Запах горячего шоколада и палочек с корицей

Присли не сразу поняла, где находится: множество игрушек, мягкая кровать, приятный запах лаванды, книжки «Гарри Поттер» на тумбочке и вчерашняя кружка с испачканным в сладком какао дне. Мальчика нигде не было видно. И несмотря на то, что Присли была рада своему счастью, ощущения неправильности и фальшивости не переставали преследовать ее. Присли не могла поверить в то, что жизнь подарила ей кого-то настолько заботливого, настолько храброго и доброго.

Дверь медленно приоткрылась, и уже знакомая девочке кудрявая голова просунулась в комнату. Джон осмотрительно вошел внутрь, защелкнув замок. Мальчик держал в руках кружку и тарелку с яичницей.

– Вроде все забрал, – выдохнул тот с облегчением. – Открой нижний ящик комода у кровати, я уже оставил часть продуктов там, – подсказал Джон гостье.

Присли сонно оглядела мальчика и последовала его совету, с удивлением обнаружив коробки с печеньем, конфеты и сладкие леденцы поверх вязаных свитеров.

– Это все тебе! – радостно оповестил Джон, оставляя чай и яичницу на прикроватном столике. – Приятного аппетита!

Присли восторженно улыбнулась. Она чувствовала себя в долгу перед Джоном, что сильно сковывало все ее движения. Девочка смущенно опустила глаза и сделала глоток ароматного чая.

– Я попросил одну из поварих с кухни добавить туда мяты и ягодного варенья, – не переставал говорить Джон.

Присли с благодарностью обняла мальчика, поставив того в неловкое положение. Он испуганно отстранился и убрал руки за спину, сделав несколько шагов назад.

– Прости меня, – тут же растерялась Присли, ощутив, как быстро забилось сердце. – Я не должна была этого делать.

– Все нормально, – тут же одернул ее Джон, быстро придя в себя. – Просто я не думал, что это случится так быстро. Мне приятно, что ты доверяешь мне, но я не думал, что ты захочешь. Конечно, когда-нибудь...

В комнате воцарилась тишина. Дети стояли напротив друг друга, бегая глазами по комнате в надежде найти что-нибудь, за что мог бы зацепиться взгляд.

– Я очень ценю все, что ты для меня делаешь, и не знаю, как это выразить, – первой нарушила молчание Присли.

Джон кивнул.

– Знаешь, у тебя вся жизнь впереди, чтобы отблагодарить меня.

От этих слов на душе девочки неожиданно стало тепло. Она смотрела на Джона и не понимала, как кто-то такой идеальный, такой далекий от ее положения и статуса человек, может искренне наслаждаться обществом такой, как она?

– Присли, – снова начал мальчик, – я хотел сообщить тебе, что сегодня родители устраивают званый ужин. Будет много гостей, детей в том числе. Видишь ли, хоть Рождество и закончилось, зимние праздники продолжаются, а мои родители просто обязаны приглашать разных людей, чтобы выглядеть дружелюбными...

– Я все поняла, – перебила Присли друга. – Я буду сидеть тихо, чтобы никто из прислуги, твоей семьи или гостей не заподозрил о моем существовании. Если понадобится, могу уйти из дома и погулять по улицам во время вашего праздника.

– Что ты такое говоришь? – тут же нахмурился Джон, приподняв брови.

Присли была готова поклясться, что его лицо слегка покраснело.

– Неужели ты думаешь, что после всего, что я тебе обещал, я так легко выставлю тебя за дверь?

Девочка промолчала, не в силах найти нужные слова.

– Я лишь надеялся, что ты сможешь выйти из комнаты и увидеть всю красоту этого дома и гостей в нарядных костюмах своими глазами. Я хотел вывезти тебя отсюда и тайком провести в гостиную, чтобы показать тебе, какой еще бывает жизнь.

Присли ощутила, как краснеет. Лишившись всего за одну ночь и прыгнув в бездну, девочка обрела гораздо больше, чем потеряла. Присли не могла и подумать, что мир за пределами пансионата так велик и безграничен. Всю жизнь она видела людей злых, завистливых, грубых и жестоких, а сейчас то и дело встречала тех, чьи сердца чисты, невинны и непорочны. Она и не знала, что все бывает иначе, но узнав это, ощутила страх. И тут вдруг даже темный чулан, полный крыс и пауков, меркнул на фоне ужаса перед мыслями, что все, что стало Присли так дорого, так глубоко поселилось в сердце, может исчезнуть, оставив лишь обрывистые воспоминания, как единственное утешение, способное отравлять жизнь последующую.

– Но что, если меня увидят? – Присли будто вернулась к реальности. – У тебя будут проблемы, Джон. И кто знает, что станет со мной...

– Этого не случится, – решительно заявил мальчик, меряя комнату шагами. – Я об этом позабочусь, – добавил, останавливаясь у двери. – Завтракай, Присли, а я пока отправлюсь разведать обстановку.

Девочка кивнула и принялась за яичницу. По всему телу отдало теплом. Рождество словно протянулось на несколько дней, не прекращая радовать Присли своими чудесами. И на секунду девочка поверила, будто праздник продлится весь год, но тут же одернула себя и мысленно пришла к выводу, что благодарна за каждый счастливый день.

Когда с завтраком было покончено, Присли вылезла из кровати, надела единственное серое платье, местами худое и грязное, сняла с батареи колготки, промокшие ночью до нитки, и попыталась забрать темные локоны в прическу. Волосы никак не хотели укладываться, продолжая тревожить свою обладательницу. В комнату вошел Джон, застав девочку в поникшем настроении и с грустью на лице. Мальчик держал в руках какие-то ткани и с удивлением оглядел Присли.

– Что случилось? – почему-то решил, что в плохом настроении девочки была его вина.

– Я не гожусь для прогулок по этому дому, – со стыдом в голосе призналась Присли. – Я выгляжу, как бродяжка... – замолчала, не в силах сказать, что такой и являлась.

Джон отрицательно помотал головой, взяв девочку за руку.

– Это не так, – начал издалека. – У тебя просто не было рядом человека, который мог бы заботиться о тебе. Ты можешь принять ванну, это помещение только для меня, – указал на бежевую дверь. – Так что никто не войдет, пока ты там будешь.

Присли только сейчас заметила, что из комнаты есть два выхода. Одна дверь вела в коридор и стала своеобразным порталом между комнатой Джона, где девочка смогла найти убежище, и всем остальным миром. Другая же дверь при Присли еще не использовалась, поэтому девочка не сразу ее и заметила.

– После можешь высушить волосы феном. Я также принес тебе платье. Оно не такое красивое, как ты заслуживаешь... Но это все, что я смог найти. Одна из горничных оставила сушиться одежду своей дочери, что очень удачно. Надеюсь, она не соберется проверить платье до сегодняшнего вечера. Правда, оно тебе немного великовато... – Джон все продолжал говорить, размахивая перед лицом Присли серым платьем с самыми простыми рюшами.

И все же это было лучшее платье из тех, что Присли вообще носила. Она смотрела на немного смущенного друга и ощущала, как внутри нее просыпалась благодарность, наполняя сердце теплом.

– Спасибо тебе, – Присли широко улыбнулась, аккуратно взяв платье из рук мальчика, и направилась в ванную комнату, не веря, что все это происходит с ней на самом деле.

В ванной пахло сиренью и ванилью. Синие плитки были идеально отполированны и местами блестели. Огромная ванная наполнялась водой, на полках стояли цветы, словно за окном было жаркое лето, а не холодная зима. Множество баночек, пузырьков и флаконов были расставлены по всем шкафам. Про себя Присли улыбнулась, подумав, сколькими предметами из всех представленных вообще мог бы пользоваться Джон. Девочка аккуратно сложила стопку грязной одежды на светлый ковер и опустилась в горячую воду. Кожа на животе и ногах быстро покраснела, Присли задержала дыхание и погрузилась в ванну, наблюдая, как блестящая люстра отливает серебром сквозь кривую призму воды. Ей хотелось остаться здесь навсегда. Спрятаться от всего мира, наблюдая, как преломляются блестящие хрусталики, и слушая несильный напор воды, бьющий по заполненной ванне. Присли резко поднялась, набрав в рот побольше воздуха. Ее взгляд ненадолго размылся, но вскоре снова стал четким и ясным. Девочка заметила синюю баночку на краю раковины. Было заметно, что ей, в отличие от всего прочего, кто-то частенько пользовался. На дне осталось не так много тягучей жидкости. Присли дотянулась до пузырька и открутила причудливую крышку. Пахло ирисками. Радостная девочка вылила остатки содержимого в воду, наблюдая, как та стремительно пенится, окрашивая пузырьки в синий. Присли звонко засмеялась, когда ванная целиком заполнилась яркой пеной. Она подкидывала ее в воздух, сдувала с ладоней, накладывала на темные волосы, представляя себя в изысканном синем парике на балу французского короля. Она все играла и играла, потеряв счет времени. Еще никогда она не была так счастлива, так свободна и беззаботна. Сейчас, сидя в своем пенном королевстве, она осознала, что вся ее прошлая жизнь со всей ее болью и отчаянием стоила этого момента – всего одного момента искреннего счастья. В комнату Присли вернулась не скоро. Джон скучающе лежал на кровати, крутя в руках какой-то астрологический журнал.

– Ну как? – вскочил он на ноги, увидев девочку.

На Присли было надето простое серое платье дочери прислуги и белые колготки. Мокрые волосы оставляли на ткани сырой след, с передних прядей на пол капала вода.

– Вот, я принес тебе фен, – Джон передал гостье устройство и вернулся на кровать.

– Спасибо, – пробормотала Присли и вернулась в ванную.

Прошло еще какое-то время. Пока Присли пыталась уложить непослушные кудри, Джон беспокойно расхаживал по комнате.

– Ох, – протянул он, когда дверь ванны снова открылась.

На этот раз длинные кудряшки торчали в разные стороны и пушились у макушки. Присли смущенно улыбалась и больше походила на маленькую наследницу крупного состояния, чем на бродяжку без семьи и дома. Было в ее лице, образе и повадках что-то сдержанное, статное и изысканное. Все детство она спала на худых матрасах, царапая ноги об торчащие пружины, но выглядела и вела себя так, словно единственной ее заботой были чаепития с заносчивыми избалованными детишками и пятничные уроки по рисованию.

– Выглядишь так, будто решила побыть кем-то другим, – улыбнулся Джон.

– Я... – Присли замялась. – Может, стоило все же надеть свои вещи?

– Ой, нет-нет, я не это имел в виду, – затараторил мальчик. – Я хотел сказать, что ты выглядишь, как девочка, которая обычно носит дизайнерские платья с пышными юбками и расшитыми рукавами, а сейчас захотела побыть обычной. Роскошь тебе к лицу. Словно быть на верхушке – твое место по праву, – Джон совсем засмущался.

Присли засмущалась тоже. Девочка растерянно опустила глаза в пол, так и не найдя слов для ответа.

– Ну что, идем? – развел Джон руками спустя затянувшуюся паузу. – Все эти встречи ужасно скучные, но я обещаю, что сделаю все, чтобы тебе было весело.

– Хорошо, – тихо пробормотала Присли себе под нос и медленно последовала за Джоном, когда тот с азартом в глазах выглянул из-за двери в коридор и уверенно направился к парадной лестнице.

С каждым шагом голоса в гостиной становились все громче. Звон бокалов сопровождался высоким женским смехом, которому вторил низкий мужской голос. Бесконечные разговоры перекрывали живая музыка и слоняющиеся туда-сюда горничные в белых передниках. Они то и дело заменяли грязную посуду на чистую и приносили все новые и новые блюда. В гостиной было ужасно светло, несмотря на поздний вечер. На большом изысканном столе стояли многочисленные блюда и закуски на напитками. Не успели дети сунуть и носа в общий зал, как из-за угла коридора показалась еще очередная горничная с подносом в руках. Джон потянул Присли за руку, и через мановение они оба оказались в узком проходе, прижимаясь спиной к стене и тяжело дыша. Присли проследила за движениями девушки в белом и заметила на подносе поджаренную курицу с картошкой и овощами. В животе предательски заурчало. Присли вытерла об подол платья потные ладошки и зажмурилась, ощущая неловкость.

– Извини, наверное, ты голодна, – Джон засунул пальцы в охапку своих тёмных волос, и его лицо приобрело задумчивый вид. – Да, там и сделаем! – неожиданно заявил он и снова взял девочку за руку.

Они быстро пробежали мимо парадной арки в зал, оставили позади три узких коридора и через длинный проход на улице вышли на небольшой, но милый балкончик.

– Подожди меня здесь, хорошо? – кивнул Джон, наблюдая через стекло за гостями в гостиной. – Если вести себя аккуратно, то никто не заметит, что мы здесь. Я сбегаю на кухню и сразу вернусь, – пообещал Джон и скрылся за дверью.

Присли прикусила губу, сходя с ума от волнения. Не в силах больше скрыть свое любопытство, девочка осторожно приподнялась на ногах и заглянула в зал. Со стороны гостиной была видна ее темная макушка волос, но гости, увлеченные ярким вечером, совсем не замечали юного наблюдателя, прижавшего щекой к прохладному стеклу и смотрящего на огни и дивные платья с искренним детским восхищением.

Главный стол был украшен подсвечниками, от чего тёплый свет огня оставлял на тарелках танцующие тени. Над камином шли своим ходом часы с выскакивающей время от времени причудливой птицей, мужчины на софе лениво курили дорогие сигары, наполняя комнату дымом, дамы в изысканных длинных платьях, казалось, не замечали подобных неудобств и продолжали щебетать о своих делах, иногда бросая в сторону елки обеспокоенные взгляды. Среди горы огромных коробок с подарками сидели дети. По возрасту они едва ли были старше Присли с Джоном, но их мимика, жесты и взгляды так удивительно походили на взрослых, что девочка невольно поежилась. Маленькие гости о чем-то возмущенно спорили, срывая очередную упаковку с коробки. Беловолосая девочка закатила глаза, скучающе отбросив самую красивую куклу, которую когда-либо видела Присли. Затем она приступила к следующему подарку, а ее лицо едва ли стало хоть немного счастливее. Неожиданно в зал вбежал игривый щенок. Сделав круг по комнате, он послушно остановился, когда высокий мужчина в костюме позвал его по имени.

– Кто тебя выпустил, Кони? – улыбнулся мужчина, заботливо погладив щенка по спине.

Присли приподнялась повыше, чтобы лучше разглядеть происходящее в зале.

Щенок звонко залаял и помчался к арке, из-за которой с суровым видом показалась неприятная женщина, тянущая за собой рассерженного Джона.

– Мальчик снова таскал еду с кухни, сэр, – женщина сурово посмотрела на Джона, который напряжено изучал собственные ботинки.

– Мы давно тебя ждём, –  строго заговорил мужчина, не сводя с мальчика глаз.

Все присутствующие тут же оставили свои разговоры, позволил воцариться полнейшей тишине. Даже музыканты прервали свое выступление и теперь потерянно ожидали дальнейших указаний.

На середину зала вышла красивая женщина в серебряном свершающем оттягивающем платье в пол. Узкий разрез, ведущий от бедер, открывал стройные длинные ноги в черных изящных туфлях с острым носом. Каждый ее шаг отдавался стуком каблуков, незнакомка перекинула с плеча длинные рыжие волосы и мотнула головой, блеснув драгоценными камнями в ушах.

– Играйте, господа, прошу вас, играйте, – махнула она руками, и комната вновь наполнилась музыкой и шепотом.

И все же многие гости с нескрываемым интересом продолжали наблюдать за мужчиной и мальчиком, который теперь устало смотрел куда-то в сторону. Больше всего ситуацией забавлялись дети, которые теперь побросали скучные подарки и подобрались поближе, чтобы ничего не пропустить.

– Что тут случилось, ....? – женщина подошла поближе, наклонившись к Джону, посмотревшему на мать с обидой и негодованием.

Присли бесшумно выбралась с балкона и осторожно проследовала тем же путем, что ранее вёл ее Джон. Дойдя до поворота к залу, девочка выглянула из-за угла и чуть не попалась на глаза мужчине, который разочарованно вздыхал, вытирая рот со лба.

– Но почему я должен? – услышала Присли голос Джона.

– Этот разговор завёл нас в тупик, – подытожила женщина, погладив мальчика по макушке. – Что плохого, чтобы провести вечер с друзьями? Почему ты всегда прячешься от тех, кто хочет побыть рядом с тобой?

– Да какие они мои друзья, мама, – тихо ответил Джон. – Мне не нравится их общество.

– Хорошо, допустим, – снова послышался голос мужчины. – А чье общество тебе нравится, сынок? Мы ждали тебя к ужину, гости хотели тебя видеть, а в итоге ты постыдно появляешься в обществе няни, которая застала тебя, таскающего еду с кухни. Твое поведение ставит нас с мамой в очень трудное положение.

– Я знаю, пап. Извини меня, – Присли показалось, что Джон искренне расстроен случившимся.

– Раз тебе жаль, ты сейчас же пойдешь к гостям и поприветствуешь их, возьмёшь, что тебе хочется из еды, и проведешь остаток вечера с другими детьми в зале. И чтобы в любой момент, когда я посмотрю на тебя, ты был у меня на виду и, желательно, улыбался.

– Да, папа, – вновь послышались шаги.

Присли аккуратно выглянула из-за угла.

– Я беспокоюсь о тебе, – женщина с грустью в глазах приобняла сына и тяжело вздохнула. – Ты не такой, как другие дети. Но я пока так и не поняла, радость это для нас или бремя.

– В будущем мы узнаем это, мама, – на лице Джона мелькнула улыбка. – Я сделаю все, как велел папа, только позволь отвести Кони в комнату. Я не хочу, чтобы его замучили гости.

– Думаешь, он тоже не любит вечеринки? – улыбнулась в ответ женщина, и на ее щеках тут же появились милые ямочки.

– Я точно знаю, что не любит, – вдруг серьезно заявил Джон.

Женщина рассмеялась, приподнялась на ноги и, поправив рыжие волосы, кивнула сыну.

Мальчик быстро поднял щенка на руки и выскочил из зала.

– Джон, Джон, – шепотом позвала Присли друга и помогала ему рукой, когда тот наконец обернулся на ступенях парадной лестницы.

– Присли? – удивился он, мотая головой в поисках горничных и няни.

Убедившись, то путь чист, Джон хаотично замахал подруге в ответ, призывая скорее следовать за ним. До комнаты они добрались молча. И только Кони время от времени негромко лаял, реагируя на шум внизу.

– Что ты там делала? – воскликнул Джон, когда дети остались одни.

– Я хотела помочь тебе, – призналась Присли и тут же отчего-то почувствовала себя виноватой. 

– Помочь? Мне? – еще больше недоумевал Джон.

– Не знаю, – пожала плечами девочка, я просто чувствовала, что должна.

– Ладно, – Джон опустился на край кровати. – Я успел принести еды и печенья, чтобы ты смогла поесть. Мне нужно пойти к гостям, но я обязательно вернусь, когда все закончится. Постарайся не скучать и хорошо проведи время. Ладно? – заботливо улыбнулся он Присли.

– Хорошо, – кивнула девочка в ответ.

Еще несколько дней назад она была бы счастлива находиться в такой комнате, среди всех этих удивительных вещей и наслаждаясь едой, о которой другие дети в приюте могли бы только мечтать. Но сейчас Присли вдруг стало невыносимо тоскливо. В ее душе образовалась глубокая трещина, разделяющая мир Присли от мира Джона, к которому так тянулось ее сердце. И с каждым мгновением эта трещина становилась все больше. Присли боялась, что следуя за Джоном и пытаясь не отставать от него, она лишь оступиться и провалиться в эту трещину, падая во тьму еще более глубокую, чем холодный чулан с крысами, в котором ей не так давно довелось провести целую ночь.

Заметив грусть на лице Присли, мальчик тоже переменился в лице и обеспокоено спросил:

– Ты на меня за что-то злишься?

– Что? – пришла в себя девочка. – Как я могу на тебя злиться, когда ты дал мне все это, – Присли обвела глазами комнату.

– И все же, – сощурил глаза Джон.

– У тебя хорошие родители, – вдруг вспомнила Присли. – И такая красивая мама.

– Да, – согласился Джон, вздыхая. – Поэтому я не могу их подвести. Понимаешь? – убрал руки в карманы брюк. – Хотя и хотел бы провести этот вечер только с тобой.

От его слов щеки Присли покрылись краской. Девочка смущенно прикрыла лицо ладонью и отвернулась.

– Тогда беги скорее, пока тебя снова не спохватились.

– А ты позаботься о Кони, – кивнул Джон в знак согласия. – Он не любит людей, но, кажется, ты пришлась ему по душе.

И, правда, щенок беззаботно улегся у ног Присли и радостно крутил головой.

– Думаю, мы поладим, – улыбнулась Присли, погладив Кони по макушке.

Щенок высунул язык и довольный перевернулся на спину.

– Кажется, я начинаю беспокоиться, что оставлять вас вдвоем была не самая моя лучшая идея, – бросил Джон, стоя у двери.

– Боишься, что я заберу у тебя друга? – рассмеялась Присли, и на ее лицо упало несколько кудряшек.

– Боюсь, что он заберёт у меня тебя, – тихо ответил Джон и скрылся в коридоре, оставив спущенную Присли сидеть на кровати с щенком на руках.