друзей, в его простых словах было всё, что нужно. Признание. Не как помощницы, а как части целого. Теперь уже навсегда.