Озвучивание не поддерживается в этом браузере
часть-9
Родители Хисына пробыли в пентхаусе всего пару дней, но это время показалось Миюки вечностью. Каждая фальшивая улыбка за ужином, каждое натужное «дорогой» перед камерами и холодный душ из реальности после их ухода выжгли в ней всё живое.
Как только двери за господином и госпожой Ли закрылись, в доме воцарилась гробовая тишина. Больше не нужно было притворяться.
Ледяная тишина и крик души
Миюки стояла на кухне, методично моя одну и ту же чашку. Она не слышала, как Хисын подошел сзади. Его присутствие она почувствовала кожей — тот самый жар, который еще недавно сводил её с ума.
— Миюки, — негромко позвал он. Его голос звучал иначе — без привычного металла, почти надломленно.
Она не обернулась.
— Они уехали, Хисын. Тебе больше не нужно играть. Можешь возвращаться в свой офис или... к кому ты там обычно ходишь, когда «сделка» утомляет тебя.
Хисын сделал шаг вперед, сокращая расстояние. Он видел её напряженные плечи и то, как сильно она сжимает несчастную чашку.
— Я сказал те слова, потому что отец... ты не знаешь его. Если бы он заподозрил, что я слабею рядом с тобой, он бы уничтожил твою семью за один день. Он не терпит привязанностей.
— Ты защищал меня? — Миюки резко развернулась, в её глазах стояли слезы ярости. — Называя меня «товаром»? Напоминая мне о банкротстве родителей каждый раз, когда я начинаю тебе доверять? Это не защита, Хисын. Это жестокость.
— Я не умею по-другому! — он вдруг сорвался на крик, сокращая последние сантиметры между ними. Он схватил её за запястья, прижимая к столешнице. — Всю мою жизнь меня учили, что чувства — это мусор. Что люди — это инструменты. А потом появилась ты, со своей тихой походкой, своими японскими традициями и этим взглядом...
Он тяжело дышал, глядя ей прямо в глаза.
— Ты думаешь, мне легко видеть, как ты улыбаешься другим? Думаешь, я забыл ту ночь? Я схожу по тебе с ума, Миюки. Но я ненавижу себя за это.
Он резко отпустил её руки и ударил ладонью по столу.
— Я хочу тебя так, что не могу дышать. Но я не могу дать тебе ту любовь, о которой ты мечтаешь. Между нами контракт и миллионы долгов.
Миюки смотрела на него, и в её душе боролись два чувства: бесконечная жалость к этому «ледяному принцу» и собственная гордость.
— Тогда не трогай меня, — прошептала она. — Если не можешь дать сердце, не забирай тело. Я не хочу быть твоей «минутной слабостью» за кулисами большой игры.
Она хотела обойти его, но Хисын преградил ей путь. Его взгляд снова стал темным, хищным.
— Поздно, — прохрипел он. — Ты уже под кожей.
Он грубо притянул её к себе, впиваясь в её губы поцелуем, полным отчаяния. Это не была нежность — это была попытка заглушить боль внутри них обоих. Миюки пыталась оттолкнуть его, её ладони упирались в его твердую грудь, но его настойчивость, его запах и та искра, что вспыхивала между ними вопреки логике, сделали своё дело.
Она ответила на поцелуй, всхлипнув прямо ему в губы. Хисын подхватил её, усаживая на мраморную столешницу, и его руки лихорадочно начали избавляться от её домашней одежды. В этой кухонной тишине, на холодном камне, их страсть вспыхнула с новой, разрушительной силой.
Снова утро. Снова пропасть.
Когда всё закончилось, и они разошлись по разным комнатам, Миюки поняла: ничего не изменилось. Секс не стал ответом. Он только еще больше запутал их.
Она лежала в своей постели, глядя в потолок, и слушала, как Хисын хлопает входной дверью, уезжая на работу. Никакого «доброго утра». Никакого взгляда в глаза.
Она взяла телефон и набрала Хикари.
— Хикари... мне нужно уехать. Хотя бы на пару дней. Я... я разрушаю себя здесь.
— Миюки, детка, — голос подруги был серьезным. — Я как раз хотела позвонить. У меня есть план. В эти выходные в горах Чеджу проходит закрытая вечеринка для наследников. Хисын там точно будет. И ты тоже будешь. Но не с ним.
To be continued...
Комментарии