В объятиях бессмертия

Пробудилась я слегка расстроенной. И дело не в том, что настроение плохое или встала не с той ноги. Нет. Мне не приснилось будущее ни в этот раз, ни в прошлый. Не понимаю в чем причина, видимо сон-будущее и правда, приходит лишь по собственному желанию. Значит я буду ждать, насколько бы сильно ненавидела ожидание чего-либо.

Чтобы избавиться от назойливых мыслей трясу головой и поворачиваюсь в сторону подруги, та все еще спит. Смотрю на время и понимаю. 11:30 – проспали все что можно и нельзя, нужно бежать на пары.

– Эй-й, сонное царство, вставай, – я вяло потряхиваю Эву за плечо.

– М-м-м? – разлепив один глаз, блондинка злобно смотрит на меня. – Что такое?

– Мы проспали, мне пора в колледж, ты идешь?

– Не, сегодня я отдыхаю, – мямлит она и с ярким, как огонь удовольствием на лице переворачивается на другой бок. Завидую.

– Хах, ладно, тогда я пошла собираться, а ты спи, – оставляю попытки разбудить подругу-сову и бреду в ванну, а затем в гардероб.

Недавно ко мне приехал долгожданный заказ – карамельные духи. Поэтому я жадно надушилась ими перед выходом. Мне нравятся сладкие запахи, а особенно духи. Они кажутся слегка романтичными и притягательными.

Папа любезно согласился подвезти меня, чему я была невероятно рада. Я опоздала на пару математики, поэтому решила переждать ее на лавочке, во внутреннем дворе, потому что не хочу отчитываться перед Генри.

Сегодня снова будем работать в хранилище. Интересно, что же я смогу увидеть в этот раз? Но для себя я точно поняла – увижу что-то не очень приятное, не говорю об этом, если только это не катастрофа. Решила я так в силу того, что не хочу видеть лишний раз расстроенные взгляды, буду передавать суть, но не картину, чтобы они могли решить проблему, которая возникнет в будущем. И все же, мне нужно постараться увидеть тот самый, недостающий ингредиент, учитывая прошлое видение – Дориан может начать в любой момент. И кстати о прошлом видении. Завтра иду на бокс или самооборону на месте решим, что мне больше подходит.

– Приве-е-ет, как доехали вчера? – Люси останавливается около меня и улыбается во весь рот.

– Отлично, а ты куда пропала? – поднимаюсь с лавочки, чтобы быть на одном уровне с ней.

– Никель тебе не сказал? – брюнетка выпучивает глаза, надувая губы. А мне стало мерзко, какая же игра, ужас. Столько пафоса. И к чему?

– Сказал, что ты просто ушла, – хмыкаю я. Захотелось закатить глаза. Лицо Люси тускнеет с каждой секундой.

– М-м, понятненько. Он вызвал мне такси до дома, потому что я слегка переборщила с алкоголем и Никель решил позаботиться обо мне, – улыбчиво щебечет она, жадно смотря мне в глаза, словно ищет реакцию на сказанные ею слова. На моем лице нет никаких эмоций, ну кроме усмешки.

– Тогда тебе стоит закодироваться, чтобы не перебарщивать, – саркастическая улыбка застывает на моих губах.

– Всего хорошего тебе, – Люси пропускает мой подкол мимо ушей.

Ее губы дергаются в слабой ухмылке, а в глазах зарождается злоба. Я замечаю, как на долю секунды она сжимает кулаки. Пф, еще бы ножкой топнула для пущего эффекта.

– И тебе, – мое лицо сияет.

Как же приятно видеть, что вот такого рода мадам чувствует себя неловко. Она развернулась, махнула гривой и ушла, виляя бедрами.

Не помню в какой момент добрая Люси сменилась на это. Та мне была приятна, а нынешняя вызывает исключительно агрессию.

Неожиданно к моей шее слегка, почти невесомо прикасаются чьи-то губы и нос?

– Волшебный запах, дашь мне попрыскаться этими духами? – Никель вдыхает аромат духов прям с моей шеи.

Из-за его прикосновений я немного вздрагиваю. Тело будто пронизывает разрядом маленьких искорок тока.

– В следующий раз принесу, нахал, – резко поворачиваюсь и вижу перед собой наклонившегося Никеля.

На его лице удовольствие. Теперь мои руки упираются в его грудь. Чтобы избавиться от неловкого момента решаюсь обратно сесть на лавочку.

– И почему же я нахал? – он садится на корточки около моих колен. Поднимает голову и с еле заметной ухмылкой, как обычно смотрит в глаза.

– Ты знал, что неприлично нюхать людей без их разрешения? – я хмурюсь, складывая руки на груди.

А у самой мысли лишь о губах, что пару мгновений назад прикасались к нежной коже.

– Хм, в этом есть доля правды, – он задумывается, а затем кладет руки мне на колени, попутно сжимая их.

– Тогда я нахал, а ты-ы-ы, – снова лукавый взгляд. – Настоящая Карамелька.

– Карамелька?

– Тебе подходит этот запах, – он пожимает плечами.

Я удивляюсь такому прозвищу. Поскольку не ожидала его. Да, мне нравится карамель, но все же...

– Ты сегодня свободна? Я бы хотел пригласить тебя куда-нибудь, – он встает, все также упираясь в мои колени. Не знаю, заметил ли он, что от его прикосновений их потряхивает, как и меня в целом...

– Нет, – я лукаво улыбаюсь, глядя на него. Встаю и подхожу ближе на трясущихся ногах на секундочку, кладу руки на плечи. – Так вышло, что сегодня очень занята, – На слове "очень" я ставлю акцент.

– Жаль, – печально произносит он. – Надеюсь, ты не собираешься меня избегать?

– А ты боишься этого?

– Больше всего на свете, Карамелька, – Никель смотрит на меня с нежностью, она такая... приятная.

Он убирает прядь моих волос за ухо. Я сглатываю, завороженно глядя на него. Что-то в нем меня притягивает, словно магнитом. Ощущение себя рядом с ним?

– Я буду знать, – шепотом отвечаю.

***

Следующую пару я не замечаю. Она интересная. Мы разбираем разную литературу. Пишем аннотации к прочитанному. Обсуждаем произведения и рассуждаем об их теме и смысле. Лиам не очень любит эту пару, поэтому зачастую зевает.

– Тебя провести сегодня? Я переживаю, – он тревожится и его лицо мрачнеет, но лишь слегка.

Со стороны бы никто не заметил изменений в нем. Но я с ним дружу почти всю жизнь и точно знаю, что его выдает. Брови немного хмурятся, взгляд гуляет и напрягаются плечи. И если в обычном состоянии он ярко жестикулирует руками, то в нервном – вообще не двигает ими, но это касается жестикуляции, а не банальным действий по типу: взять стакан.

– Ведь ты сейчас слабая и не сможешь за себя, – а вот за эти слова ему прилетает локтем в бок.

– Я не слабачка и вообще-то, к твоему сведению быстро бегаю, – хотелось еще добавить: "Выкусил?".

– Ладно-ладно, но я серьезно.

– Хранители запрещают, поэтому нет.

– Твой отец знает о видении?

– Нет, – я останавливаюсь. – И не должен, – серьезно смотрю на друга. Стараюсь всем видом показать, что при папе ни слова о будущем. – Если он узнает, то запрет меня дома, – мне жутко стыдно за то, что придется врать папе. Но сказать ему об этом сейчас не могу. Распереживается и мало ли, что случится, он у меня один...

– Хорошо, понял. Тогда завтра жду у себя.

– Конечно, – я отворачиваюсь на секунду в другую сторону, как слышу грохот.

– Черт, – Лиам стоит в томатном соке, а около него растерянная Люси. Она бросается на него, стараясь вытереть следы напитка.

– Боже, прости, умоляю, – на моих глазах она "вытирает" сок, лапая друга то за пресс, то за грудь.

– Думаю я смогу сам, – он хватает ее за руку и сердито смотрит в глаза. – Спасибо, – нужно было видеть раздраженное лицо Лиама и расстроенную физиономию брюнетки.

Теперь наш путь идет не к выходу из колледжа, а к раковине, чтобы отмыть красное пятно на одежде друга.

– Моя любимая футболка, ну как так-то, – он активно застирывает пятно руками, ругаясь себе под нос.

– Она либо слепая, либо дуру из себя строит, – не выдерживаю.

Облокачиваюсь об дверной косяк и смотрю на Лиама.

– Я знаю, Элиза, – друг поворачивает голову в мою сторону. – Так делают все, кто хотят привлечь внимание, – поведав истину, он полностью оборачивается ко мне.

– Но я никогда так не делала, что за странные способы? – мои брови взлетают к небесам.

– Ты и с парнем толком никогда не общалась и тем более, – тяжелый вздох. – Тебе ведь никто не нравился.

– Ну в начальной школе был мальчик, – я призадумываюсь. Не помню его имени и пожалуй внешнего вида, но точно знаю, что кто-то мне нравился.

– Ага и сколько это продлилось, – Лиам смеется, ополаскивая руки от мыла. – Один день?

– Эй, я не помню сколько дней, но это ведь было. А то ты пытаешься сделать из меня не такую как все, – на моем лице ясно вырисовывается отвращение. Не люблю таких.

– Заметь, не я это сказал.

– Ах ты-ы, – я брызгаю в него водой. И получаю то же самое в ответ.

– Между вами с Люси явно что-то стоит, – нотки смеха в его голосе испаряются, уступая место серьезности. – Мой тебе совет, не реагируй на эти ее выходки, – Лиам говорит, словно преподаватель, поднимая палец вверх. – А то будешь злиться и морщины появятся.

– Ц, – я закатываю глаза. – По возможности не буду на нее реагировать.

Не реагировать, конечно, разумный способ и был бы лучшим из всех, что есть. НО. Я не смогу отказаться от одной простой вещи – видеть ее недовольное лицо после моих ответов на ее бредни!

– Вот и отлично, а сейчас мне нужно бежать. Меня ждут, – он весело закусывает нижнюю губу. Глаза не то, что блестят, они сияют.

– Ну ты и сердцеед, – невольная улыбка озаряет мое лицо.

– Вообще-то я буду видеться с этой девушкой уже в третий раз, – гордо, подняв подбородок произносит друг.

– Что? – я притрагиваюсь к его лбу. – Температуры вроде нет, не понимаю, – изображаю потерянный вид.

– Не смешно, она классная и очень даже милая, надеюсь ты понимаешь в каком плане, – Лиам склоняет голову набок.

– Не хочу знать подробности, – яростно отнекиваюсь руками. – Но я очень рада, что у тебя кто-то появился.

– Ее зовут Эмили.

– Надеюсь она такая же красивая, как и ее имя.

– Так и есть, – он словно хвастается. Как-нибудь нужно позанкомиться с ней.

***

Я открываю входную дверь. И встречает меня призрачная пустота. Мне казалось, что сегодня снова все приедут и встретят меня. Но пока никого не видно и не слышно. Я прохожу в библиотеку – пусто, на кухню там тоже пусто. Иду к кабинету Генри. Стучу и слышу разрешение на вход.

– Здравствуй, Элизабет, – препод, сидя за столом рассматривает. – Сегодня мы начнем вдвоем.

– А где остальные? – удивленно спрашиваю.

– Твой отец и Адам задержатся, – киваю. – Ты достаточно отдохнула? – подаю повторный знак согласия.

– Тогда начнем.

Генри поднимается с места и садится на диванчик. Я подсаживаюсь рядом. Рефлекторно произвожу все нужные действия. У меня получается мгновенно. Губы не выдерживают и растягиваются в довольной улыбке.

Я нахожусь в золотистого цвета зале. Смотрю вперед – стелется плитка, а по ее бокам высокие серые колонны, с каждой стороны по три. В конце зала стол из эпоксидной смолы, а внутри него... Кости, похожие на руки. "Что за черт?" Я озираюсь по сторонам. Около колонн находятся каменные столбцы квадратной формы, наверное, метр в высоту. От неожиданности прикрываю рот. Не верю своим глазам, это ведь священные артефакты. Я восхищенно выдыхаю, а в голове лишь одна мысль: "Они такие же красивые, как их и описывали". Внезапные, приближающиеся шаги заставляют меня запаниковать. Дыхание учащается. Начинаю судорожно дергаться в разные стороны, не зная куда бежать. Срываюсь с места за колонну. Тело бьет мелкая дрожь.

Видение заканчивается, я сижу с закрытыми глазами. Что я там делала и кто же шел прямиком ко мне? Судя по моей реакции в видении, к артефактам я пробралась без спроса, раз спряталась. Мне нельзя рассказывать об этом Генри, ни в коем случае. Благо не успела подать вид, что пришла в себя. Мысли теряются друг в друге. Что ему сказать? Что придумать? Дыхание все такое же учащенное, а сердце бьется так сильно, что слышу его.

– Элизабет, с тобой все хорошо? – слышу, как Генри начинается елозить на месте.

Я не реагирую. Придется придумать что-то, но это что-то должно быть связано с ним. Хотя какая разница, если видение, что пришло ко мне сейчас показывает не Генри, а меня. Нужно чаще тренироваться, а то уже неловко как-то...

– Элизабет, если тебе плохо мне придется прервать нашу работу, – чувствую, что он наклонился ближе ко мне. Я медленно открываю глаза.

– Я не увидела вас, мне нужно больше практики.

– Та-а-ак, – протягивает он, ожидая дальнейшего рассказа. – Ты так тряслась и тяжело дышала, что увидела? – положив руки мне на плечи, взволнованно продолжает Генри.

– То, что я видела весьма личное, – я неловко потупляю взгляд, стараясь не смотреть на препода. Ну, а что еще можно было придумать? В голову не приходит чего-то опасного, а вот голубоглазый...

– Э-э, – препод удивленно глядя отсаживается от меня. – Не знал, что такое тоже можно увидеть, – Генри встает, поправляя брюки.

– Тогда подождем остальных и попробуем снова, – твердым тоном произношу. Препод кивает и снова направляется за свой стол.

Без понятия какое количество времени прошло, но в дверь постучали. Входит мой папа, следом за ним плетется Адам. Я поднимаюсь и порывисто обнимаю отца.

– Так, а теперь, все садитесь на один диван, – командую я, скрестив руки на груди. – Будет тесно, но как говорится, в тесноте, да не в обиде? Да? – оглядываю мужчин с улыбкой.

– Что ты задумала, дочка?

– Дайте свои руки. Я хочу попробовать увидеть видение, где вы окажетесь вместе, – эта мысль пришла ко мне спонтанно.

Вдруг подумалось, что вероятность увидеть ингредиент возрастет, если в видении покажутся все нужные люди, чем смотреть по одиночке.

– Хорошая мысль, тогда приступим? – подает спокойный голос Адам.

Они протягивают мне руки и тут возникает проблема. Ладони мужчин достаточно большие по сравнению с моей рукой. Тогда я беру руку папы ладонью вниз, кладу на часть руки Генри и также поступаю с Адамом. А после накрываю их своими ладонями. Здесь должен быть другой алгоритм действий. Нужно включить многозадачность? Так и сделаю. Прислушиваюсь к тишине, к своим мыслям. Глубоко дышу. Черт, это будет сложно. Сомнение пытается затащить в свою проклятую клетку, но мне удается сбежать. Так, папа, Генри, Адам.

ПАПА. ГЕНРИ. АДАМ. ИНГРЕДИЕНТ.

Вспышка освещает, казалось бы, все хранилище. Она сильная, словно цунами накрывает меня. Думала, что головные боли отпустили, но не тут-то было. Ощущение, что возле меня ударили в огромных размеров колокол, а следом и мне прилетело по голове. Мое лицо искажает гримаса чуть ли не ужаса. Еле удерживаюсь, чтобы не схватиться руками за больное место.

Я стою в темноте. Иду вперед, стараясь не задеть предметы, которые могут находиться рядом. Длятся минуты, а я все еще иду и что удивительно – ничего не сбиваю. Останавливаюсь. Глаза должны были привыкнуть к темноте, но ничего увидеть не получается. Воздух кажется мне сжатым, тяжелым таким. Не назвала бы его свежим. И что странно, легкий ветер прогуливается в волосах. Решаюсь походить вокруг, но пустота все также преследует.

Открываю глаза. Долго смотрю в сторону и ничего не могу понять. Я словно опустошена. Всякие эмоции пропали.

– Что такое? – растерянно спрашивает Генри.

– Там была пустота, – медленно выговариваю я. Тру виски. Что все это значит? Может быть их троих в будущем ничего не будет связывать?

– Вероятно, тебе нужно потренироваться, ведь это первый раз, когда ты намерена увидеть будущее с несколькими персонами? – отзывается наш аристократ.

– Да, это так, – задумчиво проговариваю. – Давайте еще раз. Хватаю их за руки и жмурюсь. Сплошная пустота, такое со мной впервые.

Стою на том же месте. Атмосфера не изменилась. Приближаю руки к глазам.

– Черт, даже пальцы свои не вижу, – мой голос отозывается эхом. – Здесь кто-нибудь есть? – тишина.

Ладно. Начинаю бежать. Сначала медленно, затем быстрее и вот я лечу, но картинка все та же. Вдалеке вижу белое пятно. Ну наконец-то! Несусь к нему, точь в точь стрела. Там силуэт. Человек...

– Кто ты? – ответа не следует.

Но когда я приближаюсь ближе дыхание перехватывает. Боги, мое сердце сейчас разорвется и я начну реветь.Черт, что она тут делает?!

– Мам? – я оглядываю ее. На ней белое платье. Ее лицо освещает улыбка. Она молча смотрит на меня. – Почему ты не говоришь со мной? – слышу свой голос, он дрогнул.

Слезы жадно подступают к горлу. Я осторожно прикасаюсь к ней. Теплая.

– Зачем ты нас бросила, мама, скажи мне? – смотрю на нее так жадно, как никогда не смотрела, боже, она такая красивая и очень нежная. Мамочка, моя мамочка. – Н-не молчи, прошу, – не выдержав, слезы катятся рекой. Говорю с ней сквозь зубы, словно это мне поможет. Но только обманываю себя.

– Ты так выросла, малышкой совсем помню, – ее голос мелодичный, такой приятный, а летний веселый денек. Ладонями она прикасается к моему лицу. Я кладу свои руки, поверх ее. Улыбаюсь.

– Я-я так рада. Мы очень по тебе скучаем, мам, – смотрю ей в глаза. За приятным выражением губ прячется тоска.

– Как папа? Все работает? – сквозь слезы спрашивает она.

– Да, ему плохо без тебя, слышишь? Вернись к нам. Мне сказали, что ты сбежала, – отвожу взгляд в сторону и снова возвращаю его к ней, боясь, что она растает в воздухе. Вся злость на нее испаряется.

– Я бы никогда, малышка, никогда бы вас не бросила. Вы же моя семья, – мама гладит меня по голове. Больше не хочу и не могу ждать. Я прижимаюсь к ней.

– Элизабет, послушай, – она отодвигает меня от себя, держа за плечи. – То что ты сейчас видишь, – она умолкает, будто подбирая слова. – Если кратко, то сейчас ты в месте похожем на небытие. Ты уже учишься своему дару и то что видишь сейчас – отсутствие жизни. Если ты пытаешься увидеть будущее у кого-либо, но появляешься тут, – она отводит взгляд. – То в какой-то момент у этого существа просто не будет дальнейшей жизни. Поэтому наши души смогли пересечься.

– Стой, ты душа? – тяжелый ком подскакивает к горлу. Нет, не может быть.

Что я скажу папе?

– Но ты ведь сбежала, ты жива, – я улыбаюсь. – Я знаю, что ты жива. Хочешь мы тебя найдем и ты поедешь с нами домой?

– Я мертва, малышка, но это неважно, – она улыбается, качая головой в разные стороны, но я вижу эти чертовы слезы на ее глазах. Я ВИЖУ.

– Меня ты сможешь найти здесь, – она указывает на мое сердце.

– Но я хочу видеть тебя в жизни, мам, – я плачу, навзрыд. Сажусь на пол, нос закладывает. – Мне ты живой нужна, а папа, он не сможет. Он верит, что мы найдем тебя, м-мам, – я облизываю соленые от слез губы.

– Я слежу за вами, я всегда рядом, а сейчас ты должна понять, – она оглядывается по сторонам. – Совсем скоро ты все узнаешь, подумаешь, что быть того не может, но то, что тебе расскажут, что-то невообразимое – чистая правда. Верь этому человеку.

– Скажи имя, кому мне верить? – я поднимаю красные глаза, которые сильно-сильно болят, но больше них болит мое расколотое пополам сердце.

– Тебе пора, – она крепко обнимает меня. – Передай папе, что он лучший отец и муж, я вас очень люблю, – она улыбается.

А затем тьма.

И я успеваю лишь подумать о том, что мама сказала. Если я тут, то у них нет будущего? НЕ ВЕРЮ. Мне плевать на Генри и Адама, но у папы точно есть будущее.

Я открываю глаза.

– Папа, нам пора, – я смотрю в пустоту. Меньше всего мне сейчас хочется находиться здесь.

– Но что ты увидела? – Генри удивленно поднимается с места.

– Темноту, – слышу свой безэмоциональный голос.

Моя мама, она мертва... Как я могла на нее злиться, как я могла сказать, что больше не буду тратить на нее свое время? БОЖЕ! Я не дочь, я самая настоящая дура. Неподдельная идиотка! Конечно, мама бы так не поступила с нами. Слезы снова подступают к горлу. Прости меня, мамочка, не разъяснив деталей я столько подумала о тебе.

Выбегаю из кабинета и несусь к выходу, слезы ручьем стекают по лицу. На улице темнота и дождь. Смотрю в небо:

– Прости меня за все, – шепчу и снова начинаю реветь, хочется крушить все вокруг. Протяжный крик боли вырывается из груди.

Это крик о помощи. Папа выбегает в след за мной и прижимает к себе. Упираюсь ему грудь и выплескиваю все эмоции, что были внутри меня.

– Мама мертва, я с ней говорила. Она сказала, что ты лучший муж и отец, – уже не говорю – вою, захлебываясь в слезах.

– Что? – это тихий риторический вопрос, уничтожающий внутриний мир в пепел. – Вивиан, моя милая, – я чувствую, что он смотрит в небо. Его грудь слегка подрагивает.

Слышу шмыганье носом. Дождь промочил насквозь всю одежду. Кто-то из нас это ощущает? Нет. Не знаю сколько прошло времени, но вскоре мы отправились домой и я легла на кровать с пониманием, что мои надежды канули в Лету.

Спасибо за то, что прочитали данную главу! Я бы хотела попросить Вас оставить звезду, если все понравилось. Мне это поможет в продвижении книги❤️