12 Глава
Я не помню, как закончился тот разговор. Кажется, я отключилась от боли или от усталости — или от всего сразу. Очнулась уже в палате. Белый потолок, белые стены, противный запах больницы, от которого всегда хочется зажать нос.
Телефона рядом не было.
Паника накрыла с головой. Я села на кровати, забыв про ногу, и зашипела от резкой боли.
— Тише-тише, — медсестра, полная женщина с добрым лицом, появилась в палате. — Лежи, красавица. Ногу беречь надо.
— Где мой телефон? — мой голос был хриплым, чужим.
— Рядом с тобой лежал, я на тумбочку убрала. Волнуется твой, между прочим. Раз двадцать уже звонил.
Я схватила телефон. Сорок семь пропущенных. От Ильи. И сотня сообщений в вотсапе.
«Т/И, ответь»
«Пожалуйста, скажи, что ты в порядке»
«Я уже в аэропорту, через два часа вылетаю»
«Т/И, блин, ответь, я с ума схожу»
«Я люблю тебя, только ответь»
Последнее сообщение пришло пять минут назад: «Я уже в самолёте. Скоро буду. Держись».
Я выдохнула. И заплакала. От облегчения. От страха. От любви. От всего сразу.
Медсестра вздохнула и протянула мне бумажный платок.
— Хороший у тебя парень, раз через океан летит. Береги такого.
— Берегу, — прошептала я сквозь слёзы. — Очень берегу.
---
Девять часов ожидания.
Девять часов, которые тянулись бесконечно. Я смотрела в потолок, читала новости, снова смотрела в потолок. Есть не хотелось. Пить не хотелось. Хотелось только одного — чтобы он вошёл в эту дверь.
Адель примчалась через три часа после того, как узнала. Влетела в палату, чуть не сбив медсестру, и повисла на мне.
— Дура! — кричала она сквозь слёзы. — Дура! Я же говорила, что нельзя себя доводить! Что ноги не слушаются, когда голова не в порядке!
— Я знаю, — шептала я, гладя её по голове. — Прости.
Она сидела со мной до вечера, пока её не выгнала медсестра. Уходя, обернулась в дверях:
— Он летит?
— Летит.
— Хорошо. А то б я сама полетела и ему всё высказала.
Я улыбнулась. Адель — это моя скала. Даже когда я разбита, она рядом.
---
Ночь. Больница.
Я задремала под утро, когда за окном уже начало светать. И сквозь сон услышала звук, от которого сердце пропустило удар.
Шаги. Быстрые, тяжёлые. Голос в коридоре, взволнованный, требовательный:
— Где она? Где палата?
— Молодой человек, время посещений...
— Плевать я хотел на ваше время!
Дверь распахнулась.
Илья стоял на пороге. Взъерошенный, с красными глазами, в мятой толстовке — видимо, спал в самолёте и не переодевался. За спиной у него маячила медсестра, но он не обращал на неё внимания. Он смотрел только на меня.
— Т/И...
— Илья...
Медсестра поняла, что здесь она лишняя. Вздохнула, покачала головой и ушла, прикрыв дверь.
Он подошёл к кровати. Сел на край. Провёл рукой по моей щеке, и я почувствовала, что его пальцы дрожат.
— Дура, — выдохнул он. — Какая же ты дура.
— Сам такой, — ответила я, улыбаясь сквозь слёзы.
А потом он уткнулся лицом в мою шею и замер. Я чувствовала, как он дышит — часто, неровно. И как по моей коже катятся его слёзы.
— Я так испугался, — глухо сказал он. — Когда ты написала про больницу... я думал, всё. Думал, случилось что-то страшное. Сердце чуть не остановилось.
— Прости, — прошептала я, гладя его по голове. — Прости, что заставила волноваться.
— Не смей больше так, — он поднял голову, посмотрел мне в глаза. В его взгляде было столько боли, столько любви, что у меня перехватило дыхание. — Слышишь? Не смей. Я без тебя не выживу.
— Я без тебя тоже, — ответила я.
Он поцеловал меня. Осторожно, боясь сделать больно. А потом отстранился и посмотрел на мою загипсованную ногу.
— Сильно?
— Растяжение. Две недели покоя.
— Две недели, — повторил он. — А потом Сочи... хотя нет, Сочи уже без нас. Чёрт.
— Ты из-за меня пропустишь сборы.
— Плевать, — отрезал он. — Сборы будут и через месяц, и через два. А ты у меня одна.
Я снова заплакала. От счастья. От того, что он здесь. От того, что он такой.
— Иди ко мне, — позвала я.
Он лёг рядом, на узкой больничной кровати, обнял меня, прижимая к себе. Мы молчали. Слова были не нужны.
За окном вставало солнце. Москва просыпалась. А мы просто лежали вдвоём, слушая дыхание друг друга.
И это было лучше любых сборов.
---
Утро. Больница.
Проснулась я от того, что кто-то осторожно гладил меня по волосам. Открыла глаза — Илья сидел рядом, смотрел на меня и улыбался. Выспавшийся, спокойный. Красивый до невозможности.
— Доброе утро, Королева, — тихо сказал он.
— Доброе, — прошептала я. — Ты долго так сидишь?
— Часа два. Смотрю на тебя и не верю, что ты рядом.
Я улыбнулась.
— Я думала, ты вчера уйдёшь. Время посещений же...
— Ага, — хмыкнул он. — Меня та медсестра три раза выгоняла. Я прятался в туалете, потом снова приходил. Под утро она сдалась. Сказала: «Ладно, сиди уже, Ромео. Но если главврач придёт — я тебя не знаю».
Я рассмеялась и тут же поморщилась от боли в ноге.
— Тихо, — он нахмурился. — Не дёргайся. Врач сказал, когда выпишут?
— Через три дня. Если динамика положительная.
— Три дня, — он взял мою руку и поцеловал пальцы. — Я буду здесь. Каждый день. Каждую минуту.
— Илья, а как же...
— Т/И, — перебил он. — Заткнись и дай мне побыть рядом. Всё остальное решим потом.
Я кивнула. И правда. Потом.
А сейчас — просто быть вместе.
---
Три дня в больнице.
Это были странные дни. Илья почти не отходил от меня. Приносил еду из любимых кафе, читал вслух книжки, рассказывал дурацкие истории про свои тренировки. Мы смотрели сериалы на его ноутбуке, спорили о музыке и просто молчали, глядя друг на друга.
Медсестры сначала косо смотрели, но потом привыкли. Даже полюбили его — за то, что он помогал им с тяжёлыми пациентами и всегда улыбался.
— Хороший у тебя парень, — сказала та самая медсестра, которая дежурила в первую ночь. — Таких сейчас мало.
— Знаю, — ответила я.
Адель приезжала каждый день, привозила свежие новости из «Хрустального». Этери передавала, чтоб я не дурила и восстанавливалась. Даже Малинин — папа Ильи — позвонил, пожелал скорейшего выздоровления.
А на третий день случилось то, чего я боялась.
---
Выписка. Разговор.
Мы сидели в палате, я уже была одета, вещи собраны. Илья помогал мне зашнуровать кроссовки на здоровой ноге.
— Илья, — начала я осторожно. — Нам надо поговорить.
Он замер. Поднял на меня глаза.
— О чём?
— О том, что будет дальше. Ты улетишь обратно. Я останусь здесь. Снова разлука, снова звонки по ночам. И так будет всегда. Пока мы не закончим карьеру.
Он сел на пол, опёрся спиной о кровать и посмотрел на меня. Взгляд был серьёзным, взрослым. Без обычной наглости.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Я думал об этом. Всю дорогу сюда думал.
— И?
— И я не знаю ответа, Т/И. Правда. Мы не можем бросить спорт. Мы не можем жить в одной стране, пока выступаем. Это факт. Но мы можем... попробовать сделать это расстояние меньше.
— Как?
— Я говорил с отцом. Он сказал, что после следующего сезона можно подумать о том, чтобы часть сборов проводить в России. Я буду просить федерацию.
Я замерла.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я не хочу терять тебя, Т/И. Не хочу, чтобы ты снова лежала в больнице, а я был за океаном и сходил с ума. Я готов бороться. За нас. За каждую минуту вместе.
Я смотрела на него и не верила своему счастью. Неужели это правда? Неужели он готов на такое?
— Но это же сложно, — прошептала я. — Переговоры, федерации, тренеры...
— Сложно, — кивнул он. — А ты думала, с нами будет легко? Мы — два фигуриста из разных стран, которые посмели влюбиться друг в друга. Это никогда не будет легко.
Я улыбнулась.
— Но оно того стоит.
— Оно того стоит, — повторил он. — Ты того стоишь.
Он встал, подошёл ко мне, взял моё лицо в ладони.
— Так что давай договоримся. Ты восстанавливаешься, тренируешься, прыгаешь свои чёртовы риттбергеры. А я делаю всё, чтобы мы были ближе. И когда-нибудь мы проснёмся в одной постели и не будем считать часы до расставания. Договорились?
— Договорились, — ответила я.
Он поцеловал меня. Долго. Нежно. Обещая.
А потом мы вышли из больницы.
Впереди была Москва, проводы, снова разлука. Но теперь у нас был план. И вера в то, что мы справимся.
Потому что вместе мы могли всё.
Даже победить расстояние.
От автора:
Создали канал, оставила в профиле.
Тут тоже напишу на всякий случай:
https://t.me/Ipelal