Алессия

  Когда дверь отворилась, на пороге еле держась на ногах, стояла Алессия. С пустым взглядом, скошенным мукой ртом, сотрясаемая сильнейшей мелкой  дрожью.  
Юдифь поддалась вперед и подхватив ее за талию, завела в дом и усадила на кровать.
— Что же он снова сделал с тобой? — заплакала старушка.
Девушка сидела, уставившись на пляшущие языки пламени, пока женщина укутывала ее в теплое одеяло. Невидимые цепи бесконтрольной боли сковали ее тело, перетянули душу и лишили способности говорить. Невыносимо было дышать, думать и даже открывать глаза. Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в воздухе и больше ничего не чувствовать. 
Видя ее страдания, Юдифь Болонья уложила Алессию в постель, села рядом и стала напевать колыбельную, которой когда-то, больше полувека назад, ее убаюкивала мать.

      Проспав около восьми часов, Алессия проснулась. Боль по прежнему терзала ее сердце, внутри всё горело, но силы понемногу к ней возвращались. Увидев, что девушка открыла глаза, Юдифь отложила ступку в сторону, в которой толкла листья фенхеля, и приблизилась к ней. Лесс приподнялась и завернувшись в одеяло, села.
— Что произошла, моя дорогая? Ты готова мне рассказать? — старушка погладила ее по волосам и села рядом.
Не зная с чего начать, Алессия протянула ей письмо, написанное Иссабелой. А сама, пока Юдифь принялась читать его, облокотилась о стену, чувствуя как кровь пульсирует в венах.
Спустя какое-то время, когда старушка дочитала откровение, листы выпали из ее рук, лицо побелело, а глаза забегали.
— Бедная девочка. — проронила Юлифь Болонья. — Что же случилось с ней дальше?
— Ее убили. — сглотнула Лесс. — У самого нашего дома. А сегодня мне стало известно, что донесла на нее Паола Инганнаморте.
У Алессии вырвался судорожный вздох, отчего женщина подняла на нее свои глаза и заговорила:
— Послушай меня, Алессия, ты не можешь выйти замуж за этого зверя, ты не можешь делить с ним постель, жить в том палаццо. Не губи себя. Не делай этого. — взмолилась Юдифь.
— Ну а что же мне остается? — всхлипнула Лесс. — Если я откажусь, Ампелайо сделает всё, чтобы уничтожить Самуэля. Теперь я знаю это наверняка.
— Но ты не всесильна. — запротестовала бабушка. — Ты не можешь жертвовать собой. Эти люди опасны. Ты даже не представляешь насколько.
— Вам известно что-то еще? — спросила девушка.
— Я не рассказывала тебе раньше. Но, думаю, сейчас самое время. — вздохнула Юдифь. — Они называли себя "Umbra Eclipsis", что означает Тень затмения. Это тайное общество берет свое начало еще несколько столетий назад. Они считали себя абсолютом, первоосновой мира, первоначалом всего Сущего. Хотели создать вечное и неизменное, которое будет противостоять относительному и обусловленному Бытию. Безумцы одним словом. Сборище жалких мясников и безумцев.
— Но откуда вам это известно? — поразилась Алессия.
— От моего Оронцо. — Юдифь тяжело вздохнула и продолжила. — Его отец Исайа Дориа являлся главой Тени затмения, самим Сизоморо. Предводителем всех пяти кундалов.
— Кундалов ? — переспросила девушка.
—  Кундал, девочка, это степень влияния. Ступень их, так называемой, иерархии. Целью этих людей было перенять всю силу иных, остановить старение и сделать свою жизнь вечной. Они хотели сместить власть и церковь, заняв их место. Но попасть в братство было нелегко. Чтобы совершить ингредиор - вхождение в ряды, необходимо было кровное родство с членом тайного общества. Или же кандидату требовалось заплатить взносы, пройти пять переговоров с каждым из пяти кундалов, а только потом посовещавшись, члены принимали решение о принятии в братство. Каждый новый член Затмения, попадал на самый нижний круг, без права на утехи с женщинами, которых насильно приводили. Им разрешалось лишь смотреть, трепеща от восторга. Для того, чтобы подняться с нижнего кундала на более высокий уровень, желающий должен был привести хотя бы одну иную девушку, после чего его степень влияния возрастала. А если же юнное создание являлось частью его семьи, то он автоматически поднимался на самый высокий кундал под самим Сизоморо. Потому что членство ставил превыше всего.
— Неужели никто не мог остановить это безумие? — дрожала Лесс.
— А кто бы на это решился? — горько усмехнулась Юдифь. — Не думаю что у кого-то получилось бы от них скрыться. Твоя мать особый случай. Один на тысячи. И то, потому что ей помогли.
— Неужели никто из представителей власти не знал о них?
— Они и были властью. Их члены занимали одни из самых высоких постов в герцогстве. Другие же были приближены к высокопоставленным особам, заботясь о том, чтобы те ничего не прознали. — Юдифь сделала паузу. —  Основным местом их деятельности было старое палаццо старика-ювелира Миначчони, в темнице которого меня и держали когда-то.
— Я была там. — от избытка чувств, слезы заструились  по щекам девушки. — Именно там они держали Самуэля.
— Это и неудивительно. Этот дом идет витиеватым лабиринтом глубоко под землю и позволяет творить бесчинство, вдали от посторонних глаз.
— Немыслимо. — прошептала Алессия. 
— Оронцо, будучи сыном Сизоморо являлся членом высшего кундала, но он никогда не присутствовал на заседаниях и презирал всё то, чем эти безумцы занимались там. Неоднократно он заявлял отцу, что не намерен занимать его место, но он и слушать не хотел. Списывая это на его юность.
— Значит Джироламо Маласпино принес мою мать в жертву, ради вознесения на наивысший кундал. Поверить не могу.
— Разумному человеку действительно тяжело в это поверить. Но я просидела там много месяцев и многое слышала. Мне до сих пор не ведомо, почему они оставили меня в живых.

Солнце стало садиться и Юдифь зажгла свечу. Свет озарил комнату, стали видны разбросанные по полу упавшие веточки сухих целебных трав. В эту минуты мало нашлось бы в мире вещей, которых Алессия желала так же сильно, как мечтала не знать всего этого. Быть кем-то другим, с совершенно отличной от ее судьбой. Тем человеком, от которого не зависела бы чья-то жизнь, который не доставлял проблем близким и не толкал на совершения больших ошибок. Она хотела вновь стать той девчонкой, капризной, избалованной, не знавшей серьезных испытаний. Но ее больше не было. И даже, когда Алессия пыталась найти ее, то видела как она ускользает, унесенная бурными волнами боли и печали, обрушившимися на нее.

— У всех членов братства были кольца и кинжалы с изображение символа Тени затмения. — после затянувшегося молчания, вспомнила Юдифь. 
— Я, кажется, понимаю о каком символе идет речь. — кивнула девушка.