17
Пока все завтракали, Офелия опустошила, кроме моей, ещё две тарелки сидящих поблизости людей. Это не могло не вызвать у меня изумления, но я ничего не спросила. Мало ли.
Она тянется за металлическим стаканом с водой, но одновременно с этим раздаётся крик:
- Всем работать!
Офелия вздрагивает и случайно переворачивает стакан. Лужа мутноватой воды растекается по столешнице.
Все почти-что вылетают с помещения. С неприметной дверцы в столовую входят несколько людей, быстро собирающих грязную посуду и уносящих её, возвращаясь обратно.
Так как я не смогла есть ту гадость, решила в последний момент хоть глоток воды сделать. Вода как вода, разве что имеет странноватое послевкусие.
Офелия подымается вместе со мной, и то, что я увидела, когда она это сделала, повергло меня в шок. Меня удивило не так то, что она вставала весьма медленно и аккуратно, а то, почему ей приходилось так делать. Подымаясь, Офелия одной рукой придерживала свой большой живот.
Она была беременна.
Стараясь со всей силы на неё не таращиться огромными изумлёнными глазами, я быстро поспешила на выход.
Как она умудрилась забеременеть в таких условиях? Здесь тяжёлая работа, грязно и нет нормального питания. Как? Как такое может быть?
Меня просто распирают мысли, пока я поднимаюсь на второй этаж. Там уже все собрались. Женщина, что вчера дала мне одежду, выдала такую же всем, странновато поглядывая в сторону появившегося вскоре одного из мужчин. Того, что пёс. Он ведёт нас к складу - такой себе огромной коморке.
- Ты, - он кивает на одну из девушек, потом ещё на нескольких, - на грануляцию. Ты и вы втроём - на растворы...
Девушки с одинаковым выражением лица принимали указания. Одни сегодня будут работать на конвейере, другие - на перевозке, третьи - на упаковке, четвёртые ещё где-то. Для меня ни одно из этих слов не было понятным.
Рика будет на грянуляции, а мне выпало перевозить гранулы в устройство для их пресования. И опять лопата и тачка. Это мои новые лучшие друзья, что ли?
После распределения мы разошлись по процессам.
***
В подобном режиме прошло несколько дней.
Спустя это время работы без отдыха и только с двумя приёмами совершенно несъедобной пищи, я ужасно устала, конечности меня не слушались, не было сил даже говорить. Между тем я немного ознакомилась с особенностями производства таблеток.
С самого начала с устройств, находящихся у стены, извергается в продолговатые резервуары порошок, образовывая небольшую дымку.
Возле этих резервуаров ещё несколько ёмкостей с жидкостью, напоминающую обычную воду, в которую что-то добавляется, делая немного мутной и белесой. Вёдрамы её переливают в порошок и перемешивают с помощью напоминающих вёсла лопат, от чего образовываются маленькие комочки - гранулы, их потом тоже перевозят в огромный тихо гудящий аппарат.
В нём есть отверстие, куда нужно высыпать привезённое, и потом обязательно закрыть прозрачной заслонкой. Это пресование.
С другой стороны почти готовые, обревшие форму таблетки попадают в чаны, после чего - в небольшые ёмкости для покрытия оболочкой, а потом их упаковывают у флаконы, довольно таки вместительные, по полкилограмма.
Шесть флаконов устанавливают на одну общую подставку и ложат в картонные коробки.
- Зачем нужны эти таблетки? - спросила я однажды одну с девушек.
Я перемешивала гранулы вместе с ней и подумала об этом. Странно, что я раньше никогда не придавала этому значения.
- Точно никто не скажет, - ответила она, вправно орудуя лопатой, - говорят, мы их принимаем для того, чтобы приостановить репродуктивную систему организма.
- Мы? А не Рецессиви?
- И они, и мы тоже.
- Разве?
- Да, их в виде порошка ложат сразу в еду, тем самым замедляя репродуктивную функцию.
- Что это значит? - я не была глупой, но старалась всё же лишний раз не напрягаться ни физически, ни умственнно.
- Чтобы не хотелось никого. От гормонов все делаются возбуждёнными, а это никому не нужно. И чтобы не беременели тоже.
- Типо это как контрацептивы?
- Не совсем. Мужчины и женщины просто не хотят быть друг с другом, понимаешь?
- Скорее да, чем нет.
Я замолчала, но спустя мгновение моё сознание пронзила мысль.
- А как же беременная женщина? Она ведь на смесях работает?
- Беременная? - девушка удивлённо подняла светлые, почти незаметные брови, - Офелия, что ли?
- Да.
- Ну насколько мне известно, она одна из самых ранних. Тогда было одно производство - смеси, и таблетки выдавались всем, но никто не хотел следить за распределением, поэтому одни принимали их, другие - нет, поэтому их стали класть в еду.
***
Во время одного из дневных приёмов пищи, происходящих около двух часов дня, возле меня сел Николас.
За прошедшее время я нечасто видела его даже в спальне, но всегда, когда смотрела в его сторону, то он как будто чувствовал это и смотрел на меня в ответ, довольно странным взглядом.
Он работал внизу, и мне не было известно, что там нужно делать. Только в общих чертах.
Мы не разговаривали.
Поэтому то, что он соблаговолил сесть на соседнее место, удивило меня и отвлекло от еды, которую я как-то вынуждена была в себя запихивать, так как другого способа восстановить силы и энергию попросту небыло.
Краем глаза я заметила, что он поставил свою тарелку и стакан на стол и молча начал есть.
- Николас, - я не выдержала, - ты что-то хотел?
- Ник, - поправил он, - друзья звали меня Ник.
- Ты вспомнил своих друзей?
- Нет, только это. А ты?
- Ничего.
Мне снились поначалу обрывочные сни, но теперь только темнота. Воспоминания так и не вернулись. По утрам - привычный привкус кофе, но глубже - ничего.
Под конец обеда, когда все вынуждены были расходиться, он снова заговорил, но так тихо, чтобы никто, кроме меня не услышал его слов:
- Ты замечала, что у некоторых людей, что здесь работают, на лице есть красноватая сыпь?
Какой странный вопрос.
- Да.
- У тебя её нет?
- Нет. А тебе что-то известно? - в ответ Ник только неопределённо покачал головой, - зачем ты спрашиваешь?
Но он лишь отмахнулся, пожав плечами, и поспешно отошёл.