Глава 2.2
Теперь в школе совершенно другие правила. С тех пор как Ева Норвуд бесследно исчезла, школьным президентом, разумеется, стала ее заместитель ― Злобная-Ведьма-Лайла. Это прозвище придумала не я. Если бы я, было бы забавнее. Его придумала Эшли. Да, они больше не лучшие подруги. В школе вообще многое изменилось.
А может быть... может здесь все осталось прежним, просто я изменилась.
В перерыве между четвертым и пятым уроком вся наша компания ― я, Эшли и ее верный телохранитель Иэн Грейсон, ― отправились в столовую, где как всегда расположились на столиком лузеров. Я его так и называла, потому что единственный человек, который мог мрачно возразить, что в нашей небольшой школе нет лузеров, был мертв.
Как раз со своего неудобного места я слышала, как Джессика сказала своей сводной сестре Джессике:
― Она что, вернулась? Разве ее не перевели в другую школу после смерти родителей?
Вау, ведьмы говорят обо мне, какой сюрприз.
― Нет, ― ответила Лайла, не отвлекаясь от своего ноутбука, который теперь она таскала повсюду за собой, пытаясь занять место Евы.
― Кажется, ― продолжила Джессика так, чтобы я слышала, ― ее на время весенних каникул сослали в какую-то глушь...
― В Эттон-Крик, ― уточнила Лайла деловитым тоном. Голос ее звучал так отстраненно, речь шла не обо мне.
― Глянь, как она похудела, ― сказала Джессика. ― И волосы у нее посеклись, жуть!
Я затянула сок через трубочку, изучая конспект, доставшийся мне от Евы. Звук жидкости, булькнувшей на дне стакана, заставил Эшли поморщиться как от зубной боли, и я пожала плечами.
― А что?
― Слушай, ― зашипела она резким тоном, ― ты что, не слышишь, что эти стервы говорят о тебе?
Я глянула на Иэна, но он с сосредоточенным видом смотрел в окно.
― Может это не обо мне, ― ответила я, снова пожав плечами. Я снова сделала глоток, но Эшли вырвала стакан у меня из руки.
― Тебе надо пойти на курсы управления гневом, ― пробормотала я, выплевывая трубочку и хватая салфетку со стола, чтобы вытереть капли сока с ладони.
Эшли отшатнулась от меня так, будто я заговорила на мандаринском диалекте, а затем внезапно ударила меня в колено.
― Когда они говорили обо мне ты вообще-то полезла в драку.
― Правда?
― А сейчас преспокойно пьешь этот чертов сок!
― Ты забрала стакан, ― поправила я ровным тоном. ― Сок был и вправду вкусным.
― Прекрати, Скай! ― вскрикнула Эшли, пружинисто вскакивая на ноги. Несколько долгих секунд она сверлила меня взбешенным взглядом. Я пыталась придумать, какую реакцию выдать в ответ. Спросить, что происходит? Или успокоить ее? А может вернуться к конспектам? Я-то их не выбросила, хоть Дженни и рассказала правду о моем душителе... а что? Вещь ведь полезная!
Пока я размышляла, Эшли зашагала на своих высоких каблучищах к столику, за которым сидели бывшие подруги.
Я глянула на Иэна, а он испуганно уставился на меня в ответ, и затем мы одновременно начали выбираться из-за стола.
― Я же ей сказала, что они говорят не обо мне! Скорее всего.
― Не бори в голову, Скай, в последнее время она сама не своя.
Иэну виднее, ведь он всегда рядом с Эшли. Они не друзья и не влюбленные ― странная парочка. Ни разу не видела, чтобы они держались за руки. Или обнимались. Я никогда не слышала, чтобы они подшучивали друг над другом, на людях они вообще едва разговаривают.
― Слушай сюда, дорогая подруга! ― резкий голос Эшли вырвал меня из размышлений.
Наверное, она их ударит. Я не была против насилия, особенно если дело касалось ведьм, вот только мама с папой не были бы в восторге от подобного поведения. Представляю, как бы взбесился папа: «Если продолжишь в том же духе, все лето будешь спать в казарме с вонючими носками!»
Я обернулась, но Иэн застыл у стола, скрестив руки на груди и равнодушно глядя в сторону с таким видом, будто устал от происходящего. Должно быть он и вправду привык к тому, что Эшли сопутствуют неудачи, вот только он не знает, на что способны сумасшедшие девчонки. Я знала, так что мысленно прорепетировала речь. Я делала сейчас то, что год назад делала Дженни ― успокоительным тоном бормотала мне в затылок: «Не обращай внимания на этих тупиц, они этого не заслуживают».
Теперь я на месте Дженни, а Эшли на моем.
Я взяла ее за локоть.
― Идем, ты должна держать себя в руках.
― Вот именно, ― сказала Джессика с иронией. Лайла, даже не вставшая из-за стола, глянула на нас троих снизу-вверх, и принялась печатать что-то на компьютере. Джессика, вскочившая на ноги, стояла напротив Эшли, надменно вскинув подбородок.
― Ты всегда была жуткой стервой, Эшли, и даже теперь смеешь задирать нос? Ты теперь никто, никто, так что не жди, что сейчас все начнут преклоняться перед тобой. Ты никто.
Меня вдруг потянуло на смех, такой приторный до тошноты был голос Джессики. Она заметила мою улыбку и скривилась, переводя взгляд Эшли на меня и обратно.
― Вы, наверное, черпаете силы друг в друге, верно? Обе сумасшедшие психопатки. ― Ее глаза сосредоточились на мне. ― Я слышала, что тебя на время весенних каникул снова заперли в той психбольнице, в которой держали. Поэтому Иэн постоянно с вами ― он боится, что ты сорвешься?
У меня засосало под ложечкой, но голос был спокойным, когда я ответила:
― Вот именно, Джесси. Как думаешь, за сколько секунд я смогу оторвать твой новый нос до того, как меня усмирят? ― Я задумчиво почесала бровь, будто и вправду размышляла над тем, как покалечить ее. ― Психам всем ни по чем, да еще и сложно предугадать, когда случится новый приступ... если ты понимаешь, о чем.
У Джессики буквально отвисла челюсть. Она несколько секунд таращилась на нас с Эшли, словно ожидала, когда мы рассмеемся, но мы не смеялись. Тогда она плюхнулась на свое место и схватила Лайлу под руку. Та ободряюще похлопала ее по ладони, и пренебрежительно кивнула нам в сторону, будто мысленно приказывая нам с Эшли убраться.
Я вернулась к нашему столу, и, когда Эшли подошла, я спросила:
― Какого черта ты себя так ведешь?
― А ты?! ― тут же разъярилась она. ― Почему ты позволяешь им распускать слухи.
― Я не позволяю. К тому же забавно иногда послушать, что о тебе говорят...
― Ты можешь вести себя серьезно?! ― заорала Эшли так громко, что даже Иэн вздрогнул.
Мне показалось, что в столовой повисла смертельная тишина и все смотрят на нас, желая увидеть представление. Покосившись по сторонам, я не заметила, чтобы кто-то на нас смотрел, так что, немного расслабившись, сказала Эшли, что не хочу привлекать лишнего внимания и вмешиваться в драки.
На середине тирады я себя остановила: зачем я все это говорю, объясняюсь? Хоть мы и сидим каждый день за одним столом, живем в одном доме, и она пытается по-своему за меня заступиться, наши отношения все еще находятся на минус первом уровне.
― Мои родители не одобряли этого, ты же знаешь моего отца, ― сказала я почему-то виноватым голосом.
Эшли сжала виски, будто мои слова причинили ей боль.
― Скай, твои родители умерли.
Я прикусила губу, чтобы не сказать того, о чем пожалею.
― Скай...
― Хватит, Эшли, больше ни слова.
― Да что с тобой творится? ― застонала она, и я мысленно поблагодарила ее за то, что она перестала вопить. ― Ты отказываешься принимать правду, я понимаю, правда, но не говори так, будто они до сих пор живы! Ты не сможешь жить дальше, пока не отпустишь их!
Это было больнее пощечины, больнее удара по ребрам. Больнее, чем слова Джессики, Лайлы и прочих школьных ведьм. И прежде чем я ударила Эшли в нос кулаком, ее голос превратился в едва различимый шепот:
― Это очень страшно, Скай... ты действительно пугаешь, ― она потрясенно смотрела на меня, словно впервые осознавая, что видит перед собой другого человека. ― Ты целый день носишься по школе, делаешь все задания и даже берешь дополнительные... По понедельникам работаешь над газетой, по вторникам идешь на прием к доктору Грейсон, со среды по пятницу работаешь в магазине моей мамы, а на выходных еще и подрабатываешь в кафе...
― Ты что, следишь за мной? ― попыталась улыбнуться я, хотя ничего смешного в разговоре не видела. Несмотря на напускное безразличие чувствовала, как внутренности каменеют, защищаясь от непреднамеренной боли, причиненной двоюродной сестрой. Ее взгляд уничтожал мою злость быстрее, чем цунами уничтожает незащищенные деревушки на берегу моря.
― Что ты делаешь, Скай? Ты так боишься признать правду? Ни разу за этот год я не слышала, чтобы ты произнесла это вслух. Ни разу. Думаешь, что если не говорить об этом, все исчезнет? Можно притвориться, будто бы ничего не произошло?
Я с силой сжала переносицу, чувствуя, как подступают слезы к глазам. Стала считать до пяти задом наперед, ― проверенный способ затуманить мозг, ― затем сделала вдох и загробным тоном произнесла:
― Идем, Эшли, иначе меня могут отправить к мисс Вессекс. Она ждет подходящего момента наказать меня даже больше, чем своей зарплаты.
И, так и не заплакав, я на ватных ногах зашагала к выходу из столовой.
Я молодец.
Я молодец.
Я молодец, повторяла я про себя, испытывая триумф, ведь спустя год мне наконец-то удалось управлять слезами.