Глава 2.
Лёгкий сентябрьский воздух Сан-Марино сменился прохладой библиотеки Харрингтона. Томас О'Брайен, по привычке сжав челюсти, переступил порог, держа в руке потрепанную книгу по философии Ницше. Тишина, пропитанная запахом старой бумаги и полированного дерева, окутала его, как мягкое одеяло. Он подошел к стойке выдачи, где за небольшим столиком сидела молодая девушка.
Ее волосы, цвета молочной карамели, были собраны в небрежный, но элегантный узел. На ней был светло-серый кардиган, мягко обнимающий ее худощавую фигуру, под ним виднелась белая блузка с деликатным кружевным воротничком. Юбка - классического покроя, темно-синего цвета, чуть выше колен. На стройных запястьях блеснули небольшие серебряные часы. Бейдж, прикрепленный к кардигану, сделал свое дело - Томас прочитал имя: «София».
София подняла на него глаза. Они были тёмно-зелёные, живые и искристые, резко контрастируя с ее спокойным, даже немного меланхоличным выражением лица.
- Добрый вечер, - тихо сказала она, принимая книгу из рук Томаса. - Что-нибудь еще?
- Нет, спасибо, - ответил Томас, его голос прозвучал грубее, чем он задумал. Его внутреннее напряжение было слишком сильным. Он заметил небольшую стопку книг на полке рядом с Софией и среди них узнал знакомую обложку.
- Вы часто читаете Ницше? - спросила София, поднимая взгляд от книг.
- Иногда, - ответил Томас сквозь зубы. Он не любил разговоры, особенно с незнакомками. Ему нужна была только тишина и возможность быстро уйти. Но что-то в этой девушке, в ее спокойствии и удивительной ясности взгляда, заставило его задержаться.
- Я вижу, вы сдаете книгу. А что вы берете следующей? Может быть, что-то из классической литературы? - София улыбнулась, и эта улыбка превратила ее лицо, не лишенное определенной строгости, в что-то невероятно привлекательное.
Она протянула ему книгу с нежно-розовой обложкой: «Искусство любить».
- Может быть, это? - спросила она с легкой ироничной улыбкой.
Томас морщится. Он откашливается и отвечает резко.
- Любовь это вымысел романистов. Посмотрите на любые романтические романы. «Джейн Эйр» - это не любовь, а болезненная зависимость, «Гордость и предубеждение» - игра в обществе, маскарад, а в «Анне Карениной» - полное разрушение личности. Все это - не любовь, а больное увлечение, эмоциональная зависимость, и часто - саморазрушение. Ничего более.
-- «Великий Гэтсби»? - голос Софи странно надломился.
Томас вздохнул:
- А там совсем любви не было. С его стороны страсть, мания и много прочих чувств, а с её - остатки угасшего увлечения. - голос парня был наполнен патокой и лился через чур уверенно. - Une beauté transforme un homme en esclave... (В раба мужчину превращает красота...) - прошептал Томас, и София заметила, как подрагивает кадык у него на шее. Ее щёки вспыхнули от волнения.-- Догадываешься, о чем?
- Вряд ли о любви, верно? - хмыкнула девушка, стараясь скрыть своё смущение.
- Верно. Секс. - глухо сказал Томас, подавив тяжёлый вздох.
Так он впервые встретил Софию.