Ферзь

Та самая ночь

Как сказал один поэт: «Наша судьба стоит над чьей-то судьбой». Над судьбой Ады, видимо, стоял я.
Встреча с Ильгаром закончилась под утро и домой мы с Артёмом пришли лишь к обеду.
– Из-за вас он всю ночь не спал... Как и я, между прочим. – ворчала Элона накрывая на стол.
– Я ведь написал тебе, где мы, чтобы нас не ждали, и что мы вернемся поздно, – возмутился я на претензии моей старшей сестры.
– Я знала, и дедушке тоже сказала. Но они с бабушкой всё равно всю ночь не спали, а я вместе с ними. До самого рассвета просидели! Мало того что ты с Артёмом шлялись где-то всю ночь, так ещё умудрились выпить!
– Прекрати читать нотации! Я ребенок по вашему мнению? Хорошо, они ничего обо мне не знаю, живут в обмане, поэтому беспокоятся обо мне. Но ты то знаешь кто я такой!
– Знаю, Фарид! – перебила меня Элона. – Именно из-за того, что знаю мне не спокойно! Тогда, узнав о том, кем ты стал, я была против... да, что тут говорить, я и сейчас против твоего нахождения здесь. – она запнулась, но продолжила, - Фарид, я знаю, что ты ничего не боишься, что ты сам опасен для любого, но всё же я боюсь вашей встречи с Озаном. Пойми, даже после того, как тебя посадили, Озан ни к кому из нас плохо не относился. Но что будет если вы пересечетесь? Вдруг что-то плохое произойдет?.. А дедушка? Если дедушка узнает, чем ты занимаешься и кем ты стал, то он не посмотрит кто ты, придушит на месте своими же руками. Да и сколько вы так будете жить? У ваших с Артёмом ровесников уже семьи, дети, а вы?
– А у нас власть, ну и деньги. – с улыбкой ответил ей Артём.
– Всё сказала? – я был взбешен её тирадой, но всё же смог сохранить спокойный тон, когда перебил её
– Всё сказала!
– Отлично, корми нас тогда, я голодный как волк.
Элона продолжила накрывать на стол, недовольство которой теперь выражалось не в словах, а в более резких и четких движениях, когда она ставила на стол посуду с едой.
Она не понимает, что из мира, которому я принадлежу, есть лишь один выход - смерть. Даже имея большое желание ни я, ни Артём не смогли бы уже сойти с этого пути.
Во время обеда за столом собрались все, была тишина, все ели молча, но бабушке, видимо, эта тишина была не по душе, и она решила её нарушить.
– Что приготовить на ужин? – спросила она, обратившись ко мне и Артёму.
– Нас с Артёмом вечером не будет. – ответил я, и мой ответ не заставил долго ждать реакции.
– Куда это вы опять собрались? – недовольно спросила бабушка.
– У Ильгара мальчишник, мы приглашены.
От услышанного дедушка поставил приборы, встал и ушел в дом. Я не стал никак на это реагировать, считая это старческим капризом. К тому же решение мной было уже принято, и я не видел смысла его обсуждать. С ранних лет, сколько себя помню, чтобы я не говорил, в итоге всё равно оказывался неправым, поэтому мне всегда было проще промолчать, но даже это не мешало мне делать всё по-своему.
– Не воспринимай близко к сердцу, не обижайся на нас стариков. – сказала бабушка, нежно положив руку мне на плече. – мы переживаем за тебя.
– Я не обижаюсь, понимаю вас. Но вы тоже поймите меня: я не ребенок, я больше не тот Фарид, что был пятнадцать лет назад... – ответил я.
– Знаю сынок, и из-за этого ещё сложнее нам принять это, а особенно Сафару. Ты ушел от нас, будучи совсем ребенком, а вернулся к нам взрослым мужчиной. Ты повзрослел не на наших глазах, поэтому в нашей памяти ты всё ещё тот самый мальчишка. Нам нужно время, чтобы это принять... Особенно сложно это принять, когда груз вины висит на нас. – в конце тихо вздохнула бабушка
– О чем ты, бабушка? – спросил я в недоумение.
– Сафар не может простить себе, что не смог тебя уберечь и тебе пришлось пройти через весь это ужас одному. – слова бабушки прозвучали с такой тягостью и сожалением, что мне стало не по себе.
– Никто не виноват в том, что произошло! Это был мой осознанный выбор, и я не жалею о нем. Это моя жизнь и предписанная ею мне дорога. Спасибо за обед, – сказал я и встал из-за стола. – Нет, Артём, сиди, друг. – я положил ему руку на плечо, не дав встать. – мне надо побыть одному.

Выйдя на улицу, я в задумчивости медленно зашагал от дома. После разговора я осознал на сколько стал чужим в своем родительском доме. Это всё также мой дом, но от него остались лишь холодные стены. Этот дом полон людьми, с которыми меня связывают лишь кровные узы. Безусловно, я их всех люблю, но мы совершенно разные, мы из разных миров, и теперь мне нет места в их мире. Скитаясь по улицам ноги машинально вели меня куда-то, куда я знал прекрасно дорогу. Всю дорогу, я размышлял обо всем, но все мысли испарились из головы, как только мои ноги остановились у старого дуба, что рос недалеко от реки. Отсюда до дома Озана не так далеко. Мы с Озаном учились в четвертом классе, когда случайно обнаружили это место, и с тех пор этот дуб стал свидетелем большинства наших переживаний. Когда нам было больно, обидно или хотели побыть одни мы прятались под этим старым деревом. Мы могли часами тут сидеть. Таких дней было не так много тогда, но они были...
Озан сбегал сюда каждый раз, когда Аяз его наказывал, либо избивал тетю Наргиз. В жестокости Аязу не было равных, и как-то раз я, увы, сам стал свидетелем того, как он ударил Озана. Тогда Озан упал с таким ударом на землю, что я не выдержал этой сцены побоев и, закрыв Озана собой, закричав, позвав своего отца. От удара у моего друга детства из уха шла кровь, а мой отец заступился за Озана, образумив разъяренного Аяза.
Мой поступок, конечно, Аязу был не по душе, но в ответ он лишь одарил меня в тот день свирепым взглядом. На теле его сына всегда были следы побоев, но как бы Аяз его не бил, Озан все равно поступал по-своему! Порой мне казалось, что он так привык к побоям, что уже специально провоцирует Аяза. Тетя Наргиз же в отличии от Озана с провокациями или без всегда ходила с синяками, следами удушения на шее.
Никогда не понимал мужчин, что бьют женщин, а в особенности своих жен. В моей семье это было дикостью и под строгим запретом, а с годами это осуждение лишь обострилось. В априори мужчина физически сильнее женщины, но это не помешает ей тебя отравить, либо перерезать сонную артерию пока ты спишь, если терпение женщины закончится! Дедушка Сафар всегда говорил мне и Озану: «Если мужчина осмелился поднять руку на женщину, единственное что можно после этого сделать, это взять свой пиджак и уйти из её жизни. Ибо после удара ты уже в этом доме не мужчина, ты сам опустил себя ниже некуда, подняв на неё руку». Это убеждение дедушки стало одним из моих жизненных правил. Видя всё детство избитую тетю Наргиз я искренне не понимал женщин, что держатся за таких мужчин, которые их бьют, не уважают. Разве оно того стоит? Разве он, что не ценит тебя, важнее твоей гордости и самоуважения? Таких женщин я осуждал не меньше, чем пародию на мужчин, которые за их счет самоутверждаются показывая физическую силу.
Мы часами могли проводить время под этим старым деревом. Да, наше с Озаном детство было очень весёлым, я бы даже сказал слишком счастливым. Говорят, за счастье нужно платить! Может это далекое, счастливое детство стало причиной несчастливой взрослой жизни. Спустя столько лет, оказавшись под этим дубом, мне было одиноко как никогда раньше. Одним зимним вечером, я так сильно упал с этого величественного дерева, что торчащий корень одарил меня шрамом на всю жизнь. От конца мизинца на тыльной стороне правой руки на всю кисть остался тонкий шрам от того падения.
Присев под деревом и смотря на свой шрам я понимал, что несмотря на ту адскую боль, что тогда я испытал пока Озан обрабатывал мне рану и перевязывал лоскутом от своей футболки, что я хотел бы вернуться в тот самый день. За пару часов, что крутились у меня в голове воспоминания, я умудрился выкурить почти всю пачку сигарет. Время видимо уже было за шесть часов вечера раз над озером опустились сумерки. Я уже хотел встать, чтобы уйти, как позади меня послышались чьи-то легкие шаги, и на секунду моё сердце замерло в ожидание. «Неужели это Озан?» – произнес я еле слышно вслух. Шаги становились всё ближе и ближе, и не выдержав мучительной медлительности идущего я обернулся в надежде увидеть Озана. Это ведь наше с ним место... Да, мне хотелось его увидеть, даже если мне это обойдётся ценой моей жизни. Обернувшись меня постигло самое великое разочарование в моей жизни, но не могу не подметить, что это разочарование было сегодня дьявольски красивым, особенно в этом образе.

– Ты что здесь забыл? – спросила Ада своим писклявым голосом. Она была одета в невероятно красивое традиционное платье для церемонии хны, красный цвет винного оттенка которого был ей к лицу, как и локоны, обрамлявшие её лицо, которое выглядело особенно нежно и изящно с макияжем невесты.
Больше минуты я молча любовался ею, сидя на траве. Артём все-таки прав насчет Ады: эта ходячая проблема слишком красива.
– Могу задать тот же вопрос тебе? Тем более в такое время, когда должна быть на вечеринке в честь тебя. - разочарованным тоном подметил я.
– Не вечеринка, а ночь хны! И вообще, ты кто такой чтобы задавать мне такие вопросы? Я не обязана тебе отчитываться! – начала вопить она, отринув на задний план всё моё очарование от ее внешности, оставив во мне лишь раздражение.
– Ради всех святых не вопи, прошу тебя! – перебил её я. – И так на душе кошки скребут, для решения утопиться в озере не хватает только твоих воплей. Запомни, потом моё самоубийство будет на твоей совести.
– Не смей мне указывать, захочу буду вопить громче! А хочешь утопиться, вон, пожалуйста, целая река в твоём распоряжении! – в голосе Ады мне послышались слёзы, и, присмотревшись в её глаза, я понял, что не ошибся. Они были красные, слегка опухшие, как и её лицо.
– Ты плакала? Так растрогалась прощанию с семьей? – полюбопытствовал я, зная, что на таких мероприятиях как ночь хны, свадьба невесты плачут, как минимум потому, что расстроены, как максимум - для вида.
– А тебе какая разница? И вообще, уходи отсюда, я хочу побыть одна. – ответа на свой вопрос я не ожидал кончено, но голос девушки всё сильнее выдавал её состояние. Карие глаза еле сдерживали слезы, которые предательски закапали с глаз, и, отвернув лицо, Ада попыталась их от меня спрятать.
– Это место не твоя собственность и не твоего женишка, и вообще, у меня на это место прав больше, я его с моим другом нашли ещё в детстве! Хочешь - можешь сесть и реветь сколько твоей душе угодно, мешать не буду, обещаю!
– С чего это мне реветь?! Я счастлива! Вот посмотри на мои руки - они все в хне... - не договорив Ада опустилась на землю справа от меня, закрыв лицо руками. Молча пытаясь подавить свой плачь, она душила всхлипы, как только могла. Не выдержав её состояние, я нарушил свое слово.
– Тебя что против твоей воли выдают замуж? – спокойно спросил я, достав носовой платок из кармана брюк и протягивая ей.
– Нет! Я люблю Рустама! И он любит меня! Мы женимся по любви! И я не хочу с тобой вообще разговаривать, ты грубый и злой. Постоянно меня обижаешь! Постоянно задеваешь меня! – словно обиженный ребенок промолвила Ада.
– Прости меня, пожалуйста... - сразу извинился я в ответ, понимая, что в её словах есть правда. От моих слов, сквозь слезы, на её лице появилось удивление.
– Возьми, вытри слезы! Чтобы не случилось — это не стоит твоих слез. – добавил я. Взяв аккуратно платок, она бережно вытерла глаза, чтобы не испортить совсем и так испорченный от слез макияж.
– Ты странный... - заявила, успокоившись Ада.
– Почему странный?
– Ты вроде злодей, но какой-то не правильный злодей. Обычно мужчины не извиняются, боятся уронить свое мужское достоинство.
– А чего бояться? От того, что я извинился ни ты ни я не пострадали. – не понимая её реакции ответил я. - Невозможно сохранить мужское достоинство, если ты тупой.
– Не каждый мужчина извиняется.
– Перед тобой брат или Рустам твой не извинялись разве, когда бывали не правы?
– Мой брат хороший человек, но у него суровые взгляды, и он ставит свою гордость выше всего. Даже если будет трижды не прав он не извинится. Вот в случаи с нашей мамой... Он всегда её обижает, но ни разу не извинился. Порой знаешь, возникает ощущение, что он в ней видит врага. Ну, а мама, чтобы брат не сделал, прощает его без каких-либо извинений. А если говорить о Рустаме, то он считает, что мужчина не обязан извиняться перед женщиной, так как женщина ниже и должна знать свое место. – Я удивленно слушал девушку и поражался тем, как спокойно она обо всем этом рассказывает.
– Рустаму сколько лет?
– Двадцать четыре.
– Надеюсь у него это возрастное и перерастет, хотя мала вероятность.
– А сколько тебе лет Фуад?
– Четвёртого ноября будет тридцать один.
– Серьезно? Я думала вы с Рустамом ровесники, а ты оказывается с моим старшим братом одногодки.
От её состояния, что было минут десять назад не осталось и следа. Слушая её неустанную болтовню, я лишь умилялся тому, что она и правда ещё ребенок. Порой она звонко смеялась от собственных слов, и тогда её смех разливался волнами в тишину, а алмазные слезы, что ранее она не умело пыталась скрыть, сменялись азартным и озорным блеском.
– Повезло тебе Фуад!.. – начала Ада.
– В чем это мне повезло? – нахмурив брови от удивления посмотрел на неё.
– Ты родился мужчиной. – с непонятной мне грустью ответила Ада.
– Что плохого быть девушкой?
– У девушки нету ничего своего с момента рождения.
– Например? – на свой вопрос я ожидал глупый, детский ответ типичной избалованной любимицы. Но я даже представить себе не мог, что за ответ последует за моим вопросом.
– У девушки нет права на собственную жизнь! Тебя в лучшем случи убьют до твоего рождения, а в худшем ты будешь проблемой, от которой лучше избавиться, поскорее выдав замуж.
Говорят, что слова не имеют значения, но мы забываем, что словами человек может обнажить свою душу. За всем пафосом, высокомерным поведением Ады я увидел маленькую девочку, которую растили по шаблонам общества. Девочку, которой не дали ощутить свою ценность.
– У всех, не зависимо от пола, человек жертва жизни, не зря ведь говорят: у судьбы свои планы.
– Но мужчинам ведь проще. Поступаешь учиться, едешь куда хочешь, живешь как хочешь, даже женятся на ком хотят, когда захотят. Всего-то для права выбора и свободной жизни нужно родиться мальчиком.
От услышанного я не вольно грустно усмехнулся, что не ускользнуло от её внимания.
– Что тебя так смешит? – в полном непонимании, нахмурившись спросила Ада.

– Мне не смешно, скорее обидно от твоих слов. Будучи мужчиной, за свои тридцать лет ни разу не прожил жизнь так, как ты описываешь её.
– Интересно, что же тебе мешало так жить? – сидя рядышком на траве, Ада подтянула колени к груди, обхватив их руками.
– Судьба... - ответил я и посмотрел на неё. Встретившись взглядами с ней меня накрыло странное чувство, словно я когда-то уже с ней встречался. – У судьбы всегда свои планы, между мечтами и реальностью стоит судьба.
– О чем же ты мечтал? – тихо спросила она.
– Я... я мечтал стать судьей, мне хотелось стать уважаемым человеком при карьере, статусе. А теперь кроме душевного покоя мне ничего не нужно. А ты о чем мечтала?
– Я всегда мечтала о доме...
– О доме? – удивленно переспросил я.
– У девушки ведь не бывает своего дома. В начале это дом отца, затем это дом мужа... И никогда своего.
– Дом — это не стены, дом – это человек, его душа должна быть твоим домом. Спустя столько лет я вернулся домой, но от моего дома лишь стены и призрачная тень меня самого.
Мы замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Возникшую тишину нарушил телефонный звонок на мой мобильный. На дисплеи высветилось имя Яны, и я, недолго думая, отклонил звонок. Мне не хотелось нарушать ту атмосферу вокруг, что появилась от разговора с Адой.
– Фуад, а у тебя есть дом? – вопрос Ады загнал меня в тупик, ибо он явно был не про недвижимость, сразу после звонка Яны. В её глазах я увидел хитрую, женскую любопытность. Я не знал, что ей ответить, поскольку никогда не искал дом в чьей-то душе, лишь потому что сам не мог стать кому-либо домом.
– Нет, у меня нет дома. Мне в этом не так сильно повезло, как тебе. – недолго поразмыслив ответил я.
От моих слов на лице Ады появилась сочувственная улыбка. За нашим весьма непривычным для меня разговором ночь подкралась не заметно. Взглянув на ночное небо, в глазах Ады заигралась искра.
– Смотри, первая звезда! – словно маленький ребенок, на эмоциях сказала она и указала пальцем на ночное небо, другой рукой машинально схватив меня за предплечье.
– Звезда как звезда, ничего необычного. – не поняв её восторга ответил я, смотря на небо.
– Ты что не знаешь? – завизжала она своим писклявым голосом, в предвкушение просветить меня в тайну мирового масштаба. – Если увидишь первую звезду на небе, то можно загадать желание и оно сбудется! Я проверяла, так что загадывай!
Отпустив моё предплечье, Ада закрыла глаза, что-то загадав. Я так был удивлен её наивности и умению радоваться таким мелочам, что невольно сам загадал желание. «Пусть сбудется то, о чем она загадала», произнес я в душе. Меня эта сцена резко откинула в моё далекое детство. Много лет назад будучи ещё совсем детьми, на этом же месте, примерно в это же время, почти тоже самое мне сказал Озан.
– Фарид, смотри! Звезда падает! Загадывай быстрее желание! – завопил Озан повернув меня в сторону падающей звезды.
– Да каким образом массивное, самосветящееся небесное тело исполнит твое желание?! – возмущенно спросил его я. – Чтобы желание исполнилось нужно самому потрудится, идти к цели! - добавил я.
– Эх, друг, ты безнадежный идиот! Увы, Фарид, тупизм не лечится, но ничего страшного я за нас двоих загадал! – закинув руку мне на плечо сказал Озан.
– И что же ты умник загадал?
– Чтобы исполнились все наши мечты, а наша дружба длилась всю нашу жизнь.
– Идиот ты, а не я! Загадать можно лишь одно желание, а дружба наша никогда не прекратится, ты ведь мне брат!
У каждого "никогда" есть такой враг как время и обстоятельства.
Одним словом, в нашей дружбе Озан был мечтательным романтиком, а я безнадежным реалистом. Удивительная вещь воспоминания, греют душу, параллельно разрывая её на куски.
– Загадал? – спросила Ада, разогнав призрачное воспоминание.
– Да, загадал.
– И что же ты загадал? – посмотрев серьёзно на нее я подозвал ее ближе, она смело наклонила голову ко мне.
– Если рассказать, то не сбудется. – улыбнувшись, шепотом ответил я словно нас кто-то мог услышать.
– Ну... - протянула разочарованно она. – Друзьям можно говорить!
– Друзьям? – переспросил я, удивившись своему неожиданному статусу.
– Друзья? – мило улыбнувшись Ада протянула мне руку в знак примирения.
– Друзья. – пожав её руку в ответ произнес я.
– Ты, кстати, скоро женишься!
– С чего это?
– Чью руку в ночь хны невеста первым окрасит хной, та в скором времени станет следующей невестой, в моем случае это ты, твоя рука в хне.
– Ты по утрам за завтраком читаешь энциклопедию по суевериям? – с трудом сдерживая смех спросил я.
– Ха-ха, очень смешно! Не веришь, не верь! Но после меня сразу женишься ты! Смейся сколько угодно, но посмеюсь я, когда пригласишь на свою свадьбу! А мне пора домой. – сказала Ада и вскочила с места.
– Я тебя провожу. – поднявшись произнес я.
– Нет, я сама дойду. Я часто сюда сбегаю ночью, да и мой дом не далеко отсюда. У нас самая скучная деревня на всем белом свете: тут все друг друга знают, поэтому не переживай, я сама дойду в целости и сохранности.
– Уже слишком поздно, я провожу тебя, буду идти позади - никто не увидит.
– Нет, Фуад, я не из-за людей прошу не провожать, мне нужно побыть одной, успокоиться, переварить сегодняшние события. – произнесла, уходя Ада.

Я не хотел отпускать её одну, так как странное чувство тревоги не давало покоя. От одной только мысли, что она одна будет идти через эту тропу по лесу, где вокруг одни деревья и темнота, было не по себе. Всё моё детство прошло в этих местах, я знал каждый сантиметр этих дорог, но что-то беспокоило меня. Мне хотелось тайком от Ады проводить её до дома, но увидь нас хоть один человек, на утро вся деревня будет это обсуждать.
– Фуад! – обратилась ко мне Ада, отдалившись буквально на метров пять.
– Говорю же давай провожу. – обернувшись я шагнул в её сторону.
– Нет, я не об этом.
– А что?
– Я загадала, чтобы ты обрел свой дом в чьей-то душе. – сказала она и улыбнулась, затем быстрыми шагами исчезла во мраке ночи.
От услышанного я лишь взглянул на одинокую звезду на ночном небосклоне.

Спустя пару минут послышался звук мотора, кто-то подъехал на машине, ослепляя фарами, и остановился около меня.
– Я же говорил, что он здесь. – послышался голос Ильгара. – Они с Озаном вечно сюда сбегали, чтобы побыть одни. Артём показался с автомобильного люка белого седана. Ильгар вышел с машины. – Добрый вечер, Фарид бей! Значит мы все вас ждем, а вы тут в воспоминаниях затерялись... – придирчиво начал Ильгар.
– Прости, потерялся во времени. – солгал я.
– Поехали, все в ожидание главного гостя. Я никому не рассказал о твоем приезде, чтобы это было сюрпризом.

Ничего Ильгару не ответив, я молча сделал шаг в сторону машины, когда мой слух привлек посторонний звук. Я замер и прислушался.

– Фарид, чего встал? – спросил Ильгар.
– Заглуши машину. – попросил его я, внимательно вслушиваясь в темноту. Ильгар сразу заглушил мотор и молча ожидал моей дальнейшей реакции, не понимая, что происходит.
– Откуда звук мотора? – спросил я. В голове сразу сплыл один вопрос: «Добралась ли Ада домой?».
– Да, там не далеко машина стояла чья-то, наверно уезжает. – объяснил Ильгар, садясь за руль. Артём, увидев мою реакцию, вышел из машины и вопросительно задержал на мне взгляд.
– Чья машина?
– Не знаю, впервые видел, неместная машина. Что-то не так? – моя взволнованность напрягала ребят, а особенно Артёма.
– Нет, все нормально. – ответил я и, шагнув к машине Ильгара, сел сзади на пассажирское место.

Всю дорогу я пытался в темноте разглядеть знакомый силуэт: вдруг Ада по этой же дороге идет, и мы её увидим, так как быстро она не могла бы дойти до своего дома, ибо ближайший дом Озана. «Не надо было отпускать её одну, тогда бы не терзали эти вопросы!» - мысленно в голове я ругал себя, как вдруг я задался вопросом. А кто такая Ада, где она живёт? Спросить о ней у Ильгара не самая удачная затея, поскольку начнет задавать лишние вопросы, да и не особо хорошо с моей стороны интересоваться чужой невестой. Тем более совсем скоро, на днях, мы с Артёмом вернемся в Москву, а она выйдет замуж. Вполне вероятно, что сегодня эта была наша с ней последняя встреча.

Свой мальчишник Ильгар организовал в частном доме на окраине Агстафы в пятнадцати минутах от деревни. На мероприятии было всего три человека не считая меня, Ильгара и Артёма. Среди приглашенных были наши школьные друзья Иззат, Исмаил и двоюродный брат Ильгара Зияд который жил в Баку и приезжал к нам в деревню лишь на летние каникулы. Одним словом, на этой вечеринке я знал всех. Как и ожидалось мое появление стало сенсацией. Мне искренне были рады все, как и я сам был рад увидеть своих школьных друзей с кем прошло мое детство. Вопросы были в начале встречи стандартные: женат, чем занимаюсь, семья, дети.

– Прямо как в старые добрые времена, да, Фарид? – спросил меня Ильгар. В ответ я лишь улыбнувшись кивнул в знак согласия. Вечер шел по классике: много алкоголя, шумная музыка, буйная, опьяненная компания мужчин. Меня удивило, когда в ход пошла травка. Вдруг Зияд её достал, скрутил самокрутку, сделал глубокую затяжку и протянул ребятам, как бы угощая. После он протянул накрутку мне со смешным вопросом.

– Фарид пробовал раньше?
– Да, пробовал. – ответил я.

Вопрос Зияда вызвал на моем лице усмешку. Несмотря на свое положение в иерархии былого рынка я не особо любил баловаться этим дерьмом, но сегодня я решил сделать исключение. Следом за мной затяжку сделал Артём. Бокал за бокалом я наслаждался потрясающим домашним коньяком, когда легкое опьянение начало накрывать меня. Я вдруг вспомнил как мы в детстве с ребятами и Озаном иногда тайком от всех спивались в хлам, украв водку из чайханы дяди Эльшада. Пьяный, не в силах стоять на ногах, я тихонько прокрадывался в свою комнату, чтобы меня не поймали в таком виде, иначе наказания было бы не избежать. Да, мы дети того поколения, когда их можно было бить. К моему удивлению меня никогда не палили, хотя я не раз попадался на глаза домашним. Они даже не подозревали меня. Я так и не понял причины этого, либо я был отличным актером, который умело скрывал своё состояние, либо моя семья была на столько слепа. На этот терзающий меня вопрос у Озана был лишь один ответ: «Да, никто просто не допускает мысли о том, что мы может нажраться как свиньи. Мы ведь дети. Кто поверит, что пока Ильгар отвлекает своего отца, я ворую из чайханы водку. А у тебя вовсе идеальная репутация! Даже если скажут, что ты убил человека - никто не поверит в это».
Воспоминания пронзили мою пьяную голову, вызвав ироничную мимолетную ухмылку на моем лице.

В отличии от моих школьных приятелей мы с Артёмом были более трезвые, некоторые из ребят уже были в хлам. В самый разгар вечера перед загородным домом остановилась машина.

– Вот и главное развлечение приехало! – радостно проорал Зияд.
– Приехали?! – взбудоражился Иззат.
– Кто приехал? – в полном непонимание спросил Ильгар.
– Ильгар! Только не истери, когда увидишь! Ну, что за мальчишник без девушек?! – пьяный в хлам, приобняв Ильгара, спросил Иззат.
– Идиот! Какие к черту девушки?! Вы дебилы?! Я почти женатый человек! Я что собака на каждую бросаться?! Откуда ты знаешь, чем они болеют?! – истерично завопил Ильгар. Меня его истерика не удивила, он с детства имел мозги и понимал, что общество не прощает ошибок, не даром он был отличником и самым умным среди нас.
– Кретин, я вообще то заказал элитных! – бросил Зияд, осушил свой бокал и вышел.
– Фарид, поддержи нас! – обратился ко мне Исмаил, пока Зияд встречал девушек – Ну куда без девочек?! Я Иззат же прав!
– Я на стороне Ильгара! – ответил коротко я. – Человек почти женат, и как видишь верен своему выбору.

Мой ответ ребятам оказался не по душе, послышались в комнатах недовольные возгласы. Зияд через некоторое время вернулся в компании девушек, и надо было отдать должное они на самом деле не из дешевых были. С блондинкой Иззат сразу же ушел в другую комнату. Остальные девушки сели с нами выпить. Та, что самая сексуальная сразу подсела к Артёму всячески проявляя к нему интерес.
Когда мой бокал опустел рядом со мной присела высокая, красивая брюнетка с двумя полными бокалами коньяка. Бокал не успевал опустеть как она его заполняла.
На улице была голубая ночь, вечеринка шла полным ходом, как меня вдруг странно накрыло ощущение, которое я не мог понять. Мне стало душно, словно я в парилке, легкие пронзила жажда свежего воздуха, а сердце стало постепенно ускорять темп ударов. Ощущение было словно учащая удары сердце вот-вот вырвется из груди. Всё тело накрыло паническое состояние, а я не мог понять, что со мной. Какой-то коньяк не мог вызвать такую реакцию, а пару затяжек тем более. Выйдя из комнаты, я поднялся на второй этаж дома и вышел на балкон. На улице всё ещё была ночь, а рассвет был далеко. Холодный порыв ветра немного улучшил мое состояние, сердце сбавило темп ударов. Жуткое желание закурить накрыло меня и как на зло я обнаружил отсутствие сигарет. Сигареты долго не заставили себя ждать, не успел я подумать, как за мной следом зашла та самая брюнетка и закрыла за собой дверь комнаты на ключ.

– Угостить? – спросила она, протянув мне открытую пачку.
– Не откажусь. – ответив я вытянул из пачки одну сигарету.
– Только от сигарет не откажешься? - полушепотом спросила она.
– От зажигалки еще не откажусь? – уточнил я, вызвав на её лице наигранную улыбку разочарования.

Протянув зажигалку, она откинула пачку сигарет на полку рядом с ней. Внешне она была довольно красивая, высокий рост, пышные формы, длинные густые волосы, аккуратно накаченные губы и огромные карие глаза, которые подчеркивал умело сделанный макияж. Сделав глубокую затяжку, я прислонился к перилам балкона, ощущая наплыв слабости.

– Как тебя зовут? – спросил я, пытаясь отвлечься от своего состояния.
– Называй как хочешь... - ответила она, прислонившись к перилам близко ко мне.
– У тебя имени разве нет? –поинтересовался я.
– У таких как я имени не бывает. – прижимаясь ко мне все ближе ответила она. – Почему не веселишься?
– Ты мне кажешься куда интереснее, чем эта вечеринка и кучка пьяных похотливых мужиков.

Повернувшись ко мне, она положила холодную как лёд ладонь на мою шею сзади и потянулась ко мне. Под воздействием алкоголя и травки её поцелуи в шею возбудили меня. Недолго думая, я выбросил сигарету с балкона вниз, прижал её к себе. Не отрываясь от меня, она, сделав шаг в сторону комнаты, потянула меня за собой. Повалив ее на двух спальню кровать, что стояла посреди комнаты, дальше...
А дальше пустота...

***

Утро следующего дня.

Сквозь адскую головную боль до меня доносился звук моего телефона где-то слишком близко и слишком громко. Боль становилась все сильнее, когда я открыл глаза резкая молния пронзила висок, казалось какая-то вена вот-вот лопнет. Череп словно раскалывали под прессом, а глаза остро реагировали на все. Телефон затыкался на пару секунд после снова разрывался более громче, провоцирую этим боль. Не в силах терпеть её, закрыв глаза, я пытался вслепую нащупать орущий гаджет. С огромным трудом найдя его под одеялом я ответил на звонок.

– Алло... - прохрипел я.
- Фарид, ты где?! – спросил по ту сторону связи громкий голос.
– Не ори! В комнате я, на втором этаже.
– В какой комнате?
– Соседней... на втором этаже... тут балкон...
– Какой балкон? – переспросил Ильгар.
– Иго, я на втором этаже дома.
– Фарид, я с Артёмом весь дом обыскал трижды минут 15 назад. Дома никого, тебя тут нигде нет! Мы тебя уже второй час ищем.
– Вы что все мозги обкурили?.. Я в комнате, где балкон... - казалось у Ильгара бред. – Зайди сюда. – и вдруг до меня дошли его слова. С трудом снова открыв один глаз, я обнаружил, что в комнате, где я лежал, нет никакого балкона. И вид из окна не с высоты второго этажа. От пронзившей боли я снова закрыл глаз и старался сосредоточиться на разговоре.

– Фарид, ты слышишь? – донеся до меня более четко голос Ильгара.
– Ильгар, я не знаю где я... Сейчас скину геолокацию тебе.
– Хорошо жду!
Собрав все силы и открыв ещё раз глаза, которые сразу заболели от яркого света, я скинул Ильгару геолокацию своего место нахождения. Я попытался сообразить, где вообще могу находится, а самое главное каким образом я тут оказался. То, что я раздетый не так вызвало много вопросов в моей голове, как следы крови на простыне и пододеяльнике.

– Фарид, Артём на машине не далеко от тебя, сейчас приедет. – сказав это, он завершил разговор.

Моя шея и плечи горели, а на плечах были следы: я был расцарапан так, словно до утра боролся с росомахой. Сильный запах крови терзал моё обоняние, и я не мог понять откуда он доносится. От постели не могло так сильно разить из-за пары капель. Одевшись с большим трудом, я, пошатываясь, присел на край кровати, головная боль отдавала в глаза, казалось словно они сейчас лопнут. Спустя минут десять во входную дверь постучали. Пытаясь найти равновесие, чтобы дойти до двери, я минуту мешкал на месте, с трудном собрав себя в кулак, я шагнул к двери и открыл её.

– Тебе что целого дома мало было что ли, что ты забрел на другой конец района? Стеснительный? – игриво спросил Артём с порога. Вид у него слегка был помятый. Оно и не удивительно после вчерашнего. Но в отличии от меня он был в себе.
– Я понятия не имею как оказался тут. – ответил я честно. – мне как-то паршиво, голова раскалывается, словно у меня передоз чем-то.
– Может к врачу? – спросил он, увидев мое состояние, когда я с трудом обратно присел на край кровати. Артем присел на кресло бледно-пудрового цвета, что был около кровати.
– И что мы ему скажем? Что мы вчера оторвались по полной? Нет, сейчас умоюсь и приду в себя.
– Ничего она так тебя раскрасила! – усмехнувшись сказал Артём, когда увидел следы ногтей на моей шее. – И почему так сильно воздух кровью отдает? – вдруг спросил он.
– Ты тоже чувствуешь запах?
– Ну да, запах крови то не спутаешь ни с чем, особенно свежей. Вроде не от тебя он... - принюхиваясь в мою сторону предположил он, но запах был не от меня. – Ладно, ты жив, здоров, почти не вредим. – подметил он, усмехаясь над моей шей. – Собирайся и поехали, а то там Рашад уже убивает беднягу Ильгара за твою пропажу. Да и у меня самого голова болит после вчерашнего.
– Хорошо, подожди умоюсь, приду немного в себя.

В комнате, помимо входной двери, была ещё одна дверь и по логике вещей, там наверняка была ванная комната. Подойдя к неё, я услышал, как из-под крана течет вода. Открыв дверь в ванную комнату я оцепенел от увиденного: кран был открыт, вода лилась под напором, а на полу в углу около самой ванны была лужа крови. В этой луже лежала девушка. Она лежала спиной ко мне на боку так, что лица не было видно. На ней был красный наряд, тот самый красный наряд, что вчера был на...

– Ты чего встал как истукан в проходе? – спросил Артем, увидев, что я замер у двери.

Я не мог произнести ни слова, мой мозг словно горел, головная боль, резко ударив в шею, отступила, а в глазах замелькали искры. На секунду мне показалось, что это галлюцинация, что мне все это лишь мерещится. По своему состоянию я четко понимал, что у меня передозировка, а при таком бывают разные побочные эффекты. Не сумев произнести ни слова, я медленно шагнул к лежащему в луже крови телу. От запаха крови, что переполнял всю комнату, во рту появился привкус металла. Аккуратно взяв девушку за плечо, я перевернул её на спину и наконец-то увидел лицо. Странная боль сжала грудь, к горлу подступил ком, язык на секунду во рту онемел, а вкус железа усилился, став невыносимым. Левое запястье девушки было порезано продольно. Вот откуда столько крови. Приложив пальцы на её шею, я попытался нащупать пульс. Не сразу у меня получилось сквозь звон в своей голове почувствовать его. Пульс был на столько слабым, но с такой сильной отдачей, что говорило о том, что Ада на последних минутах своей жизни.

– Артём... АРТЁМ! – позвал я друга перевязывая полотенцем ей запястье, чтобы замедлить кровотечение.
– Тебе что спинку потереть? – смеясь подошел он к двери, но смех быстро улетучился. – Вот черт! – замерев с ужасом в глазах произнес он.
– Заводи машину, она еще жива, надо срочно в больницу.
– Сейчас! – ответив он выбежал из дома.
Я словно был в бреду, все происходящее, казалось, каким-то сном.
– Пожалуйста, только не умирай! Можешь устраивать истерики потом хоть всю мою жизнь, но только не умирай.

С этими словами я, перевязав туго полотенцем запястье, поднял Аду с лужи крови на руки и понес на улицу, где нас в машине уже ждал Артём, который подогнал её к самому выходу. Самая ближайшая больница была в минут пятнадцати от нас, на кону была каждая секунда, из-за чего Артём гнал, как только мог, на машине Ильгара. Всю дорогу пока голова Ады лежала на моих коленях, я не решался убрать руку с её пульса на шее, казалось если я отпущу, то пульс остановится. Я столько раз убивал сам, видел смерть, я знаю смерть в лицо! Но никогда раньше не было такого чувства тревоги и страха перед ней как сейчас за неё.
Как мы доехали до больницы я даже не заметил, все происходило на столько быстро, что мой мозг не успевал за ходом событий. Единственное, что опечаталось в моей голове: я положил Аду на носилки и её экстренно увезли в операционную, дальше меня не пустили с ней, её окровавленная рука выскользнула из моих рук. В ту секунду, я во второй раз после отца почувствовал страх перед смертью, я боялся за жизнь Ады.

Ожидание - самое худшее, что было в данной ситуации для меня. Больше двух часов неизвестности. Мой мозг с трудом соображал, я был сам не свой, а руки и ноги казались такими тяжелым, что я не мог пошевелиться без усилия. Рашад с Ильгаром приехали в больницу спустя минут десять после нас. Вопросов у них естественно было много, но видя мое состояние, никто не решался нарушить тишину и озвучить их. Я сидел на скамейке словно зомбированный, смотря куда-то в пустоту, а в голове был полный хаос. Я не в состояние был собрать мысли воедино. Рашад ходил из стороны в сторону, Артем спокойно стоял, прислонившись плечом к стене, а Ильгар стоял рядом с ним, нервно покусывая нижнюю губу. В итоге тишину нарушил Рашад.

– Кто вчера вызвал этих девушек? – злобно спросил он, обратившись к Ильгару.
– Зияд. – ответил поникшим голосом Ильгар.
– Позвони этой скотине, узнай на кого эта девушка работает, надо разобраться в этой ситуации. И вообще, зачем было проститутку выряжать в такой наряд!? – спросил Рашад уже повышенным тон, посмотрев на одежду в пакете, что вынесла нам медсестра из операционной.
– Я не знаю... Я вообще не помню, чтобы среди девушек была кто-то в таком традиционном наряде. – у Ильгара голос звучат так, словно ему смертельный приговор выносили, и дали право на последнее слово.
– Она с нашей деревни! – с трудом произнес я, не отрываясь от пустоты, которая разливалась в моей душе холодным потоком. – Она не из вчерашних девушек.
– Что значит с нашей деревни? – в полном непонимание спросил Рашад, обратившись ко мне.
– То и значит, она не по вызову. – добавил Артём.
– Она из нашей деревни, вчера у нее ночь хны была, поэтому на ней этот красный наряд. – словно одержимый, я смотрел на стену, не мигая и не видя ничего, а слова сами по себе стали вырываться наружу.
– Ты с ней знаком что ли? – удивленно спросил Рашад, аккуратно вытягивая из меня ответы.
– Да, мы с Артёмом познакомились с ней в день приезда, Мила ушла гулять... заблудилась... Ада её нашла и привела. – я пытался связно объяснить откуда с Артёмом знаем девушку, но с каждом секундой мой мозг все больше отказывался, что-то воспринимать, а мне хотелось рассказать всё, как будто рассказанное может что-то изменить.
– Ада? Какая еще Ада? – Рашад перевел взгляд с меня на Ильгара, требуя объяснения.
– Подожди, но в деревне только одна девушка с таким именем. – дрожащим голосом произнес Ильгар.
– Значит она. – добавил я. – Вчера у нее была церемония хны, поэтому на ней этот наряд, через пару дней у нее свадьба.
– Фарид. – обратился ко мне Ильгар, присев передо мной на корточках. – Друг, приди в себя, ты уверен, что эту девушку зовут Ада?
От бессилия, которое уже волнами накатывало на меня, на вопрос Ильгара я лишь слабо кивнул, а после опустил голову, которая казалась мне такой тяжелой.
– Ада... свадьба... - перечислил Рашад. – Постой, через пару дней свадьбы ведь у Мурад... - не договорив он замолчал.
– Не Мурад, её жениха Рустам зовут... – перебил я его – Артем её тоже знает. – подтверждая мои слова Артём кивнул.
Рашад с Ильгаром побледнели. Рашад присел рядом со мной, когда Ильгар встал и отошел от меня на пару шагов.

– Фарид, вчера была ночь хны у семьи Мурадхановых. – тихо произнес Рашад, пытаясь скрыть страх в голосе.
– Ага. – обхватив руками голову застонал я.

Меня словно ударили вдруг по голове дубинкой, от чего началась перезагрузка мозга. «Фарид, вчера была ночь хны у семьи Мурадхановых». Слова Рашада переполнили всю мою голову откидывая весь тот хаос, что был до этой фразы. Подняв резко голову, я взглянул на Рашада и затем на Ильгара. В их взгляде бы такой страх, словно мне вынесли смертный приговор.
– В смысле Мудархановых? – спросил я у Ильгара, в надежде, что мне всего лишь это всё послышалось.
– Мурадханова Ада — это младшая сестра Озана. Она обручена с каким-то бизнесменом из Баку... вчера у нее была церемония хны, а через пару дней свадьбу должны сыграть... - сказал Ильгар и замолчал, дав мне возможность переварить услышанное.

Мой мозг пытался изо всех сил реабилитироваться, вдоль секунды к затылку словно кровь прилила волной, накрывая жаром все тело. Её слова, моменты с ней словно кинолента пробежали в моей голове в ускоренном режиме. Я сложил все фигуры и пазл превратился в полноценную картину. «Каким образом я её не вспомнил?» - спросил я самого себя в голове. Но это был не самый главный вопрос. В голове у всех крутился лишь один вопрос, который озвучить решился лишь Рашад.

– Фарид, что произошло прошлой ночью? – вопрос Рашада загнал меня в угол, я пытался заставить себя вспомнить вчерашний вечер с момента как я вышел на балкон.
– Я не помню. – сухо ответил я стараясь сохранять спокойствие.
– Хорошо, но как оказался в том доме с Адой ты ведь помнишь? – задал следующий вопрос Рашад.

В ответ я лишь покачал головой. Мне было плевать на его вопросы, я всячески пытался заставить себя вспомнить, что произошло, но в голове была лишь пустота и темнота. Это говорило лишь о том, что мне стало вчера плохо не просто так, и сейчас у меня явный отходняк, вопрос только от чего именно.

– А почему она вены вскрыла то? – спросил Ильгар, после чего Рашад набросился на него, пытаясь придушить.
– Ты что думаешь мы знаем? – Артём разнял их.
– Какого черта ты вообще затеял всё это? – орал на Ильгара Рашад, пока между ними стоял Артём.
– Рашад, угомонись, причем тут он? Фарид сам вышел из комнаты, следом та девушка вышла. Даже ребенку понятно, что тут подставой пахнет! - пытался успокоить Рашада Артём.
– И что, Артём?! Я не тупой и прекрасно это понимаю! Но ты не знаешь эту семейку, они не будут разбираться, что да как как только всплывет имя Фарида понимаешь! Мало того, что эта девушка сестра Озана, так она еще чья-то невеста! Мало одной вражды было, так другая грядет! От того что она скажет, когда очнется зависит жизнь Фарида, если она, конечно, очнется...
Пока они обсуждали, спорили насчёт последствий, наконец-то, спустя 4 часа вышел врач из операционной. При виде врача я резко встал с места к нему на встречу. Женщина лет сорока, маленького роста, в операционном костюме пошла ко мне на встречу.

– Как она? – спросил я. Мне было плевать на то, кто Ада, что произошло, чья она сестра и уж тем более невеста, меня беспокоило лишь её состояние, её жизнь.
– Вы кем приходитесь пациентке? – уточнила врач, снимая с лица маску.
– Я друг её брата, привез её сюда я.
– Состояние пациентки стабильное, мы провели операцию, потребовалось переливание крови, поскольку она много её потеряла в последствие пореза. Сейчас ей осмотрит врач гинеколог и она будет переведена в реанимацию, а к вечеру надеюсь должна прийти в сознание. После мы переведем ей в палату. Мы уже сообщили в полицию по этому факту.
– Гинеколог, полиция? - уточнил Ильгар
– Полиция понятно, но какое отношение к вскрытию вен имеет гинеколог? – злобно спросил Рашад.
– На её теле много гематом, после первичного осмотра было выявлено, что девушка была подвержена насилию как физическому, так и половому, поэтому гинеколог проведет повторный осмотр, видимо изнасилование и стало причиной вскрытия вен.

«Девушка была подвержена насилию, как физическому, так и половому» от слов врача я на секунду потерял равновесие и сделал шаг назад.

– То есть изнасилована?! – удивленно спросил Ильгар. – Вы уверенны в этом?
– По заключению врача гинеколога у нее генитальные повреждения, что характерно при половом насилие. Прощу прощения, но мне нужно идти. – сказав врач ушла.

Не в силах стоять на ногах я присел обратно, где сидел все эти четыре часа, что проходила операция.

– Я не мог этого сделать! – произнес я неуверенным голосом, поскольку я не помнил ничего. – Нет, я не мог бы! Я так не поступил бы.
– Фарид, успокойся! – Рашад присел рядом со мной и попытался меня успокоить. – Тут даже тупому понятно, что тебя подставили!
– Рашад, я ничего не помню, понимаешь!? А что, если это все-таки я? Я даже не понимаю под чем я был, что ничего не помню! А что, если это я сделал?
На этот мой вопрос Рашад ничего не смог ответить.
– Артём, звони Рауфу, надо вам с Фаридом срочно уехать. – обратился Рашад к Артёму. Тот в свою очередь достал телефон.
– Я никуда не поеду! – возразил я.
– Фарид, не время геройствовать и упорствовать! Надо найти ту девушку, она была с тобой последняя. Уезжай! Мы сами тут разберемся и узнаем, что произошло.
– Я никуда не уеду! Я не буду сбегать! И тем более не оставлю Аду одну!
– Фарид, ты ей уже ничем не поможешь. – пытался переубедить меня Ильгар. - Тем более если её кто-то другой всё же изнасиловал, пойми, обвинят тебя.
– Я никуда не поеду и на том точка! Чего бы мне это не стоило!
– Что ты сделаешь, оставшись?
– Не знаю пока, но я не сбегу Рашад! Я это сделал или кто-то другой, неважно, но я не оставлю Аду, даже если это будет стоить мне собственной жизни! Спасая себя, я не стану жертвовать ей. Ты то понимаешь Рашад, кто её семья и что будет когда Мурадхановы узнают, что с ней произошло, до меня они сначала убьют её.
– Ты играешь с огнем, Фарид! – сказал Рашад.
– Я разжег этот огонь и сгорел в нём пятнадцать лет назад, мне ли его теперь боятся?