*5
Весна только наступала на пятки холоду и бесконечным бело-серым оттенкам, солнце все чаще выглядывало из-за непроницаемого купола туч, а ветер с каждым порывом становился мягче и теплее. Я любил резкие перемены погоды, когда можно сразу, одним днем, пересесть из успевшего надоесть пуховика, во что-то более легкое, не тянущее к земле и не сковывающее движения.
Утро началось как обычно, солнце проглянуло через незанавешенное окно, ослепляя даже через закрытые веки, а ветки снаружи, движущиеся от игры ветра, то и дело бросали тени, стараясь разбудить мое спящее тело.
Она лежала рядом, повернувшись ко мне спиной, поскольку может заснуть только тогда, когда я ее обнимаю. Ее грудь медленно поднимается и опускается – сон не собирался прекращаться. Волосы, небрежно заброшенные наверх подушки, переливались в лучах света. Я люблю их запах. Бывало, в моменты моих нервных срывов, обусловленных проблемами на учебе или работе, когда руки тряслись от гнева или отчаяния, только аромат ее струящихся локонов успокаивал мое беснующееся сознание.
Живот недовольно заурчал, его сигналы всегда были точны и имели самый большой вес, только они могли поднять меня с кровати ранним воскресным утром. Шаркающими шагами, не переставая широко зевать, я продвинулся на кухню. Окно снова распахнулось где-то посреди ночи, рама аккуратно зацепилась уголком за занавеску и удачно повисла на ней, не закрываясь и не растворяясь сильнее. С улицы пахло городом, тем городом, который еще только отряхивается от снега, прогоняет ручьи по сточным канавам, избавляется от накопленной грязи, пахло бензином, автомобильным выхлопом и свежими пряностями из маленького армянского ларька под окном.
Чайник закончил бурлить, выпуская белую струйку пара, сносимую потоками воздуха, устремляющимися вглубь квартиры, в чашки упало несколько ложек сахара. Все происходило практически в абсолютной тишине, даже с улицы не доносилось ни звука. Кажется, если бы я прислушался, то услышал бы ровное дыхание моей половины души, лежащей в соседней комнате.
Моя рука тянется к одной из чашек и перед глазами резко темнеет. Но мир не исчез, я несколько раз моргнул и рассмотрел те же чашки, что только что заполнил кипятком, только они оказались пустыми и до безумия грязными, словно кто-то, по меньшей мере, сотню раз наливал в них кофе, ни разу не споласкивая их от его остатков. Стол завален мелким мусором: смятыми чеками, упаковками от дешевых пирогов, хлебными крошками, пивными бутылками. Местами лежали даже монеты и осколки зеленого стекла полукруглой формы. В воздухе стоял резкий запах залежалого мусора и протухающих продуктов. Голова начала кружиться, вызывая тошноту, мне даже пришлось схватиться за край стола, чтобы удержать равновесие. Секунда, и в глаза снова ударяет яркий свет, воскресное утро снова радует меня приятными запахами и бескрайней тишиной.
Я машинально поднес руки к глазам, протер их костяшками так, пока не увидел разноцветные искры в глубокой темноте. Это не могло быть простым видением, я явно чувствовал все мерзкие эмоции, что поглощали того меня, находившегося с другой стороны. Упав на ближайший стул и уперев локти в колени, чтобы легче было держать равновесие, я постарался вспомнить все мелочи, что попались моему взгляду во время погружения. Именно погружения, я помогал, что провалился в глубину своего подсознания, которое очень боялось оказаться в подобной ситуации. Это была одна из причин, почему в моей квартире всегда царил порядок и чистота, уборка проводилась дважды в неделю и казалась совершенно логичным времяпрепровождением, когда замечаешь, что пришло время. С другой же стороны, я старался ради родного человека, которому попросту будет приятно быть рядом со мной, я устраивал ей такую жизнь, в какой бы хотел находиться сам.
Мне казалось безумием довести свое жилище до столь плачевного состояния, приглашать в него гостей, вести быт и, самое главное главное, укладывать своего любимого человека спать среди гор мусора.
В спальне послышались звуки переворачивающегося тела, удар ладонью по подушке и протяжный сладкий зевок. Я отбросил ненужные мысли в сторону, взял в руку сразу две чашки, в другую - упаковку печенья и, морщась от обжигающей боли от раскаленного фарфора, направился обратно.
-Доброе утро, Душа моя, - радостно сказал я, как только увидел помятое фото сна лицо и рассыпанные по подушке волосы.
Она ответила что-то нечленораздельное и подняла руки вверх, растягиваясь. Одеяло дернулось и из-под него показалась босая нога с аккуратными маленькими пальцами.
-Я как раз принес завтрак, - я растянул улыбку, чтобы ее утро с самого начала написалось хорошим настроением.
-Спасибо, - Моя душа протянула руку за чашкой.
-Горячая, - предупредил я.
Душа поправила подушку, подняв ее на манер спинки кресла, уселась поудобнее, накрыла колени двойным слоем одеяла и жестом попросила поставить чашку сверху.
-С моим любимым печеньем?
-А как иначе? - я наклонился, поцеловал ее в лоб и положил упаковку рядом с чашкой.
Снова темнота, она напала так де неожиданно, как и в первый раз, сначала проглотила совершенно все, а после проявила на себе другое пространство, как бы открывая для меня специальное окно, через которое я могу почувствовать себя находящимся внутри. Своеобразные очки виртуальной реальности, встроенные в мое напряженное сознание.
Одеяло лежало так же, сложенное пополам, только оно полностью потеряло свой объем, поскольку под ним не оказалось женских бедер. Я сидел один в абсолютной тишине, меня окружали только пустые жестяные банки, расставленные вдоль стены одна на одну, образовывая разноцветную металлическую изгородь, закрывающую перепачканные обои, которые я когда-то так усердно подбирал. Окно практически не пропускало свет, грязь снаружи легла таким толстым слоем, что превратила совершенно прозрачное стекло в образ куска старого куска обоев из квартиры, где постоянно кто-то курил.
Мною овладала паника, она медленно схватила меня своими холодными руками и потянула вниз, в место, где я точно не хочу находиться. Это чувство было похоже на то, которое меня охватывало пару лет назад, когда я по неопытности заблудился в лесу. На улице царствовал глубокий ноябрь, снег уже успел покрыть часть площади своей белой колючей пеленой, ветер понемногу начинал обжигать кожу холодом, а лес превратился в сплошное серо-коричневое пятно, на фоне которого не выделялись стволы даже близстоящих деревьев. В тот день я понял, что могу остаться здесь и просто стать частью этой мертвой земли, пока мое тело, по весне, не найдут охотники.
-Что стобой?
Слова эхом донеслись откуда-то со стороны, от чего я начал крутить головой, но не увидел ничего, кроме мусорных завалов и грязных стен. Но я уверенно ухватился за эти звуки сознанием, стараясь прогнать ненавистное видение в сторону, но оно никак не хотело отодвигаться в сторону, словно дверь шкафа-купе, которая заклинила из-за попавшей на рельсы бретельки или пояса.
-Федя, ты на ходу уснул что ли?
Голос Души все сильнее тащил меня обратно, но я словно не мог втиснуться в это окошко, которое запустило меня сюда, либо оно сжалось до размеров спичечного коробка, либо я настолько сильно напивался негативными ощущениями, что превысил свои исходные размеры. Так вот почему многие люди не могут выбраться из тяжелых жизненных ситуаций, они попросту утопают быстрее, чем гребут руками в обратную сторону, а вес тяжелых мыслей, пудовыми гирями, цепляется к ногам. Я начал цепляться за звуки родного голоса всеми своими фибрами, старался прокручивать его нотки в голове раз за разом, чтобы ухватиться за него, как за крюк, который вот вот дернется вверх, как только тот, кто держит удочку, поймет, что может поймать нечто крупное.
Наконец, это удалось, я почувствовал на своем плече теплую руку, что сжала кожу и потянула назад. Пришлось подчиниться, и мир, который я так старался покинуть, начал медленно отдаляться от моего взора, пока не превратился в маленькую неровную царапину, красующуюся на спинке кровати в моей нормальной спальне.
Я упал на спину, приземлившись головой на лежащие под одеялом ноги. Душа ойкнула и резким движением схватила чашку, чтобы она не опрокинулась мне на лицо. Глубокий вдох, выдох и до меня доходит, что мое тело снова в своем пространстве, в месте, где всегда тепло и солнечно.
-Напугал ты меня, - говорит Душа и откусывает кусочек печенья, упаковку которого она успела распечатать, пока я путешествовал между мирами, - не делай так больше.
Я поднимаю плечами, не находясь, что ответить, после поворачиваюсь на бок и смотрю, как чашка плавно подносится к губам, немного наклоняется, а после опускается до первоначальной высоты.
-Слушай, я тут подумал, - начал я охрипшим голосом.
-Ммм? - Душа не успела прожевать сладость, поэтому поспешила запить ее чаем.
-Тебя никогда не посещали мысли о том, что бы было, если мир вокруг тебя, незаметно быстро развернулся бы к тебе своей обратной стороной?
-В каком плане? - она еще раз отхлебнула из чашки. - Если бы я оказалась на другом конце планеты без знания языка и наличности?
-Нет, - я покачал головой, - если бы потеряла что-то очень и очень важное и заметила эту потерю в момент, когда уже все сваливалось вниз мелкими осколками.
-Ну и вопросы у тебя, - девушка достала очередной квадрат печенья и задумчиво уткнулась им в щеку. - Все зависит от того, что я потеряла. Если это деньги, то исход один, если честь, то другой.
-Думаешь, потеря финансового благополучия или чести является настолько острой проблемой, что все вокруг тебя сгустит краски и обернется на изнанку?
-Ну, думаю да, - она выдержала паузу, - ведь так можно оказаться на улице, стать униженной и оскорбленной. Тебя перестанут волновать старые проблемы, поскольку новый мир будет бить тебя со всех сторон сразу: долги, голод, потеря своей внешности, упаднические настроения, слезы.
-Здесь наши мысли и расходятся, - заключил я.
Душа удивленно подняла брови, но ничего не сказала. Это было ее способностью, она никогда не навязывалась, если видела во мне, по выделенным для себя признакам, то, что я проваливаюсь глубоко в свои мысли, понимала, что расскажу все сам, как только пережую все до последнего слова. Но в этот раз она не выдержала. Полагаю, нетерпение основывалось на моем состоянии, я имею ввиду момент, когда мне не повезло провалиться в глубину другого мира, поэтому Душе не терпелось узнать, что же я имел в виду под недавними словами. Она откинула упавшие каштановые волосы за спину, завела часть их за ухо, таким образом их закрепив, и произнесла:
-Я жду объяснений, - пустая чашка встала на свободную часть кровати так, чтобы даже при грубых движениях она не опрокинулась.
-Речь шла о том, - я глубоко вздохнул, - что меня посетила мысль, точнее сказать, я погрузился в эту мысль, - я выдержал паузу, - даже провалился вглубь ее.
Душа протянула свою ладонь и мягко положила ее поверх моей, видимо со стороны я выглядел как потерянный на вокзале мальчик, который совершенно не понимает в какую сторону ему двигаться, чтобы найти родителей, а снующие кругом люди постоянно сбивают его с пути.
-Я увидел мир, в котором нет тебя, - выпалил я на одном дыхании и встретился с ней глазами.
Эти простые серые глаза, которые всегда казались мне необыкновенными, они напоминали два запрятанных от человечества горных озера, родившихся прямо в горах, среди расщелин и обвалов. Я медленно утопал в них каждый раз, как замечал их на таком расстоянии от себя, все как при нашей первой встрече, которая была уже настолько давно, что казалась неправдой и мы всегда были вместе, как только уверенными шагами попали в этот мир.
-Не говори такого, - прошептала она, - не говори такого, что никогда не претворится в жизнь. Хорошо?
Она поднялась вперед и обняла меня.
Я кивнул, сдерживая слезы.
Далее события начали переворачиваться с ног на голову, я секундой прожил большой промежуток времени, меня словно зацепили стальным крюком и уверенно подсекли. скорость подъема с моей глубины была столь ужасающей, что не успевал остановить свое внимание даже на одном образе, что возникал в сознании. Непрерывный поток разноцветных лоскутов памяти напоминал течение горной реки, в которую вылили пару бочек краски, но вот появляется тонкая черная полоса с маленьким перекрестием в начале, она разрастается и, на фоне бегущего потока, кажется чрезвычайно медлительной, совершенно наплевавшей на установлоенные в ее мире красок скорости. Понемногу, я начинаю понимать возникающие черты, начинаю чувствовать неприятную прохладу в правой руке. Я оборачиваюсь, поток красок окружает меня, он бесконечной трубой уносится в неизвестность, а где-то там, в самом начале виднеется лицо моей Души, которая все еще вопросительно смотрит на меня, все еще не осознавая единственного факта - я уже даным давно не с ней.
Меня выбрасывает из воды, из бесконечного буйства красок, я, наконец, легко вдыхаю свежий воздух и осознаю - черным пятном был собор, темная каменная громадина, захватившая меня через легкое прикосновение.
-Увидел? - уведомился старик, делоая шаг вперед. - Уверен, что тебе там понравилось. Только есть одна незначительная загвоздка, которая тебе не очень понравится.
-Что может еще сильнее испортить мое отсутствие в мире, из которого меня насильно вытащили? - через силу выговорил я, поскольку все еще не мог отдышаться.
-Осознание, - загадочно ответил он и пошел дальше.
после произошедшего, я уже совершенно забыл, где нахожусь и зачем вообще здесь появился, все казалось очень натуральным сном, будто я попросту упал в обморок на той самой кровати, где утреннее солнце падало на одеяло, пустую чашку и упаковку от печенья.
-А куда мы идем? - я не нашел ничего лучше, чем попросить объяснить мне все заного перед тем, как решить, что делать.
-Мне нужно тебе кое-что показать, - не оборачиваясь ответил старик, - полагаю, это появилось в наших краях не с проста.
Неуверенно шагнув вперед, я замер, поднял взгляд на молчаливую недостроенную башню собора. деревянные балки угрожающе смотрели в небо, словно намереваясь его пронзить, как только строение достигнет необходимой высоты. Бред - подумал я, здания не могут отстраиваться сами, у них нет мыслей и всего остального. но я сам не поверил своим суждениям, поскольку правая рука все еще ощущала неровность темного камня, а вголове всплывали образы сразу двух параллельно существующих квартир. Здесь определенно есть нечто большее, чем памятник архитектуры - проговорил я у себя в голове и перевел взгляд на завершенную башню. Появись на небе солнце, я уверен, витражи заиграли бы совершенно по иному. Сейчас же они тускло смотрели на меня со своей высоты и молчаливо напоминали о произошедшем. Раньше я никогда не рассматривал архитектурные шедевры с таким интересом, может, потому что ничто ранее не смогло взвать во мне такой всплеск эмоций, что он вылился в гиганских размеров трубу красок, что все еще мелькали перед моими глазами. Самое же интересное оказалось на самом верху, в последних окнах, которые с моей точки обзора, было практически не видно. пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы округлить глаза от удивления и придержать рукой челюсь, опасаясь ее раскрытия. На витраже красовалось лицо человека, которого, казалось, я знал всю жизнь, который всегда был рядом со мной.
-Душа моя, - прошептал я.