Наследник демона

НАСЛЕДНИК ДЕМОНА: ВРАГ ВО МНЕ

ГЛАВА 23

Мама сделала вид, что не видит десятки убитых тел. Она стояла в дверном проёме и как-то не глядя, переступила через лужу крови и пошла ко мне. Этот взгляд был очень чувствительным, таким, что пробирался в самую глубь моего поступка. Я ничего не мог поделать со случившимся, я просто стоял и наблюдал за тем, как она медленно идёт ко мне в своём фиолетовом плаще и обтянутом на голове платке. А сейчас, она уже смотрела на их трупы, её еле заметное шевеление головы закрылось руками. Слеза скатилась так быстро, что я даже не успел заметить, плачет ли она вообще. Наше стрессовое состояние было одинаковым. После, она остановилась возле меня и сквозь молчаливое движение платком по носу опустила глаза на мои окровавленные руки.

- Кристофер... зачем? – Спросил родной человек. 

- Мама, я, всё объясню. Это сделал не я. – Ответив, я посмотрел на свои ладони и заплакал ещё больше, как и она.

- Я... пришла в церковь, чтобы поставить свечку за тебя и твоего отца. А тут...трупы...и ты...!? – Она говорила с очень короткими паузами между каждым словом, потому что она просто не верила всему, что видела. 

- Нет - нет - нет. Мамочка, выслушай. Я никого не убивал, это всё демон, который сидел внутри меня. – Я упал перед ней на колени и обнял её ноги.

- Я не хочу думать, что ты мог это сделать. – Сказала она и прислонилась руками к моей спине.

Материнская любовь к своему ребёнку, одна из самых важных качеств на земле. И кто бы мог подумать, что всё обернется именно так, прямо здесь и прямо сейчас, на этом месте. Я до сих пор чувствую себя невменяемым, а она до сих пор видит во мне любимого сына, какого никакого, и пусть, что не единственного, но сына. Да, какой бы я не был для неё, плохим или хорошим, злым или добрым, ангелом или демоном. Она всё равно будет любить меня до конца своих дней. А эти окровавленные тела людей, что лежат вокруг нас, уже не бросаются ей в глаза. Она, наверное, их не видит, а может и не замечает специально. Мама, моя мама, просто стоит и рыдает надо мной. А я рыдаю ей в ноги. Легонько, и как-то очень слабо, она притрагивается к моему лицу и пытается поднять меня с пола. Продрогнув и отвернув взгляд с невинных людей, я протягиваю ей ладонь и встаю на ноги. 

- Мамочка, пожалуйста, поверь мне. Это был не я, клянусь! НЕ Я! – Мне пришлось говорить это с треском в душе.

- Верю, я верю тебе сынок. 

Молчание исчезло после того, когда мама обняла мою шею. Здесь же мне вспомнился момент детства; Мне, скорей всего, было тогда лет 6 или 7. Я сидел в своей комнате и играл в игрушки. Помню, что построил большую ракету из прочего конструктора и завалявшихся под кроватью кубиков. Я старался так сильно, что строил её около двух часов. А мой старший брат тогда уже учился в школе и вечно валялся на кровати и слушал музыку в плеере. Комната была у нас общей, и мы спали на двухъярусной кровати. Последним штрихом оставалось сделать макушку ракеты, и прикрепить к ней фигурку, походившую на колпак, чтобы она полностью обрела свой красивый вид. И вот, моя маленькая ручка еле дотягивается до верха и наконец, ровно и чётко ставит её, это тоже, что попытаться человеку с маленьким ростом дотянутся до конца ёлки и прикрепить туда звезду. Я обрадовался так сильно, что немедленно хотел рассказать об этом маме. Но вначале, я тихонько встал с ковра и осторожно вышел за дверь задним ходом, чтобы не дай Бог не уронить оттуда хоть одну деталь, тогда, вся моя работа была бы насмарку. Когда я забежал к ней в спальную. Я неугомонно стал умолять её, чтобы она посмотрела на мою ракету. И та, стало быть, согласилась на мой упрёк и пошла за мной. Помню, как с силой затянул её в комнату своей маленькой ручонкой, и этот подлый момент моего старшего брата навсегда остался в моих воспоминаниях: игрушечная ракета валялась по всему ковру, вместе с коробкой, из которой я доставал все приспособления и даже инструкцию, хоть и ничего тогда в ней не понимал. Ранимая слёзка потекла вниз, и мои маленькие, пухлые губки стали заливаться слюной. Затем, я расплакался так сильно, что швырнул в брата коробку и выбежал из комнаты вон. А его шутливая, ехидная улыбка навсегда впала в мою голову. Хоть он и пытался отпереться перед мамой, что ракета упала сама, но я, то точно знаю, что это сделали его вонючие руки, зная то, что в комнате кроме него и меня никого не было. 

Спрятавшись в ванной, я сел на стульчик и окунулся в свои ладошки, а она, словно ангел-хранитель, зашла за мной и присела рядышком. – Кристофер, сыночек, не расстраивайся, в следующий раз, ты мне обязательно покажешь свою ракету. – Утешала она. Я повернулся к ней лицом, но всё равно не поднимал на неё свои заплаканные глазки. – Мамочка, но я ведь так старался, я так хотел, чтобы ты увидела мою ракету. – Сказал я после того, когда мама вытерла платком мои сопелки. – Не переживай, просто, твой старший брат не умеет строить так же, как строишь ты. Вот он и разозлился. – Ответила она. – Я построю её ещё раз, и мы полетим на ней в космос. Ты мне веришь, мамочка? – Успокоился я. - Верю, я верю тебе сынок. – Ответила она и обняла меня крепко-крепко. 

*** 

Звук полицейской сирены доносился где-то на территории храма. Дальше, скользкий писк исходил от резких тормозов. Боевой «спецназ» мигом выпрыгнул из открытой двери и выбежал на улицу. В церкви разбились стёкла и оттуда стали появляться дула автоматов. В том числе и из входной двери. «Спецназ» занял позицию в сидячей позе. Перезарядка. Цель. Они точно прицелились прямо на меня, как в мишень. 

- Поднимите руки и отойдите от женщины, немедленно! – Говорил в рупор командир.

- НЕТ! ПРОШУ ВАС, НЕ СТРЕЛЯЙТЕ, ОН МОЙ СЫН!!! – Кричала мама, закрывая меня грудью.

- Повторяю, поднимите руки и отойдите от женщины! Или мы открываем огонь на поражение. – Приказывал он.

Я послушался его совета и медленно, очень медленно поднял руки перед собой и отошел на полметра от мамы. Плачевно и больно она смотрела только на меня. А я на неё. 

- А теперь, сядьте на колени, чтобы мы видели ваши руки. 

Я отошёл от мамы ещё дальше, чтобы пули не смогли её задеть.

- Прости меня мама. – Словно тем самым детским голоском сказал я.

- Нет, КРИСТОФЕР, прошу, не надо! – Умоляла она.

- Прости за всё, мы так и не полетели на моей ракете в космос. 

- НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, РАДИ МЕНЯ. – Разрыдавшись, она топнула ногой по полу.

Я повернулся к кресту Иисуса и побежал в его сторону. Первая пуля оказалась чувствительной, и попала мне в ногу, мне даже показалась, что она прошла сквозь меня, но я не потерял ориентир и по-прежнему бежал к нему. Хоть уже и хромал. Вторая пуля зацепила плечо, возможно, они не думали, что я могу бежать так быстро. Третья и четвёртая вошли в спину. Это уже оказалось болезненным, но я ещё мог двигаться. По крайней мере, до креста оставалось всего пару метров. Пятая, шестая, и седьмая влетела в грудь, кровь из моего рта хлынула, как из ведра, но каким, то чудом я ещё находился в сознании. Но ненадолго. Я слышу, как они снова перезаряжают оружие и уже со всех сторон в меня летит сотня патронов. Странно, но никто из них не попал мне в голову, может, они делают это специально? Чтобы посмотреть, как я буду умирать? Твари! Теряюсь в пространстве, падаю на пол. Ощущаю, что теперь всё. Я лежу здесь, посередине разбитых икон и истекаю густой кровью демона. Дыхание постепенно перекрывается внутреннем клапаном, и что плохо таким как мы, так это то, что умираем гораздо медленнее, чем люди. И даже когда в тебя влетает десяток, а то и сотня убийственных штук, ты просто чувствуешь, как они входят в твою кожу, а ты лежишь и ждешь своей минуты, секунды отчаяния. Это ужасное, и противное зрелище. Порой, жизнь дарит не слишком сладкие подарки. Особенно, когда ты делал людям зло. Любой, должен уметь отвечать за всё, что натворил. Хоть все мы и грешники на этом белом свете. Но однажды, бумеранг обязательно вернётся. Как ни крути. Друзья хотели, чтобы я стал демоном, а я просто хотел быть самим собой, быть тем, кто не носит перевёрнутую звезду на руке, быть тем, кто рождается полноценным ребёнком, быть человеком. С большой буквы этого слова. Враг, что сидел внутри меня лишь исполнил своё предназначение, он пытался сделать из меня своего раба. Но я не был рабом, и никогда не буду. За что мне пришлось расплатиться душами христиан и принять боль на свои руки. Только когда ты близок к смерти на волосок, ты понимаешь, как была дорога тебе жизнь. Я не смог предотвратить кровопролитие, но я смог порвать «демонологию». А это и есть огромной и твёрдый камень в Сатану. Тьма хотела дать мне дар! А разве это был бы дар? Жить под команду тёмного лорда. Всё бы это было лишь началом моих страданий. Жизнь на земле под колпаком неуязвимого Демона, несколько тысяч лет, всё равно, что закрытая белка в клетке, которую тыкают пальцами и приказывают бегать в колесе. Бабушка однажды сказала мне слова Матфея (гл. 6, ст. 24): «Не все ли равно, если твоя жизнь будет продолжаться триста или даже три тысячи лет?Ведь живешь только в настоящем мгновении и, кто бы ты ни был, утрачиваешь только настоящий миг. Нельзя отнять ни нашего прошлого, потому что его уже нет, ни будущего, потому что мы его еще не имеем.»

*** 

Через пустую долю сил, я перевернулся с живота на лопатки и увидел Христа, который смотрел на меня сверху вниз, прямо оттуда, где он был распят, на своём двухметровом кресте, к которому я так усердно бежал. В глазах уже всё темнеет, но я слышу, как ко мне приближаются они, люди с оружием. Лежу в собственной луже с кровью, смотрю на божьего сына, а он смотрит на меня. Теперь, я умираю, и закрываю глаза, нашёптывая себе:

- Мои глаза не видят рая.

Я на земле давно, как враг!

И совершив поступок адский.

Я должен смерть к себе принять! 

Я не боюсь попасть туда...

Куда отправят небеса. 

Моё почтение тебе, Мама.

За всё спасибо говорю.

Прости меня, глупца,

Что не носил я крестик на груди.

А может, так оно и лучше

Но всё равно, скажу я:

Господи, прости.

КОНЕЦ.