Глава 17.2
Эшли открыла глаза, чувствуя себя как в тумане, и покрутила головой, пытаясь понять, что происходит. Ее руки были за спиной, прикрученные к спинке стула, позвоночник болел, тело ныло от напряжения, в бедрах неприятно покалывало.
Отлично.
― Дежавю прям, ― буркнула Эшли, и вздрогнула всем телом, услышав за спиной знакомый голос:
― Ты пришла в себя!
Иэн обошел ее сзади и присел перед Эшли на корточки. Ей немедленно захотелось врезать ему лбом, как она видела в боевиках, но, во-первых, она бы не дотянулась до него, во-вторых, это было бы больно.
― Ты это серьезно? ― прорычала она, испепеляя Иэна взглядом. ― Ты серьезно?!
Она знала, с кем имеет дело, но хуже страха была перспектива показать его. Только не этому предателю, этому...
― Я не хотел, что ты испугалась.
― Ты серьезно? ― снова вспылила она, дергая руками. ― А ты бы не испугался, если бы обнаружил себя привязанным к стулу?
― Меня не раз привязывали, Эшли, ― глухо сказал Иэн, глядя на нее бесстрастным, мертвым взглядом. Эшли дерзко вскинула подбородок. Растрепанные волосы падали на лоб и лезли в глаза, так что Иэн подался вперед, приподнявшись на коленях, и убрал их за уши. Она шарахнулась от нее. Иэн опустился на пятки, вздохнув.
― Ты сама виновата. Не нужно было умничать, не нужно было думать слишком много.
― Нужно делать как ты, ― с сарказмом буркнула Эшли и с вызовом продолжила: ― И что ты собираешься теперь делать? Ты притащил меня в свою квартиру, в дом, полный людей... хочешь меня убить?
― Я люблю тебя.
Эшли отшатнулась, как и в первый раз, когда он скользнул пальцами по ее щеке. В комнате повисло молчание, в котором Эшли с шумом сглотнула. Потребовалось несколько секунд, чтобы она сумела взять себя в руки.
― Я всегда знала, что с тобой что-то не так. Ты был слишком милым. Этакая Мать Тереза. Никто бы не был слишком милым с тем, кто в прошлом мучил его!
― Мне просто было жаль тебя. Ты была беззащитна, и поверь, я не хотел тебе помогать. И вот я не успел оглянуться, как стал испытывать что-то больше чем просто забота. Я хотел защищать себя, хотел оберегать. Но я просто не умею.
― Точно, ― насмешливо улыбнулась она. ― Из тебя плохой защитник.
Нельзя его провоцировать, нужно держать темперамент в узде, ― подумала она, а через секунду Иэн схватил ее за волосы, стянутые в хвост, и притянул к своему лицу. Эшли затаила дыхание, не отрываясь от его глаз, полных убийства. Эшли видела эту жажду, и не могла поверить, что раньше не замечала этого. Почему она позволила этому монстру разгуливать на свободе?
Сдерживаться больше не было сил, и Эшли сделала короткий, резкий вдох. От Иэна пахло ванильным кремом и чем-то еще, словно он только что готовил пирог. Хотя, может так оно и было, кто знает, какое может быть хобби у убийцы. Рот Эшли наполнился слюной – она была голодна.
― Ты голодна? ― Взгляд Иэна опустился на ее горло, затем он отпустил ее и она откинулась назад. ― Я могу приготовить для тебя что-нибудь.
― Ты что, собирается исполнить мое предсмертное желание?
Иэн нахмурился:
― У меня нет выбора, я должен это сделать. ― Эшли снова сглотнула. Сделать что? ― Я просто пытаюсь быть милым.
― Если ты хочешь быть милым, тогда сдайся полиции, Иэн. Если хочешь быть милым, отпусти меня. Я поем дома.
― Ты не уйдешь из этого дома живой, Эшли, ― осадил ее Иэн тем же бесстрастным тоном. ― Я расстроен. Ты не удивлена. Я бы хотел, чтобы ты удивилась, но сидишь здесь, притворяясь, что не боишься меня.
― Какого черта, Иэн! ― крикнула Эшли преломившимся голосом. ― Конечно, я боюсь, ты же психопат!
― Тогда почему ты раньше не пошла в полицию? ― спросил он, прошипев, и приблизился к ее лицу, явно наслаждаясь властью. ― Почему ты все ждала и ждала, никак не повлияв на ход событий? Неужели хорошая девочка влюбилась в убийцу?
Рассмотрев за маской его истинное лицо, Эшли ощутила облегчение. Сколько времени она мучилась, не зная, как поступить, сколько часов пыталась во всем разобраться, и вот он сидит на против, юный и смертельно опасный Иэн Грейсон.
― Я хотела убедится, ― сказала она все тем же скрипучим голосом. ― Хочешь поговорить об этом?
Он улыбнулся, совсем как раньше, отчего у Эшли екнуло сердце, и скрестил руки на груди. Эшли заметила, как напряглись его плечи под черной футболкой, и поморщилась, вспомнив, сколько раз хотела быть кем-то другим, не собой, чтобы позволить себе коснуться этих плеч.
― Если ты так говоришь, значит знаешь кто я.
― Не ищи оправданий. Не важно, что с тобой случилось в прошлом, ты не имеешь права оправдывать свои действия. Я знаю кто ты, Иэн, и знаю, что с тобой случилось. И я никогда тебя не прощу.
― Это тебе стоит просить прощения, Эшли! ― взбесился он, и она испуганно отшатнулась. ― Я много раз пожалел, что ты пришла именно ко мне, когда нашла письмо Тома. Веришь или нет, это не то, чего я хотел, но мы несем ответственность за информацию, которой располагаем. Теперь я знаю, что случилось, и знаю, почему Том убил себя.
Слова были слишком жестокими, и прежде чем что-то сказать, Эшли несколько раз вздохнула, напоминая где она и с кем говорит. Когда она окажется дома ― если ― если она окажется дома, в безопасности, вот тогда вдоволь наплачется, но не сейчас. Вместо этого она произнесла:
― Если хочешь кого-то обвинить в том, что случилось с твоим братом, Иэн, тогда вини самого себя. Когда директор Гордон убил твою мать и запер Тома на чердаке вашего же дома, именно ты сбежал, ясно? Это ты бросил своего брата, и он, чтобы пережить этот ужас, решил, что отец прикончил и тебя тоже. А теперь взгляни, где мы все оказались! ― Голос Эшли был таким жестким, что даже у нее самой побежали мурашки по коже.
Это не честно. Не честно по отношению к Иэну, по отношению к ней самой... Это все так несправедливо!
― Я был ребенком, ― сказал он охрипшим от гнева голосом. С силой вцепившись в плечо Эшли, он так сдавил его, что ей потребовалась вся сила воли, чтобы не застонать. ― Я был ребенком и не мог ничего сделать.
― Ты прав. Ты был всего лишь ребенком, и ты не мог ничего сделать. Как и Том. Он был твоим младшим братом, а ты просто бросил его. Ты должен был заботиться о нем, но предпочел сбежать и остаток жизни жить во лжи. Даже когда вы встречались друг с другом, ты ни разу не намекнул, что ты его брат. Даже не попросил прощения у него перед смертью!
Его огромные от шока глаза стали влажными от слез. Эшли и сама едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, но она должна была договорить. Пусть не винит ее, не только ее.
― Ты мог помочь ему, Иэн, но ты не пришел. Он так и не узнал, что случилось в ту ночь. А теперь собираешься обвинить меня во всем, словно это моя вина? ― Эшли судорожно вздохнула. Она переходит границы, но эти слова больше не могли находиться в ее голове, они разрывали череп на части, скреблись о горло. ― Я копила боль сотни часов, тебе ясно? И я никому не говорила о случившемся! Я не сдержалась один раз, один единственный раз, и я не знала, что Том слышит каждое слово...
― Хватит, я не хочу это слышать, ― вдруг оборвал Иэн, резко отстраняясь. Эшли пронзил шок. Она не готова была к тому, что он сделает после того, как ему надоест этот разговор. Наверное, отправится на кухню, возьмет нож, которым только-только резал приготовленный пирог с кремом, и... Не думай, Эшли, не думай.
― Эй, ― нервно позвала его Эшли, и Иэн опустил голову. ― Ты же не думаешь, что, убив меня, сумеешь заглушить чувство вины? Ты будешь жить с ним вечно. Закрывая глаза, ты будешь видеть мое лицо. И лицо Тома. И никогда не забудешь, что тот, кто нас убил ― это ты, ты сам и никто другой.
― Замолчи, Эшли! ― прорычал он, вдруг вцепившись в ее горло обеими руками. Она захрипела и задергалась, веревка, стягивающая руки, оцарапала кожу. Иэн потерял себя в жажде мести, а Эшли открывала и закрывала рот, пытаясь сказать ему что-то. Она думала: это последние минуты жизни, неужели ее последним воспоминанием будет лицо этого человека? Эшли закрыла глаза и судорожно припомнила лица родителей, Скай, Кэри Хейла... В любом случае, скоро она встретится с дядей и тетей, а еще там будет Алекс... Все будет хорошо.
Кто-то позвонил в дверь, и Иэн резко отстранился, словно опомнившись.
Эшли закашлялась, подавившись воздухом. Она хотела прикоснуться к горлу, проверить, действительно ли она жива и может дышать. Кислород, поступивший в мозг, почти одурманил ее. Затем она услышала, как в дверь снова позвонили.