Озвучивание не поддерживается в этом браузере
часть-7
Хисын стоял посреди пустой гостиной, и тишина пентхауса впервые за три года начала на него давить. Он привык контролировать всё: котировки акций, подчиненных, свою жизнь. Но сейчас он чувствовал, как контроль ускользает сквозь пальцы.
«Она просто делает то, что я просил», — убеждал он себя, наливая виски. Но перед глазами стоял образ Миюки в том черном платье и её дерзкий, почти чужой взгляд.
Танцы на битом стекле
Галерея современного искусства была заполнена сливками сеульского общества. Миюки стояла в центре зала, сжимая в руке бокал игристого. Хикари была рядом, шепча ей на ухо:
— Обернись, только медленно. Вон тот парень в сером пиджаке — Ким Тэхён, наследник сети галерей. Он не сводит с тебя глаз. Улыбнись ему!
Миюки заставила себя улыбнуться. Ей было неловко, внутри всё дрожало, но она помнила утренний лед в глазах Хисына. Это давало ей силы играть роль.
Когда Тэхён подошел и мягко коснулся её руки, завязав разговор о японской графике, Миюки почти поверила, что может отвлечься. Но внезапно по залу прошел шепот. Двери распахнулись, и в зал вошел Хисын.
Он не должен был быть здесь. Но он шел сквозь толпу, как ледокол, игнорируя приветствия партнеров. Его взгляд был прикован к одной точке — к руке Тэхёна, которая всё еще лежала на плече Миюки.
Столкновение
— Добрый вечер, — голос Хисына прозвучал как удар хлыста. — Надеюсь, я не помешал обсуждению... искусства?
Тэхён вежливо кивнул, чувствуя исходящую от Хисына угрозу.
— Господин Ли, не знал, что вы интересуетесь живописью. Мы как раз обсуждали изящество японских линий с вашей очаровательной женой.
Хисын подошел вплотную, собственническим жестом перехватил Миюки за талию и притянул к себе. Его пальцы буквально впились в её бок.
— Моя жена — сама воплощение изящества. Но боюсь, нам пора. У неё был долгий день.
Миюки почувствовала, как от него пахнет алкоголем и яростью. Она попыталась отстраниться, но он только крепче сжал её.
— Я еще не досмотрела экспозицию, Хисын, — холодно ответила она, глядя ему прямо в глаза.
— Посмотришь дома. У нас есть... неоконченный разговор, — отчеканил он.
В машине
Он практически заставил её сесть в свой черный спорткар. Как только дверь захлопнулась, он сорвался с места, вдавливая педаль газа.
— Что это было?! — сорвалась Миюки. — Ты сам сказал, что мы свободны! Зачем ты приехал?
— Чтобы ты не позорила мое имя, кокетничая с каждым встречным! — рявкнул он, резко затормозив у обочины в темном переулке.
— Позорила? — Миюки рассмеялась, и в этом смехе была горечь. — Ты переспал со мной и выбросил, как ненужный отчет, а теперь говоришь о позоре? Тебе просто не нравится, что твоя «послушная игрушка» вдруг вспомнила, что у неё есть гордость!
Хисын резко развернулся к ней. В салоне машины было так тесно, что их дыхание смешивалось.
— Ты думаешь, мне было легко уйти утром? — его голос сорвался на хрип. — Я пытаюсь спасти нас обоих. Если я позволю себе любить тебя, я стану уязвим. А в моем мире уязвимость — это смерть.
— Так признай это, — прошептала Миюки, её лицо было в сантиметре от его. — Признай, что ты боишься.
Хисын не выдержал. Он схватил её за затылок, притягивая к себе, и впился в её губы поцелуем, в котором было больше боли и обладания, чем нежности. Это была война. Его язык требовал подчинения, а её руки, поначалу отталкивавшие его, впились в его плечи.
Он со стоном перетянул её к себе на колени, несмотря на тесноту кресла.
— К черту контракт, — прорычал он ей в шею. — К черту всё. Ты никуда не пойдешь.
To be continued...
Комментарии