Глава 6.1
― Скай, пожалуйста, скажи, о чем вы разговаривали с Евой, ― настойчиво повторил дядя Билл. Несмотря на то, что он не стал заставлять меня ехать в участок, я чувствовала себя так, словно меня подозревают в преступлении. Нет, в убийстве.
В убийстве моей подруги.
Ева Норвуд покончила жизнь самоубийством в лесу, рядом с мотелем, в котором остановилась.
Это официальная версия.
Но я-то знаю правду.
Я не могла смотреть на дядю Билла. Мне казалось, что он тоже знает правду. Или сможет прочесть ее в моих глазах. Так что я просто тупо пялилась в пол изредка моргая. Знала, что, если моргну, тут же заплачу.
Внезапно мне стало себя жаль. Хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто сказал бы, что все неправда, все ложь. И вместе с тем я злилась на себя за эти мысли. Евы Норвуд нет. Ее больше не существует. А я в это время...
Горло привычно перехватил спазм боли и застыла неподвижно, чтобы не проронить ни слезинки.
Чтобы приглушить боль, рвущуюся из сознания куда-то наружу сквозь глаза и горло, я сосредоточилась на насущном вопросе. Когда Ева уходила, она сказала, что никто не должен о ней знать. И я никому не говорила. Может быть, (пожалуйста, может быть) девушка в лесу вовсе и не Ева. Кто вообще решил, что это Ева Норвуд? Ее не было в городе уже сто лет. Ее бы не узнали, ведь она так кардинально изменилась.
Это не может быть Ева хотя бы потому, что я видела ее только вчера. Я с ней говорила. Вчера я с ней говорила.
― Милая, пожалуйста, скажи, о чем вы говорили.
Спокойный, нежный голос тети Энн вырвал меня из размышлений, и я вздрогнула. С трудом разлепив губы, я ответила:
― Она сказала, что ее никто не должен видеть. Она боялась.
― Почему? ― спросил дядя Билл, присев передо мной на корточки, но не пытаясь заглянуть в лицо. Тетя Энн, сидевшая слева от меня, крепко сжала мою руку. Я даже не знала, что она меня держит, так что удивилась, ощутив давление в пальцах. Она пытается поддержать меня. Но это не помогает. Я хочу оказаться где-то, где вообще нет людей.
Почему это случилось?
Да почему этот мир все еще не сошел с ума?
Да почему это проклятое солнце палит в спину через это чертово окно, когда...
Я шумно вздохнула и попыталась ответить спокойно. Успешно.
― Я не знаю, почему. Она не успела сказать. Пришли покупатели. Но Ева сказала, что...
Она спросила: «Почему ты еще здесь?»
Она знала, что мне грозит опасность.
Я лихорадочно сжала колени, продолжая разворачивать этот упрямый клубок спутанных ниток.
Ева знала обо всем, и пришла сказать, чтобы я уехала, пока меня не убили. А теперь Ева мертва, мертва, мертва, потому что кто-то убил ее... Кто-то, кто не хотел, чтобы она сказала мне слишком много...
Я вскочила на ноги так резко, что напугала тетю Энн и дядю Билла. Они отшатнулись от меня в разные стороны, затем, на мгновение замешкавшись, поднялись на ноги следом. Но они не успели схватить меня; я, прижав ладонь к животу, бросилась в ванную комнату и успела хлопнуть дверью до того, как следом скользнула тетя Энн.
― Скай, солнышко, что с тобой?
Я упала перед унитазом на колени и прочистила желудок. Сквозь дверь я слышала, как тетя Энн жалостливо вопрошала у мужа: «Что с ней? Что с ней? Давай вызовем скорую! Давай оставим ее в покое!»
Дядя Билл ответил на это четко и ясно:
― Нет, ― и его голос прокатился по кафельному полу ко мне, отдаваясь вибрацией в костях, ― у меня в морге мертвая девушка, которая несколько месяцев назад исчезла из города.
Я на дрожащих ногах приблизилась к раковине, умылась. Холодная вода стекла по рукам вниз и закапала с локтей на пол.
«У меня в морге мертвая девушка...»
Вот и все.
Моя подруга стала мертвой девушкой и больше никем.
Я уперлась руками в раковину, делая вдохи и выдохи. «Успокойся, Скай, успокойся и иди к ним», ― упрашивала я себя, а затем мой внутренний голос затих от накатившего внезапно звона. Меня оглушило, и даже обрадовалась: теперь никаких слов о смерти, никаких вестей. Я не хочу ничего слышать, не хочу ничего знать.
Кажется, у меня больше нет сил стоять и притворяться, будто все хорошо.
Ева тоже знала, что все плохо, потому и пришла. Она не успела сказать самое главное, не успела договорить. Хотела прийти и закончить сегодня. Но она не знала, что больше никогда не придет, больше ничего не скажет.
Ева не знала, что совершила ужасную ошибку, фатальную ошибку ― заговорила со мной.
Все, кто имеют ко мне отношение, прокляты.
На мне проклятие.
Тетя Энн постучала в дверь:
― Скай, ты в порядке?
Я прочистила горло и ответила:
― А. Да. Да, я уже выхожу.
Боже, как же я не хочу их видеть. Не хочу слышать вопросы дяди Билла: в чем была Ева, о чем конкретно мы говорили, она выглядела напуганной или расслабленной...
Эти чертовы вопросы не могли вернуть назад, да и к тому же я и так знаю, кто это сделал. Тот, кто задумал с самого начала, тот, кто играет в игры.
Не хочу их видеть. Не хочу слышать вопросы, которые хочет задать дядя Билл: «о чем ты с ней говорила вчера?», «как она выглядела – напуганной, или расслабленной?». Эти вопросы не помогут вернуть Еву. Я знаю, кто сделал это с ней. Тот, кто затеял все с самого начала ― мисс Вессекс, мать Кэри Хейла. А ведь она ненавидела меня с самого начала учебного года, резко припомнила я. Она пришла в школу за неделю до того, как ее бешеный сынок переехал меня на автомобиле. Теперь понимаю, какая между ними связь, но не понимаю, зачем им убивать меня.
За что?
Что я такого сделала-то им?
Почему его мать столько времени меня мучила? Почему заставила Тома и Еву меня преследовать?
Голова распухала от вопросов, но у меня был ответ лишь на один: все дело в мисс Вессекс.