В объятиях бессмертия

После звонка папа оказался около нас в считанные минуты. Мы прыгнули на заднее сидение машины и притихли, только папа улыбался, глядя на нас, а на нас улыбок не было.

– Спасибо, Никель, если бы не ты, то моя дочь... – он не договорил, каждый из нас понял какие слова последовали бы дальше.

– Главное, что все обошлось, – раздается голос Дориана.

– Пап, мне нужно кое-что сказать тебе, только сначала приедем домой.

– Хорошо, а почему сейчас не скажешь? – удивленно спрашивает папа.

– Потому что ты за рулем конечно же, – я натягиваю невозмутимую улыбку.

Дом встречает приятным теплом. Но я ощущаю себя деревянной, не знаю какая реакция будет у папы... Я сажусь на диван, складываю руки на коленях. Разговор сложно начинать, поэтому я тяжело вдыхаю и выдыхаю. Дориан стоит рядом, а папа недоуменно смотрит на нас. Чтобы не тянуть я начала рассказ.

Лицо папы менялось от удивления до испуга и злости. Его взгляд бегал по комнате, а кулаки то и дело сжимались. Я старалась говорить, как можно проще, кое-где смягчила правду, чтобы ему было легче переварить всю информацию. Что касается меня – очень тяжело. Сначала увидеть страшные воспоминания, а потом вещать о них – это ужасно. Сердце в груди прыгало в разные стороны, не давая мне покоя. Дориан рассказал кто он такой, но папу это не смутило, видимо подозрения на счет хранителей давно росли в нем. В конечном итоге папа упал на диван, рядом со мной. Он приобнял меня за плечи.

– У нас все будет хорошо, – его глаза краснеют, но он старательно скрывает это, уводя взгляд в сторону.

Приглядевшись, я вижу, что папа стал старше, последние события сильно повлияли на его внешность. И понять это можно, как и то, что он скрывает злобу, старается выглядеть собранным, сдержанным. Не хочет показывать настоящие чувства, чтобы не ранить меня своей грустью.

– Да, конечно, папуль, – я обнимаю его и убеждаю себя в том, что он прав.

– Дориан, значит? – хмурая улыбка отражается на лице папы. – Спасибо, что обо всем рассказал, – он встает и они жмут друг другу руки, Дориан лишь кивает, а после мы прощаемся и он уходит. А я иду спать.

– Мама, мамочка! Не уходи! – Моя ладошка сжимает ее пальцы так сильно, что, кажется, вот-вот сломаются. Нижняя губа дрожит, но я стараюсь быть сильной.

– Я скоро вернусь, солнышко. Просто ложись спать. Хорошо? – Ее рука, такая родная и теплая, касается моей щеки, стирая соленые дорожки слез. Улыбка мамы... она такая нежная, но почему-то сейчас кажется ненастоящей.

– Куда ты? Я пойду с тобой! – Я гордо выпячиваю подбородок, крепко вцепившись в ее руку.
– Мне нужно по делам.
– Но сейчас ночь! Почему ты идешь без папы?
– Потому что папе нужно отдохнуть. Давай так, – она присаживается, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Ее голос звучит мягко, но как-то чужеродно. – Ты покараулишь папу, чтобы он выспался, а утром я принесу тебе что-нибудь вкусненькое?
– Ладно, – бурчу я, все еще недовольно, но соглашаясь.

Мама гладит меня по голове, словно пытаясь успокоить не только меня, но и себя, и уходит. Я остаюсь одна. Страх, липкий и холодный, начинает окутывать меня, проникая под кожу. Сижу в темноте, впиваясь взглядом в дверь, за которой исчезла мама. Время тянется, как жевательная резинка, а ее все нет. Нет. Нет! Паника подступает к горлу, заставляя задыхаться. Что, если что-то случилось? Что, если ей нужна помощь, а я здесь... я просто сижу.

Я поворачиваюсь к папе. Он мирно сопит, даже не подозревая, что происходит. Сердце пропускает очередной удар, заставляя меня принять решение.

– Если она ушла по делам... значит, она на работе, – шепчу я, больше для себя, чем для папы, и выскальзываю из дома.
Каждая секунда на счету. Я бегу, страх не отпускает, он словно вгрызается в меня. Предчувствие беды отражается на мне: все тело дрожит, ладони липкие и холодные. До маминой работы – это место, которое родители называли "хранилищем", осталось совсем немного.

И тут я слышу. Звуки. Грубые, мужские голоса. Они словно режут воздух. Мое дыхание становится прерывистым, тревога нарастает с каждой секундой, сжимает все сильнее. Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, заставляя меня съежиться, превратиться в маленький, дрожащий комочек. Мама, мамочка, что там с тобой? Пожалуйста, выходи! Не бойся, я здесь! Выходи, и пойдем домой!
Я останавливаюсь за углом, прячась в тени. Нужно посмотреть. Если там что-то плохое...

Выглядываю. Вижу маму. Рядом с ней – два мужчины, но не могу разглядеть кто это. Она что-то говорит, но я не могу разобрать слов. Только интонация... она грязная, грубая, пропитанная какой-то злобой. Эта интонация пахнет ненавистью. Мама стоит в нескольких метрах от них. Я хочу броситься к ней, но вижу, как один из мужчин что-то кидает... Слышу лишь протяжный свист...

Она оборачивается, смотрит на меня. Ее глаза – широко распахнутые, полные испуга и удивления. Она издает хрип. Меня пронзает острый страх. Ее ранили! Сердце колотится с бешеной силой. Я хочу подбежать, обнять ее, но ноги словно приросли к земле. По коже бегут ледяные мурашки. Что, если они заметят меня? Что, если они подойдут ко мне? Что мне делать? Мне нужно забрать маму, но... они же могут и меня обидеть.

Меня трясет. Слезы льются градом, заставляя зажать рот рукой, чтобы не всхлипнуть. Мама все так же смотрит на меня. В этот момент я чувствую, как что-то важное внутри обрывается, падает и просачивается сквозь меня. Пустота.
Смотрю на маму, и вижу, как она закрывает глаза. Я сжимаю лицо руками еще сильнее, до боли. Ни звука. Мне нельзя издавать ни звука! Полиция! Нужно позвонить в полицию!

Но вдруг один из мужчин подхватывает маму. Она падает на асфальт, и он тащит ее, как грязный мешок с мусором. Вся в крови. На ее лице – только боль и горе. Вид этого выворачивает меня наизнанку. Я едва не падаю, уперевшись в стену, тихонько плачу. Почему я не побежала? Почему не остановилась?
Неожиданно веки становятся тяжелыми. Темнота. Она обволакивает меня, побеждает. Я тону в ней. Только не это! Мне нужно к маме!

Прихожу в сознание от того, что меня трясет. Слышу звук открывающейся двери. Разлепляю веки и вижу мой дом. На улице все также темнота. А я у кого-то на руках. От подступающего страха меня снова начинает тошнить, но пошевелить руками и ногами не могу, я будто заморожена. Неожиданно меня кладут в кровать. Я зажмуриваюсь, а после медленно приоткрываю один глаз и вижу высокого человека с темными волосами. Он уходит.

От осознания я подлетаю с кровати. Те эмоции, что пережила маленькая я все еще бурлят во мне. Они огненными шариками перекатываются по всему телу. Это был не сон? И не кошмар? Это было настоящее, мне все это время снилось прошлое. Поэтому мне была знакома атмосфера и...и звук летящих ножей. Я ведь давно могла догадаться, что это прошлое, давно могла догадаться кто настоящий предатель. А ведь тот темноволосый мужчина из прошлого это Дориан? Он отнес меня домой? Каждый раз этот поганый кошмар обрывался на одном и том же месте и теперь я поняла почему. Я так не хотела видеть то, что произошло с мамой, что просто блокировала себя и не давала досмотреть прошлое до конца, а ведь все могло быть иначе, досмотри я его раньше... И получается я все это время знала куда делась мама, а мне казалось, что не знаю, вот дура. Но стоит ли говорить об этом папе? Он же расстроится, что пока спал его дочка рисковала собой, а жена... Нет, решено! Этот кошмар и это прошлое останется только со мной, никто не должен переживать по этому поводу. Главное, что теперь я точно могу верить Дориану, ведь видела все своими глазами.
Утро началось с тренировки у Лиама. А после мы отправились на встречу с Эвой. Рой мыслей в голове не успокаивался уже который час. Говорить ребятам или нет? Но если скажу это может подвергнуть их жизни опасности или наоборот. Ничего не понимаю. Но так или иначе Генри и Адам знают о том, кто мои друзья. Решено, расскажу, обязательно.

Дориан

Несколько дней назад

Как я мог оставить ее одну? Ведь даже не подозревал, что за Элизабет могут следить, а главное зачем? Черт, как на зло даже не послал никого за ней, облажался.

– Караян, сверни здесь, – мы едем  по лесополосе на неблагополучной стороне в медном районе. Прошу свернуть на дорогу, что ведет глубоко в лес. На улице ночь, поэтому никто нас не заметит. Место куда везем этого смельчака повидало множество кандидатов плохого поведения.

– Помню, помню куда ехать, – он жмет газ в пол.

– Что будешь делать с ним? – голова Астата высовывается с задних сидений.

– Пока не решил, подай-ка мне камеру, хочу еще раз посмотреть, – Астат передает камеру, перед тем, как ее включить во второй раз собираюсь с мыслями.

Нужно держаться, чтобы не убить его раньше времени, потому что при первом просмотре этого видео меня еле остановили и тогда мне пришла гениальная мысль. Парни купили все что мне нужно, поэтому месть будет сладкой, даже очень.

Перед тем, как отключится она попросила меня не разбивать ей сердце. Эти слова врезались в меня. Элизабет так часто пытается показать свое безразличие, но эти серые глаза, действия и ее тело говорят об обратном, я это вижу, я это чуствую..

Интересно долго ли моя маленькая Карамелька продержится в таком духе? Постараюсь, чтобы нет.

Включаю камеру. Адреналин поднимается в крови от страха в ее глазах, видно, что она дрожит. Рефлекторно сжимаю челюсть, когда она начинает плакать на камеру. А вот за то, что он чуть не отколотил ей пальцы... Ему конец. Вижу, как эта мразь тянется к своим штанам, пока она лежит.

– Останови, – без вопросов Караян останавливает машину.

Я выхожу и иду к багажнику. Этот придурок лежит в отключке, ну ничего... Хватаю его за шкирку и выкидываю на землю. В голове всплывают кадры ее слез, страха и дрожи.

– Тварь, – пинаю его в живот. Слышу хриплый кашель. Сажусь на корточки и начинаю рвать веревку на нем. – Как тебя зовут, голубчик?

– Иди к черту, – плюет мне под ноги.

Ловким движением я поднимаю тушу на ноги и бью в морду правой рукой. Его голова резко дергается назад. Второй, третий, четвертый удар, подключаю ноги. Пинаю его, что есть силы. Ни одно ничтожество в этом мире не посмеет тронуть мое.

– Говори, кто тебя послал, – облокачиваю эту вафлю на машину. Замечаю, что останутся разводы от крови, ну ничего. Не впервой.

– Я тебе ничего не скажу, – тогда я подхожу к задней двери машины, открываю ее и беру биту. Сейчас сладкий заговорит. Резким движением руки бью ему по голени, колени сгибаются – падает.

– Вставай, мне неинтересно бить тебя, когда ты валяешься, как тряпка. Штаны свои снимай, сейчас же! – рычу я и сажусь на корточки рядом с ним. – Ты спросил любит ли она леденцы, спроси у меня, – хватаю его за шею, притягивая к себе. Смотрю ему в глаза, а там небывалый страх, мои зубы скрепят от напряжения. Злость скапливается в каждой мышце тела. Он молчит. – Я сказал спроси у меня, тварь, – медленно проговариваю, сжимая его шею сильнее, а затем поднимаю тело и бью с колена в живот. Воздух с его легких вырывается мне прямо в лицо.

– Хотя бы зубы чистил, свинья, – бросаю его на землю. Поворачиваюсь к машине, ребята смотрят не отводя взгляда. – Снимай штаны, – глажу битой по ноге.

– Нет, – скулит он. Ну на нет и суда нет. – Астат, принеси канистру с бензином, – довольная улыбка появляется у меня на лице, когда вижу испуганную, кровавую морду.

– Н-не надо, – его голос трясется, как и все тело, он старательно быстро снимает штаны.

– Отли-и-ично, а теперь иди к тому дереву, – указываю битой на ближайшее дерево. – Вставай спиной к нему.

– З-зачем? – это существо до сих пор не понимает, кто сейчас диктует правила?

– Кто меньше знает – тот крепче спит. А ты любишь леденцы? – поднимаю его на ноги и тащу к дереву.

– Н-не люблю, – хрипло отвечает он. А жаль, очень жаль.

– Караян, Астат возьмите все, что лежит на заднем сидении и принесите сюда, – снова поворачиваюсь к нашему гостю. – А ты знаешь, что в этом лесу живут вороны и есть еще интересный факт, – делаю паузу, вальяжно, расхаживая около него. – Если ворон попробует человеченку, то запомнит этот вкус навсегда и захочет еще, – улыбаюсь, потому что страх, который сочится с каждой поры этого сосунка веселит меня.

– Ч-что это значит? – заплаканный голос "этого" раздражает меня. Он смотрит по сторонам, наверное, думает, что ему помогут, что ж, снова жаль. Нет.

– А это значит, сладенький, что если ты сейчас не говоришь мне кто тебя послал, то-о-о, – отвлекаюсь на то, чтобы удобно приставить эту тушу к дереву. – Тебе конец. Так что, скажешь? – ухмыляясь, склоняю голову набок.

– Я-я не могу, – слеза одна за другой скатывается по страшному лицу к подбородку, смешиваясь с кровью.

– Плохо, – хмыкаю. – А его телефон кто-нибудь взял? – кричу в сторону парней.

– Он его растоптал, – доносится голос Караяна. М-да, ну ничего, знаю, как минимум, что он общался с женщиной по телефону. Уже дополнительная информация.

– Вот, – парни вываливают кучу леденцов, веревок и свежее мясо с кровью, чтобы привлечь кого нужно.

Спустя несколько мгновений наш дружок привязан к дереву. Зажигалкой немного растапливаю леденец и клею на сладенького в прямом смысле парня. От жара тела леденцы начинают таять еще быстрее. Струйки сладкой жижи текут по его телу. В зоне паха мы добавили хорошенькое количество "продуктов", чтоб следил за своим помойным языком. Мы с Караяном и Астатом привязываем мясо на веревки, а затем к сладенькому. Когда дело закончено я завязываю ему рот, а после приклеиваю еще один леденец прямо на лоб. Теперь он готов дожидаться птичек.

– Хорошая работа, – смеется Караян.

Отходим к машине, чтобы запечатлеть в памяти момент мести. Мы втроем часто привозим сюда мудаков, что причиняют вред невинным людям. Здесь они получают по заслугам, а нам за это платят. Так, что считай благим делом занимаемся. В голове всплывает кадр ран и ссадин, что Карамелька получила из-за него. Злость снова бьет ключом где-то глубоко внутри меня. Подбегаю к нему и бью в морду, что есть силы, слышу характерный звук сломанного носа, тряпка на его рту багровеет, ну и отлично. Второй раз бью ему в другую сторону лица, третий и четвертый чередуются. Хух, стало чуть легче.

– Так будем с каждым, кто такой, как ты. И лучше бы те, кто стоят за тобой знали это, но ты похоронил их сегодня и причем заживо, – сквозь зубы шепчу ему на ухо, ах да, я не такая мразь, как ты. Держи, – бросаю нож около его ног. – Сможешь достать освободишься и выживаешь, а если нет, то мне не будет тебя жаль, – он начинает брыкаться, плакать навзрыд, получает еще раз по голове.

– А теперь поехали! – кричу в сторону машины. – Слабак уже вырубился, – хмыкаю и направляюсь к парням.

Через время уже едем обратно, кулаки слегка ноют, но мне даже приятно.

– Жаль, что мы не приняли участие, – Астат обиженно складывает руки на груди.

– В следующий раз вместе будем, думаю вы понимаете почему сегодня я один, – многозначительный взгляд дает им все понять. Но вместе с этим машина заливается смехом.

– Ох уж эта любо-о-овь, – Астат складывает пальцы в форму сердца, а Караян его поддерживает.

– Кретины, – не удержавшись приглушенно смеюсь. Хлопаю по плечу одного, другого не стал, за рулем ведь.

Элизабет

С Эвой мы встретились около входа в то место, где мы были с... Дорианом? То самое, где бар похож на эльфийский и сакура посередине зала. Хоть убей, сложно привыкнуть к тому, что сначала он Никель, потом Дориан, а завтра бабой Зиной окажется. Ну ладно, привыкну, деваться некуда. Как и ожидалось Эва лучисто улыбнулась и чуть не взвизгнула от красоты этого места, а после мы с Лиамом устроили ей фотосет для ее соцсетей.

Спустя продолжительное время мы все-таки уселись за стол и сделали заказ. Что говорить о реакции Лиама на это место? Да, ничего. Ему главное набить живот и облокотиться на мягкие диванчики. Это все очень хорошо и я рада повеселиться после того, что произошло, но не могу. Мне нужно рассказать им, они должны знать с кем мы имеем дело. Я вот думаю, а если бы я не рассказала ребятам в целом о даре и тд. Были бы они в безопасности? И быстро нахожу ответ на свой же вопрос. Конечно, нет. Их бы нашли и все равно использовали, как рычаг воздействия на меня, в случае чего. На этот вопрос накладывается другой. Как мне вести себя с хранителями, хотя стоп. Какие они хранители? Они воры. Черт, как мне сдерживаться и как потихоньку убрать оттуда папу? Хотя он редко там, но все же... Но и с другой стороны, мне ведь пришло видение о способе "убить" Дориана, значит я им так уж сильно не нужна, следовательно и звать меня будут реже? Так много вопросов и так мало ответов. Нужно поговорить об этом с Дорианом и причем в ближайшее время, как раз обсудим план.

– Земля призывает Элизабет, прием-прием! – Эва щелкает пальцами возле моего лица и только тогда я прихожу в себя. Надо же так задуматься, чтобы выпасть из реальности.

– Я тут, – растерянно смеюсь. – Задумалась просто.

– Рассказывай, – убийственно смотрит Лиам. – Я еще на тренировке заметил, что ты сама не своя, понимаю, что еще присутствует шок после того... Но тут что-то другое.

– Вот-вот, я тоже вижу, – да и они ведь правы, мне есть что сказать, но как же это все сложно.

Я глубоко вздыхаю, наклоняюсь к ним поближе и говорю о том, что должна кое-что рассказать, а после продолжаю рассказ.

Если папа отреагировал сдержанно, то ребята... Пару раз Эва прокричала объемное "ЧТО?", а Лиам также пару раз прокричал трехэтажные маты. Точно несколько раз подпрыгивали с мест, а закончилось все:

– Мы поедем с тобой к Дориану и будет вместе продумывать план по уничтожению этих... – пару секунд Эва пыхтит, стараясь придумать, подходящее обзывательство, потом резко затягивается молочным коктейлем, который недавно принесли. – Придурков, им конец! – она насупливается, недовольно поджимая губы.

– Но, – хотела было продолжить я.

– Никаких "но", наша блондинка права, мы не оставим тебя, – он кидает грозный взгляд в сторону двери. Клянусь, он и сейчас готов бежать в хранилище и размазывать их рожи об стенки.

– Нет, – печально вздыхаю я. – Я рассказала все вам, чтобы вы были в безопасности, хотя бы от того, что знаете о ситуации, – грустная улыбка немного улучшает вид моего растерянного лица, кидаю искренний взгляд на друзей. – Я понимаю ваше желание помочь, да и сама бы так поступила, но не хочу подвергать вас опасности, – в ход идет тяжелая артиллерия аргументов. – Эва, тебе нужно учиться и развивать свои навыки стилиста, тебя ждет большое будущее. Что будет, если ты начнешь подвергать себя опасности? – вижу, как она потупляет взгляд, задело, отлично. Перевожу свой взор на хмурящегося друга. – Лиам, у тебя мама и брат, они твоя семья и не смогут без тебя в случае чего, понимаешь? А Эмили?

– Но вы тоже моя семья, – он мрачнеет, ведь я действительно права. Не могу видеть их грустными, но сердце радуется от того, что хоть немного, но защитила их предупреждением.

– Это правда, – грустная улыбка снова накрывает меня. – Знаете, давайте так, если мне нужна будет ваша помощь, то я обращусь к вам и тогда это равносильно тому, что вы будете рядом в опасные моменты. Ведь помогаете же, значит состоите в деле. Хорошо? – я смотрю на них с надеждой, но точно знаю, что не буду просить их о помощи.

– Ладно, тогда ладно, – обиженно бурчит подруга, Лиам лишь кивает, а я сразу вспоминаю Дориана, он тоже постоянно кивает.

В том письме о встрече, которое прислал мне Дориан перед тем, как рассказал обо всем, внизу был написан его номер. Я записала его цифры и теперь свободно могла даже созваниваться с голубоглазым. Вспомнив, об этом я написала ему сообщение о том, что нужно встретиться – попросила приехать ко мне домой, чтобы не встречаться снова в парке или еще где-то. Дома удобнее и безопаснее. В секунду мне прилетел положительный ответ. Договорились увидеться на пороге моего дома через полтора часа.

Еще немного посидев с ребятами, мы разошлись в разные стороны. Они предложили меня провести, но я отказалась. Прошлая ситуация до сих пор не отпустила. В одиночестве чувствую небольшой приступ тревоги. Но я должна его побороть, поэтому и шагаю домой одна, но все равно кручу головой в разные стороны, в поисках опасных машин или людей. В голове появляется мысль: "нужно забыть, просто забыть". А за ней...

Я стою посередине темного помещения, которое освещают лишь несколько ламп. Вокруг стеллажи с книгами из темного дуба. Черные стены и потолок. Окон нет от слова "совсем". Около меня стоит стол с картами и разными фигурками. Рядом Дориан и его друзья. Они о чем-то говорят, но я будто не слышу. Чувствую гнев и обиду. Снова смотрю по сторонам. Около стеллажей располагаются несколько кресел и диван. Также в стене имеется дверь. "Интересно, что там?"

– Элизабет, все хорошо? – Дориан с непониманием смотрит мне в глаза.

– Все супер, – чуть ли не по слогам произношу я. Он хмурится, виднеется складка между бровями. Бессмертный тихо вздыхает, кладет руки мне на плечи и улыбается.

– Карамелька, если тебе есть, что сказать мне, то говори, – его голос, словно мед ласкает мои уши. Хочется рассказать абсолютно все. Но я же выдаю:

– Я тебе уже сказала, со мной все хо-ро-шо, – проговариваю чуть ли не скрепя зубами и сбрасываю его руки?

От видения меня отвлекают. Черт, ненавижу это! Зачем так делать и все обламывать мне? Кто это? Открываю глаза и вижу...Дориана? Хочется засмеяться, как говорится легок на помине.

– Видение пришло? Ты чего стоишь, как вкопанная посреди дороги? – я молча оглядываюсь и вижу себя и вправду там, где сказал Дориан. Прямиком на проезжей части, а сзади меня стоит машина моего спасителя. Странно, но наверное мне лучше сидеть, когда приходит видение. Мало ли...

– Ага, пришло, а ты ко мне уже едешь? – в тумане спрашиваю я.

– Да, подбросить? – смеется он, убирая выбившуюся прядь моих волос за ухо. Снова улавливаю его аромат. Ноги подкашиваются, как же мне хочется рухнуть в его объятия.. Так, стоп. Приходим в себя, Элизабет. Сейчас не до этого приятного чувства где-то глубоко в сердце.

– Было бы хорошо, – киваю.

Мы трогаемся с места и я вспоминаю о видении. Нас было четверо и карта на столе. А еще они что-то обсуждали. Может план? Других вариантов нет, не залезли же мы в чужой дом? Хотя, могли, очень даже могли. К примеру, если в доме Генри есть какие-то подсказки, которые нам помогут в будущем, то могли. И почему я разговаривала с Дорианом, так злобно? Это потом выясниться, перебиваю саму себя же. Видение вроде не несет опасности, кроме того, что меня легко могла сбить машина, прямо, как кеглю  шар для боулинга.

– Что видела? – из раздумий меня вырывает мужской голос. А может просто спросить у него, что это за место, нежели гадать?

Так я и сделала, но только не рассказала о том, как говорила с ним, почему-то не захотелось это рассказывать.

– Это наша база. Я про то место, что фигурирует у тебя в видении, – он глушит машину, поскольку мы приехали к дому. – Скоро я тебя туда отвезу, там мы и разработаем план. Это место секретное, никто не знает о его местонахождении. Лишних ушей не будет.

– Хорошо и спасибо за то, что давным давно отнес меня маленькую домой, – лицо Дориана вытянулось, в глазах появились искорки недоумения. Ну да, вот такая вот я девушка, непредсказуемая.

– Пожалуйста, так поступил бы любой, – он с добротой в глазах смотрит на меня. Вспомнив слова о лишних ушах в голове всплывает образ Рея. Он ведь наш сосед, а если увидит Дориана?!

– Стой,– командую я, когда он начинает открывать дверь, чтобы выйти.

– Что такое? Хочешь просидеть весь вечер в машине?

– А если Рей тебя увидит? Он же знает как ты выглядишь, – от волнения я смотрю на него глазами по пять копеек.

– Не знает, – усмехается Дориан.

– Но как?

– У меня много связей, Карамелька, – он пододвигается ближе, притягивая меня двумя пальцами за подбородок к себе. – Однажды я нашел человека, что помог стереть мой внешний вид с головы Генри и Адама. А что касается Рея, так в день битвы на мне была маска, – шепотом произносит Дориан. – А если они снова меня увидят, то как только я исчезну с поля зрения сразу же забудут мой внешний облик.

– Так вот почему они не разу не рассказывали мне о твоей внешности, – резко осознаю я. – А если им покажут твое фото, – не успокаиваюсь.

– Они будут видеть лишь пятно, – улыбается он. – Та женщина, что помогла мне, очень постаралась, но к сожалению умерла и теперь никто не сможет снять с Генри и Адама запрет на распознание меня.

– Хух, это отлично, – шумно выдыхаю.

– А что, переживаешь за мою шкурку? – притягивает ближе, да так, что забываю, как дышать. Внизу живота становится все горячее. Ну что он сейчас делает?!

– Нет, – отвечаю я без объяснений и выпрыгиваю из машины. Не дамся ему так просто, пусть добивается. Хмыкаю про себя.

– Нахалка, – подбегает он. – Я хотел открыть тебе дверь, вообще-то.

– В следующий раз, – смеюсь, а щеки все краснеют от каждой его выходки.

Папа все еще на работе, поэтому мы поднимаемся ко мне в комнату. Дориан без всякого стеснения бродит по моей, повторюсь МОЕЙ комнате! Слежу за ним гневным взглядом. Ты посмотри на этого голубоглазого, теперь к книжному стеллажу подошел.

– А ты знаешь, что это неприлично, – складываю руки на груди.

– Неприлично было бы, если бы я повалил тебя сейчас на кровать, – нет, я начинаю закипать, а он? Ухмыляется стоит и достает книгу.

– Чего?

– Шучу, шучу, – смеется он, а я стою и не знаю куда себя деть. Повалить на кровать? Не знаю против я или нет, нужно подумать. Тщательно! Особенно после таких выкидонов. – Повалю только если сама попросишь, Карамелька, – теперь он полностью поворачивается лицом ко мне, кошачья улыбка сражает меня. Чувствую, что щеки пылают огнем. НО, не на ту напал.

– Не хочу, поэтому оставь свои мысли при себе, – подхожу, вырываю книгу и ставлю обратно. Дориан обхватывает мое запястье рукой, притягивая за талию к себе. Его лицо так близко. Неприлично близко. Ладно, сдаюсь, хочу. Очень хочу...

– Это сейчас была сказка о красавице и чудовище? – его глаза ехидно поблескивают, а я лишь открываю рот, словно рыба или немая. Нет, нужно спасаться, иначе его запах и шутки сведут меня с ума.

– Завидуешь? – ловко уворачиваюсь от него и отступаю на пару шагов, а затем не сдерживаюсь и улыбаюсь. Мне подумалось, что он так удачно вытянул эту книгу. Ведь эта история чем-то похожа на нашу? Мне говорили, что он чудовище, а это не так. Но зато я всегда красавица.

– Ладно, хитрая моя, – он присаживается на кровать. – О чем ты хотела поговорить? – его взгляд становится серьезным, он словно чувствует, что тема будет не из легких.

– Да, есть кое-что, что нам нужно обсудить, – киваю  и сажусь на противоположную сторону кровати. – Как мне вести себя в хранилище? Я точно знаю, что мне будет очень сложно держать себя в руках, а еще нужно сделать так, чтобы папа там появлялся меньше. А еще я рассказала своим друзьям обо всем, надеюсь ты не против, что раскрыла твою личность? Просто мне важна их безопасность, а... – хотела было продолжить тараторить, но меня перебили.

– Конечно, я не против. Если ты им доверяешь, значит и я им всецело верю, – уголки его губ приподнялись. – А на счет хранилища – ты выполнила суть своей задачи, значит будешь там редко, но держать себя в узде нужно будет постараться, – снова пауза, а я успеваю подумать, что правильно мыслила. В теории моя необходимость в нахождении рядом с ними с некоторых пор отпала.

– Я буду стараться, но что делать, если бесить начнут?

– Тебе нужно быть с ними такой же, какой была до того, как узнала правду. Если начнут бесить, то просто уходи и выплескивай эмоции там, где их никто не увидит. Мы постараемся быстро осуществить план, поэтому тебе недолго придется видеться с ними, – нежный взгляд скользит по моему лицу. – Здесь нет никакого секрета, нужно просто стараться быть такой же, какой была всегда. Переступать через себя, даже если очень не хочется, но играть эту роль и причем на отлично.

– Хорошо, – улыбаюсь в ответ. Дориан прав, я должна выполнить свою часть работы, во имя моей мамы и всех тех, кто пострадал от рук этих ублюдков. – А что насчет папы?

– У него станет намного больше работы. Физически не сможет посещать хранилище, – азарт так и сочится с его глаз.

– А? Ты в этом поможешь, я правильно понимаю?

– Верно, – кивает тот. – Кстати, Карамелька, – он поднимается с кровати и подходит ко мне, присаживаясь на пол, около моих ног.

– Целовать ноги не дам, – ну не одному же ему так шутить?

– Почему? – почему? Серьезно?

– Ну вот так, – я стараюсь улыбнуться, поваленная от такого ответа. Хоть чуточку бы смутился, даже обидно как-то.

– Смотри, – из кармана он вытягивает черную ниточку с круглой железной висюлькой. – Это маячок, я надену его тебе на ногу. Хочу быть в курсе твоего местонахождения, так сказать мера безопасности для девушки, что любит искать приключения на одно место, – без спроса он берет мою лодыжку и закрепляет маячок. Я не против, так даже спокойнее. И про приключения правда, не дать – не взять.

– Спасибо, мне так спокойнее, – протягиваю руку и глажу его по голове. Я не хотела этого делать, оно как-то само...

Я спросила о том, как он разобрался с тем типом. Мне поведали долгий рассказ, но без подробностей расправы, я не хотела слушать, что конкретно, они делали с ним. Но результат каков? Да таков, что его скорее всего сожрали птицы. В тот момент я вылупила на него глаза, ведь разве можно так бесчеловечно? Но вспомнила о том, что он хотел сделать со мной и жалость отпустила.

Также Дориан сказал, что у них работа такая. Он с друзьями идет и защищают мирных людей от сброда, что травит чужие жизни. Робин Гуд, что сказать, он самый. Только, пожалуй, Дориан Гуд? Я хотела еще узнать об их работе, но голубоглазый ответил, что в подробностях расскажут все вместе и чуть позже.

Как оказалось тот кретин и слова о своих союзниках не произнес, что расстроило. Но ничего, мы узнаем кто это был, обязательно. Точно знаю, что это девушка. Осталось раскрыть ее личность. Интересно, знает ли она, что ее шестерку, скорее всего, разорвали заживо? Хотелось бы, чтобы знала и не сунулась больше ко мне, никогда. Но рано или поздно она найдется, поэтому мне немного спокойнее, а с такой защитой, как Дориан еще проще. Мама была права, когда о нем предупреждала. Это я о ее словах, где она говорит, что появится человек, которому стоит верить и я ему верю, на сто процентов. Мне хотелось обсудить с ним план, но этим тоже мы займемся позже, когда будем на базе Дориана. Договорились, что поедем туда скоро, но конкретное время и день он не назвал. А после тяжелых разговоров мы решили погрузиться во что-то спокойное, поэтому обсуждали все-все на свете. И я узнала, что Дориан очень любит клубнику, прям нереально. Тогда я хочу стать клубникой, очень хочу.

Спасибо за то, что прочитали данную главу! Я бы хотела попросить Вас оставить звезду, если все понравилось. Мне это поможет в продвижении книги❤️ Если не сложно, пожалуйста, оцените моё творчество комментарием)