ВОЛЧЬИ НОЧИ

Стрелял  Боскар. Он вел себя так, будто один остался защищать весь Баарй-юрт. Бежал в одну сторону, стрелял в солдат и тут же исчезал, будто сквозь землю проваливался. Бежал в другую сторону, ложился, прятался, поджидая удобный случай, внезапно вскакивал из укрытия, стрелял и снова исчезал. И все время кружил вокруг своего хозяйства, стараясь не допустить врага к дому. Удивительно было, что ни одна пуля не попадала в него. Сам же он стрелял без промаха. И главное, ловко создавал видимость, будто с ним много людей. И врагам действительно казалось, что за каждым углом, за каждым плетнем их подстерегает засада. Они двигались по селу с большой осторожностью, пугаясь любого шороха. Боскар делал все возможное и невозможное, чтобы не подпустить врага к своему дому, но кольцо неуклонно сжималось. Вокруг пылали дома, плетни, пристройки. В воздухе стоял запах гари, дым разъедал глаза. Боскар кружился как загнанный волк. "Вот так же будет гореть и мой дом", - со страхом думал Боскар и сердце сжималось от этой мысли. Он торопливо бежал к своему дому, с разных сторон осматривал его: не загорелось ли где.  Сердился, что куда-то запропал Дятта Лерг. И хоть от собаки никакой помощи и не было, но ему хотелось, чтобы она была сейчас во дворе. Боскар в третий раз за сегодняшний вечер подошел к броневику, который с первых дней боев стоял все на одном и том же месте. Каждый раз, залезая в него, Боскар надеялся, что сообразит как им управлять. Вертел рычаги, нажимал педали, но броневик по-прежнему оставался все таким же мертвым и таинственным. Выбравшись из люка, Боскар похлопал по холодному крутому боку и покачал головой. "Ведь сколько же здесь железа зря пропадает! Сколько печек бы из него вышло!"

Над самым ухом просвистела пуля и ударилась о броневик. Боскар пригнулся и отбежал в сторону, в чей-то огород. Из темноты показались человек десять деникинцев. Опасливо озираясь по сторонам, они подошли к броневику. Сначала удивились: откуда он у ингушей? Потом обрадовались: перед ними отличная машина и надо ее использовать.

Боскар прислушивался к оживленной беседе деникинцев, понял, что они хотят увезти броневик. "Ишь ты, прыткие какие! - с завистью подумал он. - Посмотрим как у вас это выйдет!"

Боскар встал на одно колено, прицелился и дважды выстрелил. Оба раза попал в цель. Деникинцы спрятались за броневик. Начали отстреливаться, но стреляли вслепую. Им никто не отвечал. Боскар в это время был уже в саженях двадцати и лежал, затаившись как кошка, не обнаруживая себя. Выждав момент, он бесшумно перебежал дорогу и с тыла уложил еще двоих солдат. Враги, оставив убитых, побежали прочь. Подождав, пока стихнет их топот, Боскар подкрался к броневику, деловито собрал винтовки у убитых, вытащил у них патроны.

Пройдя под акациями, что росли на меже двух смыкающихся огородов, Боскар резко остановился. Вокруг вовсю огнем пылали дома, а перед ними стоял нетронутый дом муллы Атаби. Ни один снаряд, ни одна пуля, казалось, не коснулась его: просторный двор с пристройками, крыша, обитая железом, каменная ограда - все было в целости. Но удивление Боскара было вызвано не этим, а тем, что на крыше дома развевался большой флаг. Вначале Боскару показалось, что он красный. Но вглядевшись хорошенько, Боскар понял, что флаг вовсе не красный, просто на нем отражаются отсветы пламени горящих вокруг домов. Флаг был белый. Боскар хорошо понимал, что это обозначает.

Мулла Атаби был самым богатым человеком в их селе. И коров, и овец, и лошадей было полным-полно у Атаби. И земля у него была, и пастбища. До революции Атаби был в очень тесной дружбе с царской властью. Сын его, Бамат, был царским офицером. Но и после революции авторитет Атаби среди сельчан оставался особым. Никто не осмеливался не то чтобы посягнуть на его богатство, но даже сказать что-то плохое о нем или о его семье. Ведь у кого богатство, у того и власть. А мулла - это наместник Аллаха на земле. Тронуть муллу - все равно что разрушить мечеть!

С винтовками на плечах Боскар решительно вошел во двор Атаби. Где-то завозилась, заворчала собака, но лаять не стала. Ставни окон были плотно закрыты, сквозь щели кое-где проходил свет. 

- Эй, вы дома? - крикнул Боскар, нарочито шумно поднимаясь по деревянным ступеням и распахнув дверь.

Двое молодых мужчин быстро пошли ему навстречу. Это были сыновья муллы: Шапа и Гамид. Оба они учились в медресе. Узнав Боскара, недоуменно отступили. Вопросительно взглянув на отца.

Атаби в шелковой расшитой тюбетейке сидел у окна на стуле, явно кого-то поджидая. Длинный обеденный стол был богато накрыт, много мяса, чуреки, галушки в деревянных чашках, разлитый по пиалам соус. Около стояла хлопотала Маддан, сухая, неприветливая, как всегда, одетая в траур. Она бросила на Боскара пронзительный колючий взгляд и молча вышла в другую комнату. 

Зло и тревожно смотрел Атаби исподлобья на Боскара. Руки его беспрестанно перебирали четки.

- А, это ты, - Атаби сделал вид, что привстает в честь гостя. 

Дочь Атаби, красавица Шаши, выглянула из смежной комнаты и тут же отступила назад. Но Боскар успел заметить празднично украшенную прическу, и нарядное платье, так странно выглядевшие среди ночи, огня и войны.

Боскар догадался обо всем. Атаби и его семья ждали деникинцев.

Шапа и Гамид стояли. Стоял и Боскар. Никто его не приглашал сесть. 

- Разве вы не уходите? - вырвалось у Боскара совсем не то, что он думал.

Гамид скорчил презрительную рожу: в своем ли уме Боскар?

- Зачем? Куда? - недоумевающе поднял плечи Атаби. 

Он встал, огромный, широкоплечий, напоминающий почему-то большой шкаф. Сыновья были точными копиями своего отца и тоже напоминали шкафы. А вот Шаши и Бамат отличались от них. Оба тоненькие, стройные, изящные, похожие на свою умершую мать.

- Ну, чего вы добились?! - зло и грубо бросил Атаби Боскару.  - Все,что было собрано вашими отцами, дедами, прадедами, все вы сгубили. Эх, дураки вы, дураки! Это ж надо иметь в голову ума, сколько у осла.

Он прошелся по комнате, сердито перебирая четки. Боскар молчал. В душе он был полностью согласен с тем, что говорил мулла.

Атаби подошел к столу и двумя пальцами поднял из деревянной чашки галушку. 

- Наш народ меньше этой галушки. И уничтожить его ничего не стоит. Так разве можно песчинке спорить с горой? - Он бросил галушку в берха, и тот пролился на стол. - Зачем нужна эта война? Бессмысленная, глупая...

Атаби вернулся и сел на свое место. Глубоко вздохнул.

- Надо ж прислушиваться к тому, что говорят понимающие люди. - Атаби смотрел на Боскара, будто именно он и виноват во всем. - Я мулла, сын мой - полковник. И на японском фронте он бывал, и на немецком, считай, повидал весь мир. Он-то знает, что такое вооруженная армия против горстки повстанцев.  Ну, не пускали их в село три дня, и что же? Только озлобили, да и все. Теперь они жгут и рушат что попало. А сколько людей поубивали... Так кто же хочет добра своему народу: я и мои сыновья или большевики, которые втянули людей в войну?

- Я согласен... - поспешил вставить словечко Боскар. - Это они - Дудар, Шовхал, Асхаб, Шахбулат - мутят воду. Говорят: деникинская армия отберет снова землю и свободу...

- А теперь у них есть и земля - три аршина на каждого убитого, и свобода - в горах, под снегом, с детьми - тьфу на них! - Атаби в сердцах плюнул на пол. - Дали погубить село, страну. Да кто такой Дудар? Кто Шахбулат? Бродяги! Босяки! Ни рода нет у них, ни отцов, которыми можно было бы гордиться. Кто дал им право баламутить народ, толкать его к гибели? Позорят мусульманскую веру. Ведь только вдуматься: Иноверцев хоронят на ингушском кладбище! Когда это было? Аллах покарает их, всех покарает!

"Можно подумать, что ты очень печешься о народе, - со злостью подумал Босар. - Знаю я тебя, хорошо знаю! Человек умирать будет, не пожалеешь, не поможешь. Если дашь, так только под проценты. Я не забыл, как возвращал тебе в пять раз больше. А уж важен до чего! Даже сесть не приглашаешь гостя. Разве так положено у ингушей?"

- Атаби, один вопрос у меня, - смиренным голосом спросил Боскар. - Снарядом на моем дворе разнесло сарай и подвал. Погиб скот. Они, я про деникинцев, возместят мне убытки? Я не копал окопы, не торчал в них трое суток и вообще был против этой дурацкой обороны. Я ведь тоже, как и вы, всегда старался держаться в стороне от большевиков.

- Ха-ха-ха! - расхохотались сыновья.

Отец осуждающе взглянул на них. Они сразу оборвали смех.

- А эти ружья у тебя деникинские? - Мулла впился глазами в лицо Боскару.

- Эти, что ли? Эти я... - вдруг Боскар выпрямился, лицо его посуровело. - Это хоть какое-то возмещение убытков. Я ни с кем не хотел иметь дело: ни с теми, ни с этими. Я хотел только заниматься своим хозяйством. А мне нанесли убытки! И я отомщу! Отомщу не только Деникину, но даже Наполеону, если он оживет и пойдет на мое хозяйство.

- Боскар, - голос Боскара звучал сейчас мягче, - Боскар, я знаю тебя. Ты не болтаешь лишнее, не водишься с этими босяками. Я все знаю. Ты не плохо обеспечен, живешь честно. Сейчас же на нас идет большая сила. Хотя и не Наполеон. А народ наш, я повторяю снова, маленький. Мы должны поддерживать царя, царских представителей.

- Так царя же сбросили, - вырвалось недоуменно у Боскара.

Атаби поднял руку, недовольный тем, что его перебили. 

- На небе Аллах, - воздел он руки кверху. - О Аллах всемилостивейший, не дозволяй нам сойти с пути праведного.

- Он снова сурово посмотрел на Боскара. - На небе - Аллах, а на земле - царь. Так было. И так будет. Кто этого не поймет, несчастен и проклят. Наш пророк Мухаммад...

Внезапно Атаби прервал разговор: во дворе послышались голоса. - Давай иди! - грубо бросил Атаби. 

Шапа и Гамид, будто два шкафа, надвинулись на Боскара. Не успел он и слова сказать, как очутился во дворе.

- Сюда! - потянул его за рукав Гамид.

Шапа двинулся к воротам. Боскар оглянулся и увидел деникинских офицеров, входящих во двор.

- Чужих нет у нас? - спросил один.

Боскар узнал голос Бамата.

Сзади дома в каменной ограде была узенькая, обитая железом дверца. Гамид поспешно выпустил Боскара, захлопнул за ним дверцу и заскрежетал засовом. Боскар, не теряя времени, побежал к своему дому.

Еще издалека он понял, что случилось то, чего он боялся больше всего на свете. Его хозяйство горело. Горел сарай, пылала крыша дома. Во дворе суетились деникинцы. Не останавливаясь и не прячась, Боскар, как безумный, пошел прямо на них. Сердце его разрывалось. Все пропало. Огонь потушить уже невозможно.

Пламя буйно полыхало, словно гривы бегущих коней. Огонь горел жадно, торопливо, будто хотел сделать свое воровское дело как можно скорее. Услышав жалобное баранье блеянье. Боскар будто проснулся. Он увидел деникинца, который за рога тащил по двору двух его баранов. Бараны упирались, дергались, стараясь вырваться. Солдат ругался: он с трудом удерживал их. Вдруг солдат заметил впереди себя Боскара, безмолвного, как истукан, с винтовкой наизготове. Еще три винтовки устрашающе висели у него на плече. Безоружный солдат отпустил баранов и торопливо поднял руки вверх. Но Боскару он не был нужен. Зачем? Из дула винтовки вырвалось пламя. Солдат упал навзничь.

Со всех сторон к Боскару ринулись враги. Раздались выстрелы. Что-то сильно укололо Боскара в плечо. Он побежал к воротам. Увидев там солдат, бросился в сторону, в огород. Но и в огороде были деникинцы.

Боскар скинул на землю две мешавшие ему винтовки, две оставил у себя: по одной в каждой руке. Солдаты окружили его со всех сторон. Деваться было некуда. Куда он не поворачивался, отовсюду на него двигались враги. Боскар крутился на одном месте, стрелял беспрерывно. Ему удалось приблизиться к горящему дому. Сверху падали искры, головешки. Ударом приклада он выбил раму, запрыгнул в дом и упал на пол. Деникинцы остервенело стреляли в окно, но лезть в горящий дом не решались. Пули впивались в косяки, в стены, рикошетом ударялись об пол.

В комнате стоял густой, едкий дым, он лез в глаза, в рот. Боскара душил кашель. Было жарко как в печке. Горели двери, оконные рамы. Боскар тихонько приподнялся. Нужна какая-нибудь хитрость. Он быстро снял с себя черкеску, схватил с поднара подушку и затолкал ее в черкеску. Получилось вполне похоже на человека. Пинком высадил еще одно окно, выходящее во двор.

- Выходи! Сдавайся, иначе сгоришь! - закричали деникинцы.

Боскар одной рукой выбросил черкеску. Деникинцы тут же ринулись к чучелу. А Боскар выскочил в другое окно и изо всех сил побежал по огороду. Он слышал частые выстрелы, но ни одна пуля не попала в него. "Да что у них, винтовки кривые, что ли?" - мелькнуло у него в голове. Но винтовки у деникинцев были не кривые. Просто стреляли они не в Боскара, а в появившегося вдруг из темноты другого человека. Это был Микаил.

Когда пулемет замолчал, сидящие в подвале утомленно опустились на пол. Они поняли, что на время их оставили в покое. Но по селу в разных концах то и дело раздавались выстрелы. С криками и руганью бегали деникинцы. С треском горели дома. Все это стало особенно четко слышно в сумерках.

Когда недалеко от подвала раздались четыре выстрела, все внимательно прислушались.

- Кажется, их двое, - сказал Шахбулат, встав к оконцу. 

- Может попробовать выйти и помочь им? - предложил Руслан.

- Я пойду, - вызвался Шахбулат.

- Нет, - остановил его Микаил, - на этот раз разреши мне. 

- Я тоже с тобой, - встал с ним рядом Руслан.

- Хорошо. Пойдемте вместе, - согласился Микаил. - А вы оставайтесь. Если нас долго не будет, уходите...

Микаил и Руслан поднялись по лесенке из подвала и опустились на корточки возле раскрытой двери. Прислушались. Горящие кругом дома хорошо освещали двор. На земле, как живые существа, плясали тени. Стрельба не прекращалась.

- Кто бы там ни был, - сказал Микаил, - но враг ему дышать не дает.

- Пошли, - решился Руслан.

- Пошли!

Первым из дома выскочил Микаил. Вслед за ним Руслан. Пулемет будто поджидал их, зная, что они непременно выйдут. Пули пропахали землю у самых ног. Микаил подпрыгнул, как через натянутую веревку, и заскочил за дом. Руслан не успел. Пуля угодила ему в пятку. Он залег на земле у стены. Пулемет строчил непрерывно. Пули летели в сторону, куда ушел Микаил, в стену дома, падали рядом с Русланом. Сидевшие в подвале вели огонь по пулемету, надеясь помочь своим товарищам. Но пулемет не умолкал.

Руслан теперь не мог идти за Микаилом. Но и вернуться назад тоже было тяжелым делом. Некоторое время он лежал не шевелясь, словно убитый. Пулемет умолк. Руслан незаметно начал двигаться к дверям дома. Останавливался, замирал, снова потихоньку полз. Враг обнаружил его только в дверях, дал торопливую очередь. Но Руслан уже вполз в дом. Теперь ему пулемет был не опасен. Пусть стреляет пока не надоест. Он открыл крышку подвала. Товарищи помогли ему спуститься.

- Мой путь не удался, - виновато развел руками, сидя на нижней ступени лестницы.

- А Микаил? - спросил Асхаб.

- Он проскочил.

Ражип помог Руслану стянуть сапог. В сапоге было много крови. Тухан оторвал подол своей нижней рубахи.

- Ну-ка, дай ногу, - подошел он к Руслану. - Давай перевяжу. Надо остановить кровь.

Он стащил с ноги Руслана окровавленный носок, крепко перевязал рану. 

- А сапог разрежь, - подал свой кинжал Руслану Асхаб. - Сделай из него галошу и примотай башлыком. Иначе не сможешь идти.

Когда Боскар, выскочив из окна, скрылся, деникинцы даже не заметили этого, так как приняли за него Микаила, который подоспел на помощь. Дом и сарай Боскара горели уже во всю, ярко освещая все вокруг. С треском лопались доски, далеко вверх взлетали искры, падали головешки. Микаил стрелял самозабвенно. Он был в выигрышном положении: его тени не было видно, а он видел врагов как на ладони.

В это время с оглушительным грохотом обвалилась крыша дома, пламя громадного костра взвилось до небес и вырвало из темноты Микаила. И не успел он опомниться, как увидел бегущего прямо  на него солдата со штыком наперевес. Он быстро вскочил и, пригибаясь, побежал вдоль забора к спасительной темноте. Но деникинцы успели перерезать ему дорогу. Вдруг руки Микаила ослабли, винтовка выпала из них, из горла струей ударила кровь. Он прислонился к забору, чтобы не упасть. Увидел занесенный над ним штык, почувствовал удар, и все пропало.

Солдат рывком вытащил штык из груди Микаила, вытер его папахой убитого. 

- Давай бросим в огонь эту змею, - предложил он, прислонив винтовку к забору.

Вчетвером солдаты понесли тело Микаила к пожарищу, раскачали и бросили в огонь.

В селе установилась сравнительная тишина. Куда не посмотри - пылали пожары. Вокруг них суетились деникинцы, готовились отдохнуть, поужинать. Село было в их руках. Товарищи ждали, что Микаил вот-вот вернется. Выстрелы утихли, вражеский пулемет молчал. Сидящие в подвале тоже молчали, прислушивались.

Микаил не возвращался. Ражип сладко спал, привалившись к плечу Шахбулата. Остальные сидели молча, угрюмо, не глядя друг на друга.

- Едва ли он жив, - сказал наконец Асхаб.

- Больше не будем его ждать, - вздохнул Шахбулат. - Был бы жив, уже давно бы вернулся.

- Нужно уходить, - подхватил и Руслан, будто понял о чем они говорили. - Деникинцы успокоились. Может, сумеем по одному выйти отсюда? Нас никто не заметит, если не будем приближаться к кострам. 

- Ты прав, - согласился Асхаб. - Но пулеметчики, я думаю, не сводят глаз с нашего дома. Караулят, как кошка мышь у норки. Если заметят - все пропало.

- Да что они, не люди? - Шахбулат решительно встал. - Спят уже давно или едят у костра.

Все поднялись. Шахбулат разбудил Ражипа. 

Выходили по одному, без шума, быстро и сразу заворачивали за дом. Собравшись вместе, через огород дошли до дороги и тут в темноте столкнулись с идущим навстречу солдатом.

- Кто вы? - спросил он настороженно.

- А тебе кто нужен? - невозмутимо вопросом на вопрос ответил Руслан. 

- Кравцов.

- А-а, Кравцов! - спокойно протянул Руслан. - Да он вон там, у крайнего костра.

Солдат ушел. Все с облегчением вздохнули. Снова двинулись. Не встретив больше никого, они добрались до дома Тоха. Деникинцев поблизости не было.

- Смотрите-ка, не подожгли хозяйство, - порадовался Асхаб и хлопнул по плечу Тухана. - Считай, что повезло. У всех соседей горит...

Увидев, что ока и двери распахнуты, Тухан встревоженно взглянул на товарищей и вбежал в дом.

- Никого нет, - вышел он через минуту на крыльцо.

- Наверное, смогли уйти, - предположил Асхаб.

- Тише! Слушайте! - поднял палец Шахбулат. - Слышите?

Все повернулись к огороду, услышав там какой-то шум. Осторожно пошли туда. Тухан внезапно побежал вперед. Он узнал: в огороде был его отец.

- А, это ты? - бесцветным голосом сказал Тох. - Видишь, я рою могилу, чтобы похоронить твоих брата и сестру.

На товарищей Тухана он даже не взглянул. Могила, вырытая им, едва достигала колен. Тох слабо капнул лопатой и выбросил не больше горсти земли. 

Тела Алхаста и Дэбы лежали рядом на бугорке. По щекам Тухана потекли крупные капли слез. Он ни о чем не спросил отца. Спустившись в яму, взял у него лопату.

- Надо еще поискать лопаты. Пойдем посмотрим в сарае. - Обратился Асхаб к Шахбулату.

Но Шахбулат не слышал его. Он стоял над телом Дэбахан и не мог оторвать от нее глаз. Отблески пожарища падали ей на лицо, и казалось, что девушка всего лишь спит и видит какой-то мучительно-страшный сон. Брови ее были страдальчески изогнуты.

- Твоя сестра ни в чем не виновата, - скорбно сказал отец Тухану, когда могила была вырыта. - Это все мы виноваты перед ней. Не верили девочке, а она просто больна. Врач смотрел ее после смерти.

Тухан оторопело глядел на отца, еще не в силах понять сказанного им.

- Я думал, это сделал ты... - пробормотал он.

- Нет, это сделал Алхаст. Перед тем, как его застрелили враги. - Ровный голос Тоха задрожал. - А я собирался это сделать...

Тухан вдруг совсем по-детски всхлипнул. Тох гневно посмотрел на него:

- Она уже не сможет нас простить. Всю жизнь нам искупать свою вину. Так хоть перед живым очистить совесть! - Он повернулся к Шахбулату.- Прости меня! Прости всех нас, Шахбулат!

Из села выходили, когда уже светало. Было холодно, больно била в лицо колючая ледяная сечка.

Навстречу им по степи летел всадник. Увидев людей, осадил коня. Мужчины вскинули винтовки. Но вдруг раздался радостный крик:

- Воти! Это я, Бекхан.

И соскочив с коня, Бекхан бросился обнимать отца.

- Слава Аллаху! - вздохнул Тох и провел обессиленной рукой по голове младшего сына. - Слава Аллаху... Двое все-таки живы. Значит, это еще не конец.

Бекхану так хотелось рассказать отцу, брату, Ражипу - всем, с каким трудом он добрался до них. Как нарвался до деникинцев, как они хотели убить его, отобрать коня и как он сумел, отстреливаясь, уйти от них. Как потом заблудился в горах, как было холодно и страшно... ведь он мог встретить не только врагов, но и волков. Но он посмотрел на еле стоявших на ногах людей, на их воспаленные глаза, потрескавшиеся губы, запорошенные лицом и пеплом лица, увидел их рваную грязную одежду - и промолчал.

- Посадите Тоха на коня, - сказал Асхаб. - Ты вовремя появился, мальчик. Теперь мы доберемся.

Они тронулись в путь. 

Когда дорога повернула к реке и казалось, что больше опасаться нечего, впереди появились деникинцы. Их было человек десять-двенадцать.

Шахбулат дал своим сигнал остановиться. Остановились и те. Одновременно обе стороны вскинули винтовки. Но странное дело: никто не стрелял, хотя настороженно держали друг друга на мушке. Деникинцы двинулись, держась поближе к реке. Тогда осторожно двинулись и повстанцы. Они медленно разминулись, так и не опуская своих винтовок.

Когда деникинцы скрылись, повстанцы облегченно вздохнули, хотя до отдыха им было еще очень далеко.

Им предстояла долгая и тяжелая дорога.