✮34
Тот вечер был наполнен странной, хрупкой лёгкостью. Феликс, уставший после эмоционального всплеска, но заметно посветлевший, молча наблюдал, как Хёнджин готовит ужин. Он даже попробовал несколько кусочков, чего не делал уже несколько месяцев. Его голос пока не вернулся до конца, казалось, тот единственный прорыв исчерпал все его силы, но в его молчании больше не было отчаяния. Было... спокойствие.
Когда стемнело, они разошлись по своим комнатам. Ритуал был привычным, рутинным: Хёнджин проверил замки, закрыл окна, пожелал Феликсу спокойной ночи. Но сегодня его собственные нервы были натянуты словно струна гуциня. Сообщение от Джисона висело в воздухе невысказанной угрозой.
«Кан вышел на связь. Готовит что-то...»
Хёнджин лёг, но сон не шёл. Каждый скрип дома, каждый шорох за окном заставлял его вздрагивать. Он ворочался, прислушивался к тишине в квартире. И чем больше он прислушивался, тем сильнее росло беспокойство. Не за себя. За того, кто спал за стеной. За того, кто только сегодня сделал свой первый шаг назад к нормальной жизни.
«А если он проснётся от кошмара? А если ему снова станет страшно, а я не услышу? Чёрт, а если Кан... Нет, не может быть. Но...»
Хван пролежал так больше часа, прежде чем принял решение. Оно было иррациональным, инстинктивным. Он не раздумывал. Просто встал, взял подушку и, тихо ступая босиком, вышел в коридор.
Дверь в комнату Феликса была приоткрыта, как он и оставлял её на ночь. Внутри горел ночник, отбрасывая мягкие тени на спящую фигуру. Младший лежал на боку, его лицо в свете ночника казалось удивительно спокойным и мирным.
Хёнджин замер на пороге, внезапно осознав всю странность своего поступка.
«Что я делаю вообще? Он наверное испугается...»
Но отступать было поздно. Он сделал шаг внутрь. Пол скрипнул под его ногой.
Феликс шевельнулся. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Увидев в полумраке высокую фигуру Хёнджина, он не вскрикнул и не отпрянул. Он просто смотрел, его взгляд был мутным от сна, но в нём не было паники. Было... вопрошание.
— Не спится — тихо, будто извиняясь, сказал Хёнджин. Он поднял свою подушку, как белый флаг. — Можно... я тут?
Он не ждал, что Феликс заговорит. Он ждал кивка или на худой конец, отсутствия протеста. Или вообще того, что Ли укажет рукой на дверь и без слов попросит его уйти.
Феликс смотрел на него несколько секунд, его мозг, казалось, медленно обрабатывал происходящее. Потом он молча отодвинулся к стене, освобождая место на кровати.
Это всё, что нужно было Хёнджину.
Он лег на освободившееся место, стараясь занять как можно меньше пространства. Они лежали спиной друг к другу, разделённые сантиметрами, но ощущая тепло друг друга. Воздух был наполнен неловкостью, но и чем-то ещё, глубоким, безмолвным пониманием.
И тогда Хёнджин понял, что пришёл сюда не только чтобы охранять. Он пришёл, потому что после сегодняшней победы боялся остаться один со своими мыслями. Со своей тревогой. Со своим страхом за него.
— Я боюсь за тебя — прошептал он в темноту, не ожидая ответа. Говорил самому себе. Ночному дозору. — Этот урод... Кан. Он где-то там. И даже я не знаю, что он задумал
Он чувствовал, как Феликс замирает, слушая.
— Но знаешь что? — Хёнджин повернулся и лёг на спину, глядя в потолок. — Сегодня, когда ты сказал «нет»... я понял, что он уже проиграл. Он пытался сломать тебя, а ты... ты собрал себя заново. Как тот пазл.. ну.. который я уронил. Ты сильнее, чем он думает. Сильнее, чем ты сам думаешь
Он замолчал, дав словам повиснуть в тишине.
В ответ он почувствовал, как Феликс медленно поворачивается к нему. В слабом свете ночника он видел лишь смутные очертания его лица.
И тогда случилось это. Тихий, сонный, но абсолютно ясный шёпот:
— Спасибо...
Одно слово. Всего одно. Но в нём была вся вселенная. Благодарность. Доверие. Признание...
Хёнджин почувствовал, как по его виску скатывается предательская слеза. Он не смахнул её.
Он лежал с закрытыми глазами, не двигаясь, позволяя тишине и темноте скрыть эту минутную слабость. Но Феликс видел. В тусклом свете ночника он разглядел влажный блеск на его виске.
И тогда случилось неожиданное.
Ли медленно, почти нерешительно, приподнялся на локте. Его тень легла на Хёнджина. Он замер на мгновение, словно собираясь с духом, а затем его рука потянулась вперёд. Пальцы, тёплые от долгого нахождения у груди во время сна, легонько коснулись кожи Хёнджина и смахнули ту единственную слезу.
Старший замер, не в силах пошевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий миг.
И тогда Феликс, не говоря ни слова, опустил голову на подушку рядом с плечом старшего, немного касаясь его щёчкой и осторожно, по-детски неумело, обнял его. Его рука легла на грудь Хёнджина, ладонь раскрылась на стороне, где находилось его сердце. Это было тихое, безмолвное: «Я тоже здесь. И ты тоже не один».
В этом простом жесте было столько нежности и понимания, что у Хёнджина перехватило дыхание. Он накрыл своей ладонью руку Феликса на своей груди и мягко сжал её в знак благодарности.
— Спи, золотце — прошептал он в ответ, его голос дрогнул от переполнявших его чувств. — Я никуда не уйду
На этот раз, когда он закрыл глаза, сон пришёл почти сразу. Глубокий и спокойный. Потому что он знал, что его самый ценный пазл, его хрупкая, собранная заново вселенная, была в безопасности. Прямо здесь, рядом.
А за окном, в холодной ночи, в машине с затемнёнными стёклами, человек с телефоном в руках отправлял сообщение:
«Он у него. Дом под наблюдением. Жду указаний».
_______________________________________
Продолжение следует...