Пролог
Проснувшись в среднюю треть ночи от пугающего шума, идущего с улицы, Алессия повыше натянула одеяло и до боли зажмурила глаза.
— Один, два, три, четыре, пять. — шептала девочка еле слышно. — Один, два, три, четыре, пять.
Но страх не отступал, продолжая нарастать от каждого гневного выкрика, звона металла и лая своры разъяренных псов.
Тогда осторожно, будто кто-то ее мог услышать, она откинула одеяло, отодвинула кружевной балдахин и опустилась босыми ногами на ледяной мраморный пол.
— Перла.— окликнула она няню. Но в покоях никого не оказалось.
Полная луна золотым диском освещала темное небо, отбрасывая свет, сквозь оконные ставни, на изящный барельеф в виде виноградной лозы.
Шаг за шагом, мягкими движениями, продвигаясь в сторону двери, четырехлетняя девочка больше походила на привидение. В белой, почти до пят, хлопковой ночной рубашке с большим накладным воротником. Которая смотрелась огромной на детских острых плечах.
— Перла. — еще раз повторила Алессия.
На этот раз тоже ответа не последовало и слова никем не услышанные повисли в полумраке. Тогда погружаясь в глубины отчаяния девочка почувствовала как ею овладевает жар. Медленно преодолевая расстояние, она старалась сконцентрироваться на шлепках своих ступней о камень, но истошный вопль за окном разрезал пространство, подобно взмаху меча. Задыхаясь от ужаса, она сорвалась с места и побежала. Кое-как открыла тяжелую дверь и выскочив в галерею прильнула разгоряченной щекой к двери, ведущей в комнату брата. Спустя пару минут, давая себе время отдышаться, Алессия отворила дверь и проскользнула в покои.
Самуэль крепко спал в своей постели и ей пришлось вскарабкаться на кровать, чтобы разбудить его.
— Саму, просыпайся, — трясла его сестра.— Прошу тебя, скорее.
— Лесс? — спросонья удивился мальчик. — В чем дело?
— Случилось что-то очень плохое. — ее голос срывался на плач. — Пойдем скорее.
Самуэль спрыгнул с постели, потрепал себя за примятые, после сна, кудри и зажег свечу. Мягкий свет разбавил темноту, позволяю взглянуть друг другу в лицо.
— Саму. — Алессия потянула его за край рубахи. — Пойдем.
Шаткой походкой, держась за руки, они вышли из передней, преодолели коридор и оказались в галереи, которая выходила колоннадой на первый этаж. Внизу было светло, в канделябрах горели свечи, но от происходящего в холе,
тень набежала на их, и без того, напуганные лица.
На полу, у кадки с лимонным деревом, сидела мать. Раскачиваясь из стороны в стороны, она рыдала, издавая нечеловеческие стоны. Отец пытался ее поднять на руки, но она вырывалась, снова падала, продолжая скулить, устремив свой взгляд в пустоту.