Глава 2.1
К сожалению, какая бы чертовщина не творилась в моей жизни, вселенная продолжала существовать. Время по-прежнему бежало вперед, не замедляясь, чтобы позволить мне остановиться и отдышаться. Солнце поднималось и заходило за горизонт. Я ложилась спать и утром просыпалась. И никого не волновало, что я не хотела, чтобы этот день начинался.
Внезапно казалось, что мир перестал иметь для меня четкие границы. В том мире, где я существовала, я не могла ходить в школу как ни в чем не бывало. В моем мире я заперта в темном углу, закована в цепи, взираю на счастливых людей с недоумением на лице. А вот здесь я двигаюсь, существую, говорю и даже притворяюсь, что жива. Только одна мысль грела: скоро, совсем скоро я уеду отсюда туда, где никто меня не знает.
Ежедневно тетя Энн повторяла свою мантру: «Скоро все будет хорошо, Скай, все будет хорошо». Это дурацкое обещание отпечаталось в моем мозгу как штрих-код на товаре.
Эшли, уже сидевшая за обеденным столом в ожидании, когда все семейство будет в сборе, сжалась при моем появлении, будто я ходячий вирус. И тем не менее она умудрилась мне слабо улыбнуться. Я кивнула в знак приветствия и приблизилась к холодильнику, пытаясь унять колотившееся сердце в груди. Я хотела сказать тете Энн что-то вежливое, что-то мягкое, а не просто с вызовом задать вопрос, когда же все будет хорошо?!
Она повторила:
― Все будет хорошо, ― и нежно погладила меня по спине, пока я рылась в холодильнике. Меня пробрала дрожь от ее прикосновения, но виду я не подала ― взяла бутылку воды и плюхнулась за стол, желая оказаться на приличном расстоянии от тети Энн. Она, будто ничего не замечая, продолжала хлопотать между мной и своей дочерью, но при этом она говорила только со мной:
― Скоро выпускной, милая, поэтому ты сможешь освободиться от этого кошмара.
Эшли резко вскинула голову, и мы встретились взглядами. Судя по ее округлившимся глазам ей тоже не понравилось, как слово «кошмар» прозвучало в устах матери. Эшли сделала глоток из своего стакана, и я тоже. Бутылка осталась нетронутой. Вода была холодной, не знаю, зачем я ее взяла. Я практически чувствовала, как жидкость стекла по горлу в желудок, когда тетя Энн, не замечая напряжения, возникшего за столом, поинтересовалась у своей дочери:
― Эшли, сегодня же первый день после каникул... так что вы планируете? Вы ведь что-нибудь планируете?
Не могу поверить, что она это спрашивает.
― Мам, мы ничем не будем заниматься, ― поспешно бросила Эшли, предупреждающе глянув на меня. ― Скай работает над газетой, а я как обычно рядом ― мешаю и все такое.
― О, вот как? ― преувеличенно оптимистично расплылась в улыбке тетя Энн. ― И о чем будут новости?
Эшли обреченно сомкнула веки, так что я спокойно ответила:
― Думаю, обо мне. На почту приходят сугубо личные вопросы, так что приходится что-то выдумывать. В этот раз расскажу, как я провела каникулы с горячим парнем на Гавайях. ― Еще до того, как сказала эти слова, поняла, что перегнула палку. Мне не следовала так грубить тете Энн. Она в замешательстве закивала, по ее щекам со стремительной скоростью расплылась краснота смущения.
― Что ж... что ж... вы... завтракайте, а я пойду... проверю почту. Да. – Она забыла снять фартук, быстро следуя к двери. Когда мы с Эшли остались одни, на краткое мгновение на кухне возникла тишина. Но двоюродная сестра мигом разорвала ее агрессивным тоном:
― И что это было?!
Ее брови взлетели так высоко, что едва не достигли корней волос, которые готовы были превратиться в змей и сожрать меня. Черные змеи с выпученными зелеными глазами.
― Ты о чем?
― Ты знаешь, о чем, Скай, ― ответила она с нажимом. С ее бровями творилось что-то странное, и теперь они сошлись на переносице, а выражение лица резко сменилось с недовольного на сочувствующее. Голос снизился на пару тонов: ― Она изо всех сил старается тебе угодить...
― Мне не нужно угождать, ― отрезала я. Сердце тут же заколотилось. ― Я лишь хочу, чтобы никто не задавал вопросы.
― Знаешь, что?! ― Эшли стремительно встала на ноги и схватила свою кожаную сумочку на длинном ремешке, лежащую на соседнем стуле, наверное, чтобы придушить меня. Я все еще смотрела на ее черные прямые волосы, взметнувшиеся на миг и легшие на грудь. ― Ты, по-моему, сошла с ума, если думаешь, что люди, которые беспокоятся о тебе, перестанут задавать вопросы. И еще! ― она передумала убивать меня и накинула сумку на плечо: ― Советую тебе определиться с тем, как ты хочешь, чтобы люди себя вели! Ты изо дня в день говоришь, что с тобой все нормально, но, когда люди ведут себя беспечно, ты кидаешься на них, словно злобная гиена!
Я уставилась на нее.
― Я не прошу уступать мне, Эшли.
Девушка наклонилась вперед, почти касаясь кончиками волос моей яичницы:
― Тогда сними комнату в отеле. Или не возмущайся, когда с тобой пытаются найти общий язык.
Затем Эшли раздраженно протопала мимо меня, продолжая бурчать под нос:
― И что с ней случилось, черт ее дери...
Мне ничего другого не оставалось, кроме как отправиться в кабинет тети Энн в западном крыле. Здесь всегда было прохладно и сумрачно, и пахло свежими красками. Сквозь огромное окно, расчерченное рейками на квадраты, просачивался слабый зеленоватый свет из-за расстилающегося прямо позади дома живописного леса. Он являлся толчком для воображения всяких ужасов, которые потом появлялись на картинах преимущественно в темных тонах. Тетя Энн и сейчас стояла у мольберта лицом к окну. Пыталась утихомирить свои эмоции и подавить депрессию. Надеюсь, она не плачет. Хоть я и боялась ее слез, тем не менее решительно обошла мольберт и встала чуть сбоку, чтобы не загораживать свет, падающий на картину и сероватое лицо тети Энн с болезненными синяками под глазами.
Тетя Энн посмотрела на меня с улыбкой, от которой мне стало еще больнее, и затем я произнесла:
― Я хочу извиниться за свое поведение. Мне действительно жаль, не знаю, что на меня нашло.
Я прочистила горло, ожидая вынесения вердикта. Тетя Энн продолжала пронзительно смотреть мне в глаза, и я почувствовала себя неуютно и еще более виновато. И почему я никогда раньше не замечала, что когда тетя Энн серьезна и смотрит на меня подобным взглядом она так сильно похожа на маму?
― Я вовсе не сержусь на тебя, Скай, ― заверила меня тетя Энн, и наваждение сразу же испарилось. Если я во всех подряд буду видеть своих родителей, точно рехнусь. Как-то раз со мной и вправду произошла такая глупость. Мы с Заком уже сидели в самолете, и вдруг немного впереди я увидела в проходе мужчину, похожего на моего отца. Целых десять секунд я была совершенно уверена в том, что это и вправду папа. В моей голове взрывались сотни тысяч мыслей словно фейерверки, сердцебиение стало таким частым, что я думала, сердце просто разорвется на куски в груди. А затем этот мужчина вдруг глянул на меня, и моя фантазия разбилась вдребезги.
Мы с тетей Энн долго смотрели друг на друга, затем она отложила кисть в сторону и нервно сжала пальцами фартук. Я притворилась, будто не замечаю, что ее глаза блестят, а голос дрожит.
― Я не знаю, как... я просто не знаю, как справиться со всем в одиночку, Скай... ― прошептала она, глядя на свою недописанную картину. ― Сара была моей сестрой, и она заботилась обо мне всю жизнь... только благодаря ей я стала той, кем теперь являюсь... Только благодаря ее усилиям, а теперь... и вот... а я...
Я приблизилась и сжала ее в крепких объятиях. Тетя Энн зарыдала, продолжая выдавливать слова:
― Как мне теперь жить? Как мне теперь жить дальше, когда я не могу ее увидеть, не могу с ней встретиться, поговорить, хотя бы услышать ее голос? Что ж мне делать, если мы не сможем отметить ни один праздник?
Уже давно я так отчаянно не боролась со слезами как сейчас. Я боялась моргнуть, боялась сделать вдох. Казалось, любое малейшее движение, и я просто разлечусь на куски, на миллион острых кусков.
― Кто теперь будет слушать мои рассказы? А ты же знаешь... твой папа единственный без страха пробовал мои кулинарные эксперименты... и даже Билл этого не делает...
Я только открывала рот и закрывала его, пытаясь дышать, но кислород с трудом пробивался сквозь болезненный комок слез в горле. Что-то тяжелое давило мне на грудь, казалось, кожа лопнет, и я просто умру на месте.
Я так долго сдерживала вдох, что закружилась голова.
Я сейчас умру, подумала я, сейчас умру, просто умру...
И вдруг тетя Энн сквозь слезы рассмеялась:
― Это была ужасная еда, отвратительная! Сара отказывалась есть, говорила, что хочет дожить до старости... говорила, хочет дожить... до старости...